Как только умрёт Солнце

Солнце медленно опускалось. И словно шипело — вскипало — касаясь водной глади на горизонте. Олег чуть щурился, фокусируя взгляд далеко-далеко перед собой. Ему нравилось ловить и отпечатывать на сетчатке огненные всплохи, последние секунды жизни солнечных лучей. Огромное светило умирало. Чтобы завтра родиться вновь. Это было константой, что позволяла наблюдать закат хоть каждый вечер. Но Олег не располагал такой роскошью, поэтому внимательно смотрел и вслушивался, даже почти слышал шипение-стоны раскалённого диска. Наверное, поэтому и не сразу заметил новые — иные — рыжие блики на переферии зрения. А когда осознал — удивился. Вдохнул едва заметно морского воздуха, улавливая нотки чужой благодати, но виду не подал, лишь мысленно усмехнулся. Их дороги снова пересеклись. И снова — на Земле. Совпадение ли это? Едва ли. Ведь сколько прошло с той встречи? Год? Десять? Вечность.? Олег и не помнил уже. Время у людей имело иную структуру, текло по-другому: быстрее, незаметнее, смазаннее. Как и человеческие жизни, спешило вперёд, не останавливаясь ни на мгновение, гоня драгоценные секунды. Если быть честным, Олег не любил Землю. Здесь было предано слишком много ожиданий. Люди питались ложными надеждами, злобой и фальшью. Купались в собственном эгоизме и лицемерии. А этого Олегу хватало и дома. Порой ему казалось, что Ад чище, чем человеческий мир. От демона известно, чего ожидать. От человека же — нет. Человечество не имеет ни кодекса, ни долга перед своим создателем. Тут каждый сам за себя. Почему-то Олега это ужасно бесило. Хотя… не столь важно. Больше всего Олег не любил Землю, потому что на ней приходили непрошенные воспоминания. Потому что приходили мысли о Сергее. С его горящими волосами и ослепительно белыми крыльями. — Мир в твою душу, Падший, — поздоровался ангел и привалился спиной на перила моста, закидывая руки. Чуть прищурился, вглядываясь вперёд, где умирало Солнце. Олег даже не повернул головы, сводя на минимум их взаимодействие. Он и так знал, как выглядит его давний… друг? враг? любовник? Неважно. Их роли давно распределены, они — посланники Небес и Преисподней. Большего было и не нужно. Они просто не имели права. И Олег снова злился. Думал, от того, что его одиночество было нарушено. Он ведь надеялся выполнить всю работу тихо, быстро и спокойно, пока Небеса не послали ему напарника. Не успел. Но был ли расстроен..? — Не скажу, что рад тебя видеть. — Так ты ещё и не посмотрел, — хмыкнул Серёжа, — всё такой же хмурый. Олег не отвечал, лишь поджимал губы, словно боясь дать сорваться лишним словам. — Опять Петербург? — голос у Серёжи был задумчив, словно покрытый рябью старых воспоминаний, чуть треснувший, — скучал по нему? — Нет, — соврал. — А по мне? — Ничуть, — Олег всё же не удержался и повернул голову, попадая в собственный капкан лжи. Потому что слова его были не те. Хотя он демон, ему можно, позволено лгать по сути, но, Дьявол! как же много он на самом деле хотел сказать. После стольких лет… слов накопилось много. Но Олег помнил, к чему привела его прошлая слабость — адское полчище жаждущих крови демонов, что чумой проносились над поселениями противников, сея раздор и пожиная смерть. В памяти навсегда останется это чувство массового подчинения, когда в голове были лишь приказы, слепое повиновение. Наверное, именно поэтому его память, слишком перегруженная и измученная, сейчас подвела. Потому что Серёжа всё же изменился. Некогда длинные волосы, что так любил перебирать ветер на пару с Олегом, теперь были по острую линию челюсти. Больше не спадали по плечам и белым одеждам, и играли теперь иначе — как догорающая спичка, ярко вспыхивая, но уже не набирая силы. — А я скучал, — легко сказал Серёжа и даже дыхание его не прервалось, — всё ждал возможности. Приходил на Землю хотя бы раз в год. — Поэтому так постарел? — нелепо уколол Олег, вглядываясь в черты повзрослевшего лица, в заострившиеся скулы, в потемневшие голубые глаза. Теперь практически синие. — Похорошел, ты хотел сказать, — Серёжа насмешливо улыбнулся. Он чертовски изменился. И Олег понял, что да — похорошел. И ему не понравилось, как слова ангела кольнули где-то в груди. Будто Олег что-то упускал. Что-то важное. Но он не мог понять что, ведь за десятки лет службы его и так сожжённое сердце сгорело вновь. Его заставили забыть, что такое чувства. Вот только Олег думал, что… у них не получилось. — Ты стал слишком самоуверен для ангела. — А ты так и не научился врать. Странно, не правда ли? И так было всегда. Сергей был, наверное, единственным во все времена, кто улавливал то, что творилось внутри Олега. Пусть и понимал не до конца, но читал его легко. Даже играючи — будто совершенно не прилагая никаких усилий. — Ты помнишь нашу последнюю встречу? И вот опять. Бьёт в самый центр, в самую суть. Чтобы наверняка. Чтобы угли от омытого кровью врагов сердца снова начинали тлеть, вспыхивать искрами потерянных чувств. Олегу не нужно даже закрывать глаза, чтобы увидеть тот день. Его невозможно забыть. Он был концом всего. Но если бы у Олега спросили — он бы повторил вновь. Олег отчётливо помнил вкус мягких губ. Помнил, как было приятно пропускать шёлк рыжих волос сквозь пальцы и целовать нежную бледную кожу. Чувствовать дрожь тела, отзывающегося на каждое касание. А ещё Олег помнил белые крылья, что так доверчиво трепетались под тяжестью ангельского тела, прижатые к мягкой кровати. Тот день был для них личным Раем. Без лишних глаз и чужого осуждения. — Как давно это было? — Олег не мог понять точно, время для него потеряло ценность. Но вот Серёжа, кажется, ничего не терял. Он нервно дёрнул губами и оттолкнулся от перил: — Три сотни лет уже… Олег не удивлён тому, что Серёжа считал. Но ангел не должен лелеять воспоминания о грехопадении с демоном. Как не должен и демон держаться за эти воспоминания, как за якорь реальности, что удерживал на плаву. Олег пытался глушить в себе эти светлые эмоции, но со словами Серёжи что-то дрогнуло в его чёрном нутре. Серёжа перекрыл собой обзор. И взгляд — в упор. Не скрываясь. Олега накрыло чужими эмоциями, что плескались на дне синих глаз. Ангел протянул руку, но ладонь остановилась в нескольких миллиметрах от щеки Олега. От неё исходило тепло. Не адский жар от огня, а вполне приятное тепло, что так хотелось ощутить. — Ты же помнишь, что нас здесь не видят, — почему-то прошептал Серёжа, и его рука упала вниз, так и не решившись. — Но могут найти. — Но ты же пришёл, — тряхнул головой, — ты знал, что я… Олег не смог не улыбнуться. Робко, едва заметно, но Серёже этого хватило. Порыв ветра подхватил, растрепал его волосы, и Олег не смог сдержаться — пропустил их сквозь пальцы, убирая с лица. Пальцы закололо от давно забытого ощущения. — Зачем обрезал? Серёжа грустно нахмурился. Его крылья дрогнули за спиной. — Пытался забыть. Олег внутренне вздрогнул, неловко притянул Серёжу к себе, не желая видеть чужую боль. Ему хватало и своей, что взрывом разорвалась в груди. Заставило всё внутри сжаться. Пальцы сомкнулись замком за спиной Серёжи, чуть выше крыльев, что взволнованно трепыхнулись. Олег ощущал давно забытый страх до тех пор, пока его ангел не прижался в ответ, прильнув всем телом, доверчиво опутывая руками. Олег вдохнул нежный запах тела, смешанный с Небесной лавандой. Серёжа уткнулся носом куда-то в плечо, прерывисто вдохнул и торопливо зашептал, доверяя свои мысли: — Я так устал ждать. Так устал не знать, жив ты или нет. Я ходил сюда каждый год, пытаясь уловить остатки твоей сущности. Но их не было! Тебя не было! — голос сорвался, и Олег сжал руки сильнее, — тебя забрали на войну… и я так виноват. — Я сам решил быть тогда с тобой. И я не жалею, Серёж. — Триста лет… — Я же вернулся. Олег не стал говорить вслух, сколько он пережил. Подобие жизни с приказами вместо мыслей в голове, меч и руки по локоть в крови. Он получил это заслуженно. И принял наказание с честью. Он выжил — значит, искупил вину. Таков закон. И Олег уверен, что Серёже было не легче. — Если нас снова поймают… на этот раз не обойдётся простым наказанием. — Мы можем подать в отставку, — хмыкнул Олег. Слова Серёжи пустили тепло в груди. Он не переставал хотеть быть с ним. — Ангелы и демоны уходят только в небытие, — поучительно начал Серёжа, — Туда я пока не хочу. Там нет тебя. Нет нашего любимого места. Нет заходящего Солнца. Там даже нет Смерти. Лишь пустота. Олег закрыл глаза. Эта истина была проста и известна ему. Они подневольны. Они не смогут быть вместе, пока остаются теми, кто они есть. — Тебя же отправили помешать мне? — задумчиво спросил Олег, поглажива мягкие пёрышки на сгибе крыла. — Вообще, это ты мешаешь мне, я наставляю на путь истинный. — Ты же в это не веришь? — Конечно, — Серёжа насмешливо фыркнул, — Там решили, что это будет поучительно для меня, снова встретиться с… тобой. Но, я уверен, им просто весело наблюдать за нашими мучениями. Все Высшие Чины одинаковые. Что на Небесах, что в Преисподней. Они любят лишь власть. Своё превосходство. Когда-то Серёжа был самым светлым существом, что встречал Олег. Этот ангел верил в свет в самой непроглядной тьме. Он даже видел её в Олеге, что никогда не верил ни во что кроме силы, боли и смерти. Но Серёжа смог показать обратное. Ценой своей чести и незапятнанной благодати. Он сделал так, чтобы Олег полюбил. — Так… — Олег расцепил руки, — зачем тебя послали? Возможно, это прозвучало слишком грубо, и Серёжа чуть отстранился, делая небольшой шаг назад, но Олег не отпустил рук, едва ощутимо провёл от плеч до запястий, сжимая изящные пальцы в своих. — В Петербурге родится ребёнок, что изменит привычный ход вещей, принесёт сомнения в мысли людей. Среди наших говорили, что грядёт Время Перемен. Я же должен не позволить ребёнку пойти по кровавому пути убийств и террора. — А я должен сделать ровно наоборот, — хмыкнул Олег, поглаживая костяшки и заглядывая в синие глаза, — ты говоришь, нам некуда идти. Но мы можем уйти на Землю и сделать так, что нас не захотят принимать обратно. — Хочешь сказать, этот ребёнок нам поможет? — Он будет не один. Двое. Две потерянных души, побитые миром. Дадим им наши имена, станем ими, Серёж. Получим то, что хотим. — Искушаешь, — протянул Серёжа, но его губы дрогнули в улыбке, — но мы нарушим главное правило. Мы же вмешаемся в историю, хотя клялись лишь направлять. Олег почувствовал, как его накрывает нервное возбуждение. Крылья за спиной напряглись, будто готовые в любую секунду распахнуться и защитить от врага. — Именно. Но это будем уже не полностью мы. Души этих детей сольются с нашими, сохранят нашу память, пусть и на уровне ощущений. И никто не сможет нас остановить, иначе мир не выдержит такого вмешательства. Всё пойдёт своим чередом. Ты станешь героем, беззащитным воплощением света и добра. Твои намерения будут чисты, и к этому не подкопаются. Я же стану ближайшим союзником, тенью, защитником. Но в конечном итоге, из-за меня ты и сломаешься. Ты прольёшь кровь, а я всё равно буду рядом. Мы поменяем роли, установленный уклад, если хочешь. Ты будешь ангелом, несущим смерть, а я демоном, что будет спасать и искупать грехи. А потом мы просто уйдём, спрячемся в мире так, что у нас будет вся человеческая жизнь. Сердце билось бешено — было даже больно. Застывшая кровь разносилась ожившим мотором в груди. — Нам не простят этого даже после смерти, — восхищённо протянул Серёжа. — Тогда уже и умереть будет не жалко. Они молчали, пытаясь найти друг у друга в глазах хоть каплю сомнения или страха. Но этого не было. Просто… они уже так устали бежать, прятаться от своих же сородичей, искать причины своим чувствам и желаниям. — И когда мы… — Серёжа заговорил перым, облизнул пересохшие внезапно губы, — начнём новую жизнь? — Как только умрёт Солнце, — Олег притянул Серёжу обратно к себе, обхватывая за шею, наконец-то целуя. Как и мечтал эти почти бесконечные годы войны, когда сознание становилось подвластно ему. Губы у Серёжи были всё такими же мягкими и родными. Олег не собирался терять и секунды, пока Солнце опускалось на дно океана. Он хотел забыться в нежных касаниях, в прерывистом дыхании одном на двоих, в солёном привкусе слёз. И едва последний луч потонул под толщей воды, две крылатые фигуры исчезли с берега, ими же когда-то и созданном. Чтобы появиться за тысячи километров, в разные дни, но с одной целью. Встретиться вновь.