«"Побег" - "Break"»
14 августа 2013 г., 21:38
(Three Days Grace – Break)
Стоит ли вообще говорить о том, что рано утром я решительно собрал вещи? Думаю, это было слишком очевидным решением с самого начала. Не особо задумываясь о разрешении мамы, я спустился вниз уже с рюкзаком, наполненным одеждой и предметами первой необходимости.
– Мам, могу ли я съездить с Гарри за город отдохнуть на два-три дня? – осторожно начал я, выглядывая на кухню, где мама предположительно готовила завтрак. Я аккуратно подошел к ней сзади и, тепло поцеловав её в щеку, приобнял за плечи. О, да, я мастер в подлизывании еще с самого детства.
– Хмм… – задумчиво протянула мама в ответ, поворачиваясь ко мне, – да, конечно, почему нет? Повеселитесь там как следует, – так же поцеловав меня, проговорила она, тепло улыбаясь, я лишь счастливо вздохнул. – Только прежде, чем уехать, поешь. И звони мне почаще, милый, хорошо? – мама заботливо потрепала меня по взъерошенным волосам и толкнула к столу, где меня уже ждали мои любимые блинчики с кленовым сиропом. Я послушно сел за стол, принимаясь за свое самое любимое блюдо детства в исполнении мамы.
Перед выходом она с заботой еще раз поцеловала меня, обняла и пожелала удачи. Я впервые уезжал от мамы куда-то больше чем на сутки. Я всегда был с ней. И эта поездка с Гарри, эти новые ощущения... я не знал, как на всё это реагировать, но я определенно был в некотором предвкушающем волнении.
– Привет, – с улыбкой проговорил я, проходя в дом Стайлса.
– Скоро поедем, – холодно ответил тот, не удосужившись даже поздороваться. Конечно же, я понял, что Гарри был все еще обижен на меня, и это немного подбило мой радостный настрой. Видимо, поездка обещает быть не такой уж и веселой.
Я достал мамины блинчики, угостив ими надутого (буквально надутого, честное слово) Гарри. Он только быстро поблагодарил меня, что-то бурча себе под нос, а после стал собираться в дорогу. Я сидел на его кровати и смотрел, как он аккуратно складывает некоторые вещи в дорожную сумку. И это было интересно – следить за каждым его плавным и таким даже грациозным движением. Лицо Стайлса наоборот было лишено грации, оно было задумчивым и серьезным. На все мои вопросы про то, куда мы едем, он не отвечал. Гарри вообще не разговаривал со мной, все делая раздражающе молча. Было довольно неприятно глотать этот игнор, но что ж… я это заслужил.
Как только кудрявый собрался и под моим пристальным натиском все же позавтракал, мы сели в его машину. Мои глаза стали резко бегать по салону автомобиля в поисках хоть каких-то намеков на то, куда мы едем. Может где-нибудь есть какая-нибудь брошюра или, возможно, карта? Но ответа я, конечно же, не нашел. Всю дорогу Гарри молчал, и в салоне автомобиля было слышно только песни по радио. Чувство вины за произошедшее буквально грызло меня изнутри, поэтому первым, естественно, сдался я.
– Хаз, только не обижайся на меня. Ты же знаешь, я люблю тебя, – быстро протараторил я, устремляя взгляд на сосредоточенного на дороге Гарри.
– Я знаю, что ты любишь меня, – выдохнул он, крепче сжимая руки на руле, – а еще я знаю, что ты сомневаешься в моих чувствах к тебе, – продолжил он раздраженно. Я заметно напрягся, а после продолжительного молчания вновь посмотрел на него и быстро перевел тему с неприятной на интересующую меня в данный момент.
– Так куда мы едем? – вздохнул я, возвращая взгляд на дорогу.
– Я везу тебя туда, где ты ощутишь всю серьезность наших отношений, – размеренно ответил Гарри. Я аккуратно провел рукой по его кудряшкам, с теплой улыбкой на лице. В ответ он улыбнулся своей самой сногсшибательной улыбкой, и я тут же забыл обо всем, что меня мучило.
И пока мы долго и нудно ехали, казалось бы в никуда, я решил, что если сейчас же не сделаю хоть что-то, что займет меня, то помру от безделья. Я стал аккуратно исследовать бардачок автомобиля, отмечая про себя, что Гарри держит там довольно много дисков с различной музыкой. Отыскав там диск с надписью "Гарри", я, легко усмехнувшись, включил его. А что? Мне было интересно узнать его музыкальные предпочтения.
Заиграла первая песня, и весь салон наполнился расслабляющей мелодией британской рок-группы Pink Floyd. Я громко восторженно вздохнул и озвучил Гарри название этой песни, на что он лишь широко улыбнулся и утвердительно кивнул. Так подряд я угадал около пяти песен, которые были и в моем плей-листе частыми гостями. И теперь-то я точно не сомневался, что Стайлс – идеальный. Да у него даже музыка идеальная. Он потрясающий во всех смыслах этого слова. Всю дорогу я только и делал, что влюбленно наблюдал за сосредоточенным Гарри. За его прекрасным лицом и мягкими кудрями, которые переливались разными оттенками темно-каштанового на свету. И когда Стайлс заметил, что я вот так беспардонно пялюсь на него, он смущенно улыбнулся, отчего на его щеках появились ямочки, чтобы окончательно сразить меня наповал. В салоне машины зазвучала следующая песня и, улыбнувшись самому себе, Гарри прибавил громкости.
– Одна из моих любимых песен. Ты знаешь её? – обращая на меня мимолетный взгляд, спросил кудрявый. Я быстро кивнул в ответ, потому что и правда знал эту песню.
– Тогда, давай петь! – почти воскликнул Гарри и широко улыбнулся.
Моё внутреннее "я" резко смутилось, а щеки, я готов поспорить, вспыхнули ярко-алым. Я даже в душе боялся петь, дабы моего голоса не испугались уточки для ванной, а тут Гарри предлагает мне спеть с ним его любимую песню. Пфф, ну уж нет. Я просто боялся испортить такой прекрасный момент своим писклявым и неестественно высоким голосом. Хотя моя мама всегда говорила мне о том, что я отлично пою. Но вы знаете, что для мам мы всегда самые лучшие? Даже если я обольюсь соком, она скажет, что я сделал это просто великолепно. Для неё я всегда был самым лучшим, поэтому для неё во мне все замечательно, даже мой неприятный голос. В реальности все, увы, немного по-другому.
Ко всему прочему я еще и жутко переволновался от того факта, что надо будет петь. Гарри с широкой улыбкой ждал, когда наконец-то начнутся слова, постукивая пальцами по рулю в такт. Как только стали произноситься первые фразы, Стайлс их подхватил и начал петь вместе с исполнителем.
Его голос. Боже мой, он великолепен. Просто прекрасен. Это голос ангела? Такой глубокий с безумной хрипотцой. Такой нежный с потрясающей уверенностью. И сейчас вопрос на миллион: почему этот человек не певец известной группы? Я буквально вижу его на сцене. Клянусь, он был бы кумиром миллионов. Хотя, даже скорее миллиардов. При его идеальной внешности и ангельски божественном голосе Гарри собирал бы толпы фанатов. Этот голос завораживает и заставляет всё тело покрыться мурашками. И почему-то становится совсем не важно, что за песню он поет. Главное, как он это делает. Божественно, шикарно, неповторимо.
Я открыл рот и с невероятно глупым видом наблюдал за поющим Гарри. Когда в песне были особенно высокие ноты или тяжелые партии, он так старался спеть хорошо, что его венки на его шее сильно напрягались. Он пел так волшебно, погружая все мои мысли в невероятную страну, где нет ничего, кроме его голоса. Я серьезно никогда не слышал голоса прекраснее. Я был просто очарован, как будто под действием какого-то сильнодействующего препарата. Как он это делал?
Но к моему великому сожалению песня не могла длиться вечно. Гарри закончил, а я все еще находился в состоянии транса, завороженно глядя на него. Меня не могла оставить та глупая улыбка ребенка с изумленными глазами. Он невероятен. Он прекрасен во всем. Он точно ангел. Его спустили с небес. Я смотрел на кудрявого парня, все еще не понимая, что он мой парень. Что мой парень – самый идеальный человек в этом мире.
– Лу, милый, прекрати уже прожигать меня взглядом, – через некоторое время проговорил Гарри, отвлекая меня от мыслей про его ангельский голос. – Это немного неловко, – продолжил он, когда я даже не подумал отвернуться.
– Как ты мог все это время скрывать от меня этот голос? – прокашлялся я в ответ.
– Хм… я ничего не скрывал, – немного нахмурившись, сказал Стайлс, одаривая меня непонимающим взглядом, а после снова возвращая его на дорогу.
– Нет… ты просто нагло лишил меня возможности слышать его, – продолжал настаивать на своем я, складывая руки на груди, словно обиженный первоклассник.
– Неправда. Да и было б, что скрывать, – хмыкнул он.
– Что скрывать? – переспросил своим самым недовольным голосом я. – Что скрывать? Да у тебя голос ангела. Это самое великолепное, что я когда-либо слышал. Тебе необходимо пойти певцом в какую-нибудь известную на весь мир группу. Знаешь, в какой-нибудь популярный бойз-бенд! – воскликнул я, хлопая в ладоши.
– И будет у меня куча фанатов и фанаток, – шутливо гордо поднял голову тот и громко хихикнул. – Ты не будешь ревновать?
– Я буду гордиться тобой.
– Давай поступим по-другому? – спросил Гарри, внимательно следя за дорогой. – Я буду петь только для тебя. И ты будешь моим единственным любимым фанатом?
– Да, но это было бы так эгоистично с моей стороны. Я ведь тогда лишу миллиарды людей по всему миру возможности наслаждаться твоим голосом, – возмущенно ответил я.
– Иначе никак, Лу. Либо для тебя, либо для воображаемой аудитории в душе, – тихо посмеявшись над собственной шуткой, проговорил Гарри, а после широко улыбнулся.
– Для меня! – быстро пискнул я, – пой для меня всегда. Я хочу слышать этот голос всегда. Перед сном и утром. Когда читаю книгу или сижу за компьютером, – тараторил я, загибая пальцы, не в силах остановиться.
– Обещаю, когда попросишь – всегда.
– Прошу, пой сейчас, – улыбнулся я, включая следующую песню.
Гарри снова широко улыбнулся и начал петь, покоряя меня мелодичным звучанием своего голоса. Я повернулся к окну и, мечтательно прикрыв глаза, начал изучать дорогу, по которой мы ехали. Мы уже давно были за пределами Бостона, а время близилось к обеду.
И как только я совершенно ненадолго отвлекся, погружаясь в собственные мысли, мы резко остановились.
– Где мы? Мы приехали? – удивленно спросил я у кудрявого, потирая ладонями глаза (потому что, да, окей, я уснул).
– Мы просто остановились перекусить. Я проголодался, – усмехнулся Гарри, выходя из машины, а я просто последовал его примеру.
Оказавшись на улице, мы вместе направились в сторону придорожного кафе. Там было по-обычному мило и уютно, как и во всех кафе такого типа. Ничего особенного, кроме теплого ощущения правильности моей жизни. Будто я всегда был создан для того, чтобы вот так мило хихикая отбирать кусочки еды у Гарри из тарелки, пока он широко улыбается и пьет свою колу.
В общем, как только мы оказались снова в пути, я продолжил пытаться выведать у Гарри о том, куда мы едем, но выходило у меня плохо. Знал я только одно – мы уже давно за пределами родного Бостона. Внутри меня переполняло новое, неизвестное мне ранее, чувство некого адреналина перед полной неизвестностью.
В какой-то момент мне стало ужасно скучно ехать. Гарри мне больше не пел, все, что играло на радио, мне вообще не нравилось, а сверлить взглядом дорогу надоело. Я тяжело и довольно наигранно вздохнул и откинул голову назад, выражая всю свою "усталость". Гарри, естественно, это заметил, положил правую руку мне на бедро и стал аккуратно поглаживать.
– Хаз, мы скоро приедем? – тихо заскулил я, накрывая его ладонь своей. Мне, правда, уже надоело ехать.
– Лу, скоро, совсем скоро, любимый, – мягко улыбнулся он в ответ, успокаивая меня.
Я лишь устало закрыл глаза и провалился в легкий сон. Проснуться меня заставила внезапная остановка машины. Я быстро открыл глаза, осматриваясь. Мы просто стояли на светофоре и, как я понял, уже давно находились в каком-то штате. За окном автомобиля вечерело.
– Так может теперь скажешь, куда мы приехали? – потер глаза я и, пропуская зевок, спросил у Гарри.
– Через десять минут мы подъедем, и ты сам обо всем догадаешься, – тепло улыбаясь, ответил кудрявый, трогаясь с места. Я снова вздохнул, а Гарри тихо усмехнулся.
Мой взгляд снова приковала дорога. Все, что я понял, так это то, что Хазза тут очень хорошо все знает, потому что за всю дорогу мы обошлись без карты или навигатора. Значит, он тут часто бывал и местность ему хорошо знакома.
Стоп. Мы в Питтсбурге? Мы у него дома? Мы едем к его родителям? Как же я надеялся тогда, что ошибаюсь, но все сходилось. По всем фактам, которые словно пазл сложились в моей голове, мы ехали к нему домой.
– Луи? Ты чего? На тебе лица нет, – заметив резкую смену моего настроения с уставшего на паникующее, спросил Гарри. Он, не останавливаясь, стал задавать мне полные беспокойства вопросы.
– Гарри, мы в Питтсбурге? – сглотнув комок в горле, проговорил я, потирая о джинсы вспотевшие ладони.
– Я же говорил, сам догадаешься, – заулыбался он, но даже его улыбка не спасла меня от неприкрытой паники.
– Сворачивай, – серьезно проговорил я.
– Что? Нет. Может после того, как я познакомлю тебя со своими родными, ты поймешь, что у нас с тобой все серьезно?
– Гарри, но я боюсь! Вдруг я им не понравлюсь? Вдруг они не примут меня? Да и как ты меня вообще собрался им представлять? Что ты им скажешь? – срывающимся голосом начал я свою паническую тираду. Еще немного, и я готов был выпрыгнуть на полном ходу из машины.
– Именно поэтому я тебе и не говорил, куда мы едем, – приняв абсолютно безразличное выражение лица, ответил Гарри. – Успокойся, мы уже почти приехали, назад дороги нет. И да, мои родные в курсе о моей ориентации, – кудрявый спокойно продолжил, и в тот момент я позавидовал его спокойствию.
Внутри меня всё тряслось, а на лбу уже выступили капельки пота. Мы подъехали к какому-то дому, и Гарри начал парковаться.
Все… Я уже чуть было не плакал. По телу пробежало несколько миллионов мурашек, а кислород буквально перестал поступать в легкие. Гарри припарковал машину и посмотрел на меня.
– Лу, успокойся. Послушай, пожалуйста, мою маму зовут Энн, и она – не какой-то там монстр. Я уже предупредил её о нашем приезде. Все будет хорошо, она тебе понравится, – успокаивающим голосом проговорил кудрявый, поглаживая мое бедро.
– Вопрос в другом, понравлюсь ли я ей? Гарри, просто посмотри на меня! Я даже одет неподобающе, – завыл я, указывая на сползающую мне на лицо шапочку с непослушно торчащими из неё волосами.
– Все, ты мне надоел, вылезай из машины! – Стайлс буквально вытащил меня за руку из автомобиля. Я пару раз запнулся, но послушно вышел, выглядя так, будто меня тащили на казнь.
Мы подошли к родному дому Гарри. Снаружи это был довольно милый двухэтажный домик, выполненный в самых обыкновенных бежевых тонах.
И пока я с нервными вздохами рассматривал всё вокруг, кудрявый уже каким-то образом успел позвонить в дверь. Резкий звук открывающейся двери вывел меня из моего ступора, отчего по моему телу пробежал ток в двести двадцать пять вольт. Гарри лишь широко улыбнулся и уверенно обвил свою руку вокруг моей талии. Через пару секунд (мне даже не хватило времени, чтобы полноценно вдохнуть!) на пороге дома показалась красивая девушка с яркой улыбкой и невероятно знакомыми мне ямочками на щеках. У Гарри такая молодая мама? Хорошо сохранилась… правда, если честно, меня это тогда заставило лишь недоверчиво нахмуриться. Она слишком молода! Ну, или знает рецепт сохранения вечной молодости!
– Джемма! – радостно провопил кудрявый, а после бросился с объятиями на девушку, которая явно не была его мамой (ну, я же не глупый). Я резко остолбенел от потерянного контакта с Гарри и инстинктивно спрятался за его спину. Стайлс, освободившись из объятий красивой девушки, Джеммы, счастливо выдохнул, взял меня за руку и буквально втащил в дом. Я, неуверенно потоптавшись, всё же зашел, выглядя до ужаса напуганным. Девушка, что еще пару мгновений назад обнимала Гарри, бросилась с объятиями на меня, что-то явно довольно бормоча.
Она была очень красивая и невероятно обаятельная. От неё очень вкусно пахло ванильными духами, а её руки были очень теплыми и согревали мою спину сквозь ткань куртки. От неожиданного действия со стороны Джеммы я нервно сжался, а она, тепло обнимая меня, легко погладила меня по спине, действуя на удивление успокаивающе. Честно говоря, мне понравилось с ней обниматься, кем бы она ни была. От Джеммы веет невероятной добротой, и она определенно мне кого-то напоминает. Такая красивая внешность, невероятно милая улыбка, такие теплые и родные руки – да она женская копия Гарри. И да, наверное, мы с ней слишком долго стояли в обнимку и простояли бы так еще целую вечность, правда, если бы нас не прервал немного недовольный Стайлс.
– Эй, слушай, не смей уводить у меня парня! – проговорил Гарри, усмехнувшись, а после потянул меня обратно к себе, по-собственнически приобнимая за талию. Я лишь смущенно опустил глаза в пол, выпуская неуверенную полуулыбку.
– Он слишком хорош для меня, Гарри, – в ответ сказала Джемма, подмигнув мне с игривой улыбкой.
– Лу, познакомься, это – моя старшая и немного нагловатая сестра Джемма, – кудрявый указал мне взглядом на незнакомку, которая только закатила глаза, а после кивнула головой и приветливо со всем своим природным обаянием улыбнулась мне. Так вот почему они так похожи! Вот почему она мне сразу понравилась! Это же родная сестра Гарри! Боже. – Только я не думал, что и ты тут будешь, – немного погодя продолжил Стайлс, начиная раздеваться, а я лишь молча последовал его примеру.
– Мама сказала, что ты приезжаешь, и не один. Как я могла пропустить знакомство с твоим парнем? – вновь подмигнув смущенному мне, проговорила Джемма. Мое лицо вмиг покрылось румянцем, а все волнение куда-то ушло.
Боже, можно я еще раз обниму её?
– Так мама тебе уже всё рассказала? – немного взволнованно пробормотал Гарри, поднимая на неё взгляд.
– Не всё… Гарольд, хватит болтать, – резко выдохнула она в ответ, выглядя слишком нетерпеливой и до ужаса радостной. – Я очень рада нашему знакомству, Лу. Пошли со мной? – девушка торопливо схватила меня за руку, отдергивая от Гарри, и потащила в гостиную.
Я конечно же запнулся пару раз о собственные ноги, но её хватка была "мертвой", что не дало мне (слава Богу) упасть. Я немного испуганно посмотрел на кудрявого, а он лишь с улыбкой пожал плечами и пошел следом за нами. Джемма привела меня в гостиную, где был накрыт стол со всякими вкусностями. Гарри развязно приземлился на стул, а я, под ободряющий взгляд его сестры, аккуратно сел с кудрявым рядом. Смущение всё ещё составляло девяносто процентов всех моих занятий.
– А где мама? – с любопытством поинтересовался Стайлс, оглядывая просторную комнату.
– Я на кухне, – протянул приятный женский голос. Такой теплый. Я нервно сглотнул ком неуверенности в горле. Совсем рядом была мама Гарри и скоро мне придется с ней познакомиться. Караул.
– Луи, почему ты молчишь? – спросила Джемма, широко улыбаясь и не переставая пристально смотреть на меня. Это смущало, очень.
– Я… не. Я… просто. Я… – начал я, но с треском провалился. Вот и посмотрите, сколько неуверенности может таиться в одном человеке. И как с ней бороться? Я почувствовал себя в тот момент полным придурком.
– Он у меня очень стеснительный, – улыбнулся Гарри, погладив меня по раскрасневшейся щеке. Я поднял на него свой неуверенный и испуганный взгляд, инстинктивно прижимаясь ближе.
– Гарри, тебе невероятно повезло с ним, – ответила Джемма, наблюдая за нами. – Я даже завидую, Боже! Как вы друг на друга смотрите! – она радостно хлопнула в ладоши, не прекращая улыбаться. – О, мой Бог, что вы творите? – девушка почти визжала от восторга, а я всё никак не мог оторваться от таких приятных ласканий Гарри, попутно впитывая всё, что говорила его сестра.
Сколько же радости во мне вызвали все эти слова Джеммы. Про себя я лишь счастливо выдохнул. Полдела, можно сказать, сделано, родной сестре кудрявого я понравился, значит не все так плохо, как мне казалось.
Совершенно неожиданно из кухни вышла мама Гарри, отрывая нас от наших занятий. Я резко повернул голову в её сторону, осматривая эту невероятно важную во всей своей жизни женщину. Она была очень красивая, и у неё были темные волосы. Почему-то, как и Джемма, Энн вызвала у меня внутри чувство тепла. Она мне сразу показалась такой родной и близкой, что захотелось её обнять. Энн подошла к Гарри и крепко обняла его, а он, в свою очередь, уткнулся носом в её плечо. Это был такой трогательный момент. В какой-то момент мне даже показалось, что кто-то из них сейчас расплачется от счастья, но этого так и не случилось. После продолжительных объятий, мама Гарри направилась ко мне, отчего я заметно задрожал. Женщина обняла меня, передавая все свое тепло и ласку.
Я её уже люблю. Честно.
– Я – мама Гарри, для тебя, Лу, просто Энн, – женщина тепло улыбнулась мне, отстраняясь. По всей видимости, Гарри ей уже рассказывал обо мне.
– П-приятно п-познакомиться, – неуверенно проговорил я, пытаясь тоже тепло улыбнуться. Не знаю, удалось мне или нет, но Джемма за столом громко радостно выдохнула, заставляя обратить на себя внимание.
– Его улыбка! Вы видели? Он же, как солнышко! – снова умилительно хлопнув в ладоши, проговорила она, указывая на меня. И только из-за того, что она слишком прекрасная, я неуверенно подошел к ней, молча снова обнимая и поддаваясь такому теплому порыву внутри.
***
– Луи, Гарри мне много про тебя рассказывал, – начала Энн, когда мы уже все сидели за столом, а я не прекращал всё это время дарить Джемме смущенные улыбки, встречаясь с девушкой взглядами. Я неуверенно перевел взгляд на маму Гарри, не понимая, к чему она ведет, а после посмотрел на Стайлса, который лишь неуверенно сглотнув, глянул на Энн. – С самого вашего знакомства на вечеринке он постоянно говорит мне только про тебя, – продолжила мама кудрявого, а он сам поперхнулся салатом на её этих словах. – Мам, не надо, – смущенно проговорил он, не глядя на меня. Я же не смог скрыть широкой улыбки. – А что? Что в этом плохого? – также улыбнувшись, с непонимающим взглядом спросила Энн. – Лу, ну хватит уже молчать. Расскажи нам о себе, – уверенно проговорила милая мама Гарри, снова глядя на меня. Я заметно растерялся, мои глаза нервно забегали по стене напротив, а колени невольно начали дрожать. Знаете, странно звучит, но до того, как мне задали этот вопрос, я мог многое о себе поведать, а сейчас… сейчас мою память как будто стерли инопланетяне, правда. Все, что я мог вспомнить, было "ну, родился, вырос, учился". Не густо что-то, да? В комнате повисла неловкая тишина. Я неуверенно сглотнул, а после лишь коротко выдохнул, почувствовав руку Гарри на своей коленке, что успокаивающе поглаживала его. – Ну, мне восемнадцать и я учусь в выпускном классе… планирую в будущем стать учителем драмы, в которой я не так-то и хорош, – нервно усмехнувшись, пробормотал я, глядя куда угодно, но только не на маму Гарри. Однако трудновато мне дались такие глупые слова. Все за столом звучно усмехнулись, а я снова покраснел и опустил взгляд в свою тарелку. – Мам, прекрати допрашивать моего Луи, – улыбаясь, сказал Гарри, а я лишь выдохнул про себя, мысленно благодаря кудрявого. А после покраснел, наверное, еще больше от того, что Стайлс назвал меня при родных своим. – Ладно-ладно, – сдалась Энн. – Лу, не стесняйся, пожалуйста, чувствуй себя как дома, – снова обворожительно улыбнувшись, продолжила женщина, возвращая на меня теплый взгляд. После этого я больше не решился сказать и слова. За весь ужин, который, кстати говоря, был очень вкусным (у него золотая мама, правда), я не решился вставить ни одной своей фразы, чтобы не выглядеть глупым. Гарри очень много рассказывал Джемме и Энн о своей самостоятельной жизни в Бостоне, а я лишь внимательно слушал его, временами даже узнавая много чего нового из его жизни. Рассказы Стайлса о его последних месяцах пребывания в Бостоне постоянно сводились к моему в них присутствию. Энн не прекращала улыбаться, замечая, с каким переполняющим его чувством возвышенности Гарри рассказывает о наших отношениях. Джемма выпускала все больше и больше восторженных вздохов, повторяя, что мы невероятные, под мои смущенные улыбки. Я, скорее всего, выглядел в тот момент как помидор. Я чувствовал, как мои щеки буквально горели, ладошки потели, и у меня перехватывало дух от одной мысли, что я сейчас сижу в кругу семьи Гарри, и он знакомит меня со своей жизнью, впуская меня в неё и открывая мне двери к своему сердцу и чувствам. Я ведь действительно важен для него.
