Underground Stars

По кафелю бежали дорожки воды, путешествуя по ванной, подобно разбегающимся паучкам. Черри наблюдала за ними пустым и безжизненным взглядом. Одной рукой с длинными изящными пальцами она удерживала на коленях маленькую сумочку, а вторая держала пластинку теста на беременность. Пара алых полосок уже лишились её внимания, ведь она погрузилась в размышления. Первая мысль — беда не приходит одна. А затем на её глазах вновь появились слёзы. Всего неделя прошла с тех пор, как оставила в старой комнате прах её ненаглядного Руби. И мысли о его любящих руках и тёплом голосе прогнали ту, в которой Черри назвала их ребёнка бедой. Девушка спрятала тест в сумочку, в которой также прятала ключ от комнаты. Поднявшись с бортика ванной, она подошла к зеркалу и взглянула на себя. В уголках глаз всё ещё были тёмные тени и остатки подводки. Редкие бровки она давно не прятала под карандашом, а губы все болели из-за сухих ранок. Всё ещё красива. В боли и в радости её красота лишь приобретала новые краски. Она провела по влажным волосам длинными ногтями и стряхнула с них холодную воду. — Твоя Черри сегодня столько плакала, прости её, — прошептала она. — Но теперь плакать она не будет. Она будет сильной. Столько, сколько сможет. Её худые плечи расправились, пока коричневое полотенце обнимало её тело. Черри глубоко вздохнула и двинулась к двери. Нона она видела исключительно в свете его монитора. Парень никак не мог привыкнуть, что теперь живёт не один, неделя — слишком короткий срок. Он вздрогнул и тут же смущённо отвернулся. — Ты что, одежду забыла? — возмутился он. — А что, ты боишься голых женщин? — рассмеялась Черри. Нон удивился её настроению, ведь последнее время видел её только тихую и разбитую. — Женщина? Ты уверена, что правильно оцениваешь свой во—... А-а! Что ты делаешь?! — парень едва не выкинул свой ноутбук, когда Черри вдруг уселась ему на колени. — Слушай, я понимаю, что тебе плохо, но я не собираюсь быть тебе утешением! — Да ладно, я же вижу, как ты на меня смотришь. Что, так просто отвергнешь меня? — медленно и лукаво произнесла она, прижимаясь к Нону всем телом. — Ты мне сразу понравился. — Черри! — он не успел договорить, ведь был прерван поцелуем. При всём ничтожном желании не поддаваться, он сдался тут же. *** — Не тряси её так! Давай, идиот, укладывай на диван, её срочно нужно прокапать, — командовала немолодая женщина в белом халате, по пути сбросив на пол верхнюю одежду. Трое юных жителей мастерской Луи были в гостиной, когда тот притащил на руках какую-то еле живую дамочку. — Какого чёрта, Луи?! — вскрикнул Хром, подрываясь с насиженного кресла-мешка. За дверьми мастерской слышались чьи-то крики и грохот. Луи схватил свою биту с гвоздями и убежал из помещения. — Тётя Ривер, кто это? — спокойно спросила Рури, пока наблюдала, как одна из подруг Луи устанавливала капельницу и готовила какие-то препараты из мед чемоданчика. Кохаку взглянула из-за спинки дивана и махнула рукой, собираясь вернуться к своему ужину. — Это Черри Асагири. Луи попросил её... вытащить, — спокойно ответила Ривер. Черри, кажется, едва дышала. Взгляд её был направлен в одну точку. — У неё передоз? — Хром с суровым видом наблюдал за процессами врача, так что, как самого вовлечённого, Ривер начала гонять его по побочным делам. Пробегая мимо ворот в мастерскую, Хром услышал, как громко ругаются Нон с Луи. — Верни мне её! Не смей втягивать её в игры этого конченного проводника! — кричал Нон. — Я тебе мало зубов выбил? Пиздуй отсюда! — отвечал Луи. — Ген даже не знает, что я это сделал. Тебе, долбоёбу, ничего доверить нельзя! Пиздуй, я сказал! — Отдай мне девку, блять! Она моя! — Иди нахуй! Наслушавшись, Хром побежал дальше, мысленно поддерживая Луи, ведь тот был безумно крут, когда так зол. Хотя Ген именно над таким Луи шутит больше всего. Спустя множество дней тишины, когда даже выходить куда-то было запрещено без уведомлений, новые события явно заинтересовали подростков. Самым непредсказуемым был Луи, ведь он сорвался с места сразу же, как получил звонок от их проводника. Он замыслил что-то и тут же испарился из мастерской. Теперь стало ясно, какими были его планы. Прежде, когда родители Гена жили неподалёку, Луи наведывался к ним по одним ему известным причинам. После они куда-то ушли, Луи перестал следить за ними и переключился на дела доверенных ему детей. Состояние Черри стало стабильным после суматошных пары часов. Ривер поправила капельницу и выдохнула. Старший по мастерской вернулся тоже не скоро, видимо хотел подальше выпнуть Нона. Луи застал знакомую, когда та собирала свой чемоданчик. — Как она? — спросил он, прижимая замороженное филе ко лбу. — Я думала, сознание её уже давно разбито, но всё оказалось иначе. Анализы показали, что она принимала какую-то смесь аптечных препаратов. Видимо, у них не было денег на дозу, — спокойно рассказывала Ривер. — Я буду вычищать эту дрянь порционно, завтра утром приду. — То есть, она не свихнулась? Головой не тронулась? Шарики за—... — Хватит. У неё крепкая психика, физически она тоже удивительно крепкая, у неё устойчивость к радиации как у "загородных". Она не из них случайно? — Ривер сняла очки, принявшись вытирать их об халат. Луи задумался ненадолго, а затем покачал головой: — Я ничего не знаю о Черри. Про Нона и то сказать больше могу... — Я пробью по базе, взяла у неё кровь и клетки костного мозга. Сейчас пришлось экстренно делать анализ на аллергии, ох... Ты предупреждал, что будет нелегко, но по твоим меркам это смутное описание задачи. Ладно, купи лучше койку с ремнями. Махнув рукой, женщина ушла. Когда Луи остался с принесённой девушкой один на один, у него получилось лучше её рассмотреть. За истощением и нанесённым на организм уроном всё ещё был виден её возраст. Она была совсем молода, куда моложе самого Луи. Выжженные краской волосы до подбородка наполовину заменил её родной чёрный цвет — видимо, давно ничего со своей внешностью не делала. Нон упомянул, что она не была на улице с тех пор, как они ушли с прошлого места. Сидела в сырой комнате, ела чёрт знает что и закидывалась аптекой... Чем дольше Луи об этом думал, тем сильнее болела голова. Она же просто усиленно себя убивала, а тело всё держалось и держалось! — Повезло тебе, — вздохнул Луи. — В чём? От этого тихого хрипа мужчина чуть не подпрыгнул. Он обошёл диван и присел на столик перед ним, чтобы ближе рассмотреть Черри. — Ты что, в сознании? Ты понимаешь, где находишься? Женщина не смогла покачать головой, но лёгкое движение и так дало ответ. — Меня не помнишь? — нахмурился Луи. Молчание висело с полминуты, но Черри смогла ответить. — Да. Помню, Ген приходил. Настоящий? — прошептала она и попыталась сглотнуть — слишком сухо. Сидя пить Черри не могла, так что Луи отыскал у себя старую трубочку и налил воду в многоразовую бутылку. После того, как ей удалось попить, Черри выжидающе молчала. Она не забыла вопрос, который задала! — Ген вернулся из Уайтона и захотел вас с Ноном увидеть, — опомнился Луи. — Он настоящий, да. — Почему... меня забрал? Ты... — на самом деле, у Черри было слишком много вопросов, но сил задавать их пока не было. Она впервые за столько времени подумала по-настоящему. — Давай потом, тебе сейчас нужно окрепнуть. Я куплю тебе пакетированной еды, мне Ривер список оставила, — Луи почесал затылок, листая диалог со своей знакомой, которая всё на свете готова была ему разжевать и описать. — Включи... что-нибудь. Слишком тихо, — Черри заставила его остановиться на пороге. — Хватит бегать от мыслей, Черри, — сурово сказал Луи. — Со мной... никто не говорит, — её голос странно задрожал, мужчина напуганно осмотрелся и, скинув сапоги, убежал за своим ноутбуком. Пришлось включить какой-то разговорный стрим, Черри никак его выбор не прокомментировала. К тому же, когда Луи вернулся из магазина, она уже спала. Сухие губы опустились на бледную кожу предплечья, обходя трубки от капельниц. Наоки задержался так немного, невесомо удерживая запястье Юруши одними пальцами. Ранен он или нет, Наоки ощущает его хрупкой статуэткой в руках. Порой, он чувствовал себя так, словно не может дышать рядом с ним. Показатели Харето были хороши, так что проснуться ему было положено в течение этого дня. Рана затянулась, угроза органам обошла стороной. У Уемуры не было причин подолгу сидеть рядом, но он был убеждён, что так будет правильно. Шую пришёл неестественно спокойный, даже не пришлось получать от него по шее. Видимо, Наставница постаралась его вразумить. — Как он? — сухо спросил мужчина. — Поправляется, сэр, — ответил Наоки напряжённо, но чужой руки из своих не выпустил. Присутствие Харето, пусть и такое, успокаивало его. — Молодец, потрудился. А того как ты уделал, хах. Сын говорил, что ты сильный, — Шую вздохнул и присел на край свободной кушетки. — Так того, кто обидел Харето, убила Фортуна? — Да. Наоки испытывал шок от того, что этот человек решил его похвалить, поэтому смотрел на него с большими сомнениями, которых тот не хотел замечать. — Он из городских? — Гесперид, сэр. Ненадолго повисло молчание, словно Шую ждал ещё пояснений. — Их создали в то же время, что и Данко. Многого не знаю, не лучше ли спросить Док? — неуверенно добавил Уемура. — Что тут вынюхивал городской? — Не знаю, сэр. У старшего Юруши были дельные вопросы, только он явно не того выбрал. Привык ведь, что Харето ему всё детально объясняет, а Наоки говорит мало и неохотно. — Знаешь, когда Харето у меня появился, я был твоего возраста, — заговорил Шую, с трудом подбирая слова. — Мой добрый и наблюдательный мальчик родился в сильную бурю. Поэтому мы дали ему имя Харето. Чтобы рядом с ним всегда светило солнце. — Я... не понял логики, — тихо ответил Уемура. — Японского не знаешь? "Харе"* — как ясная погода, — улыбнулся Шую. — Ты что, не знаешь, как пишется твоё имя на японском? — Не знаю, сэр. Старший Юруши достал свой телефон и вытащил стилус, чтобы нарисовать в заметках два иероглифа. — Вот. Твоё имя значит "честный"**. Прямо как Харето тебя всегда называл. Наоки очень впечатлился такими знаниями, долго изучая написание своего имени. — Люблю имя Харето. Тёплое и... родное, — произнёс Наоки, опустив голову, словно смущался. Так было на самом деле. — Ох, что же мне с тобой делать? Шую вздохнул и потрепал пшеничные волосы Уемуры, тот немного поджал плечи, словно его в любой момент могли хорошенько стукнуть. — Фортуна... почему ушла? Говорит, любит Харето. Это так? — тихо поинтересовался Наоки. — Ты знаешь, кто такие Кингвайзы? — решил уточнить мужчина, на что Наоки покачал головой. — Династия убийц-наёмников. Мы с Ун когда-то им служили. Были у нас ещё коллеги. Кингвайзы контролировали все группировки, ничто не делалось без их согласия, что сильно тормозило многие процессы города. Так вот мы их всех просто перебили, так и подружились с ней. А потом сошлись. Взгляд Шую направлял в никуда, погружённый в воспоминания, а Уемура внимательно его слушал, перебирая пальцами край своего свитера. — Но Ун не семейная жизнь нужна, она хотела пользоваться признанием. Стала настоящим идолом среди тех, кто годами испытывал угнетение Кингвайзов. Между покоем и властью она выбрала второе. — Это плохо? — вдруг спросил Уемура. — Не плохо, она всегда такой была. Возможно, я за это её и полюбил, кто знает. Наши пути разошлись, но... чего я никогда не прощу, это её жестокость по отношению к сыну. Детей она не переносит, как и в целом тех, кто слабее. — Харето рассказывал, — кивнул Уемура. — Правда так тебе доверяет? И сильно вы близки? — Шую заговорил немного раздражённо, но его молодой собеседник такое редко замечает. — Он ближе всех, — уверенно ответил тот. — А Ишим? — Ишим, она... сама по себе, чаще всего. Не любит сближаться. Просто заботится. — Похоже на нашу Наставницу, да? — это заставило Юруши усмехнуться. Когда речь зашла о хранительнице из Дома, плечи Наоки напряглись. Он отвёл взгляд и виновато опустил голову, что не ушло от внимания мужчины. — Должен сказать Вам, сэр. Только обещайте сначала дослушать, а потом бить, — произнёс Уемура, не поднимая глаз. Шую промолчал, что можно было расценить как положительный ответ. — По просьбе Миядзоно отправил его Домой. Лечение подошло к концу... Наоки опасливо глянул на Юруши, а затем продолжил. — Всё, что могло помочь, было сделано. Специфическое решение было отринуто. Он захотел уйти спокойно, — голос тише он не делал, как бы ни хотелось, говоря холодно, как положено врачам. Ответ был спустя долгую, мучительную паузу. — Сколько ему осталось? — В лучшем случае неделя. Дал ему обезболивающие и... пентобарбитал. Что с этим делать, он знает, — ответил Уемура и прикрыл глаза, готовясь к какой угодно реакции. — Если даже ты не справился, то это действительно конец, да? — ладонь Шую опустилась на светлую макушку, в его голосе не было ни капли злости. — Когда Харето говорил, что вытащить тебя из SM было вопросом жизни и смерти, я подумал, что это глупость, но отказать ему не мог. Но оно того стоило. Благодаря тебе Мия прожил так долго. Наоки поднял неверящий взгляд на старшего Юруши, ощутив на глазах непривычную ему влагу. — Дом обязан тебе, мой мальчик. Ты всегда будешь нашим самым преданным защитником, — Шую поднялся и низко поклонился, прикрыв воспалённые глаза. — Спасибо. А сейчас, прости, я должен быть рядом со своей Наставницей, нам нужно... открыть для Дарктона Миядзоно Мирёку. Мальчик будет новым боссом Баблчитос. Прошу, позаботься и о нём. До скорого, Уемура Наоки. Закончив с речью, Шую выпрямился и спешно ушёл. Он оставил Наоки наедине с его растерянностью и шоком, ведь тот поверить не мог, что вместо гнева и разочарования в нём он получил искреннее признание. Ему было всё равно, какие труды он вложил в дела Дома и жизнь семьи Юруши, для него это всегда было частью жизни. Но он никогда не думал, что однажды кто-то скажет ему "спасибо", ещё и так. — Харето, твой отец такой крутой, — стирая слёзы, прошептал Уемура, на губах его появилась яркая улыбка. Аэрокар опустился на парковку, пропахшую мокрым металлом и ржавчиной. Один из пассажиров вырвался, с силой толкнув дверь. Ещё несколько шагов и его вырвало. — Ты в порядке? — вскрикнула Лиллиан, ловко выпрыгнув из машины следом. — Уже всё позади, Ксено. Кашляя, Уингфилд опустился на колени, хватая ртом воздух. Голова гудела, а тошнота подкатывала, стоило чуть напрячь живот. — Я с таким трудом всё это съел... — прохрипел он. — Впустую терпел. — Доберёмся до безопасного места, поешь ещё, — пожала плечами женщина. — Ты меня не понимаешь, — ответил он тихо и, пошатываясь, поднялся. — Ты ничего не понимаешь! — Давай без истерик, хорошо? Я знаю, что втянула тебя в это дерьмо против твоей воли, но ты уже ходил по краю! Ксено замер на несколько секунд, глядя на Лиллиан пустыми тёмными глазами. Она тоже замолчала, осознав, что тот явно готов взорваться. — Я был на этом краю с тех пор, как попал в Уайтон. Я совершил так много ошибок, что ты за две жизни не встанешь со мной в один ряд! Я был тем, кто оправдал ожидания компании, хотя я хотел лишь найти своё место! Меня затянули в эту чёртову космическую гонку, постоянно повышая планку. Я справлялся раз за разом! Я делал это, боясь всё потерять... Сначала было так! Но потом я делал это только потому, что хотел жить! Я шёл плечом к плечу с лучшими людьми, лучше меня физически в сотню раз, ведь я родом из самой дерьмовой дыры этого мира! Я видел, как человек, которым я восхищался, падает с высоты грёбанной орбиты, потому что думал, что всё это дерьмо может вывезти на своих плечах! Как я, чёрт возьми! Я покорялся его плану, его желанию подарить другой мир своему сыну, и я уважал это! И моя самая ужасная ошибка, Лиллин, я должен был затянуть Сенку в это твоё дерьмо ещё лет десять назад! Но я этого не сделал! Не сделал ничего, потому что один раз в своей жизни доверился идиоту! Он задыхался пока говорил, но голос его ни разу не дрогнул. Смотря на Вайнберг глазами, полными отчаяния. — ... — Если бы я всё сделал правильно, Лиллиан... Преодолев несколько шагов, Лиллиан положила руку на плечо учёного и, с расправленными плечами, сказала: — Мы все ошибаемся. Теперь тебе тоже можно. За её спиной хлопнула дверь. Да так громко, что и Ксено, и Лиллиан подскочили на месте. — Извиняюсь, что прерываю, но у нас немного изменились планы, — мужчина в респираторе на всё лицо поправил воротник своей куртки и вытащил из-за спины биту. — Оказывается, глава Теней сейчас не у дел. Говорят, он при смерти. Так что ценность вас двоих меняет вектор. — Что это, чёрт возьми, значит? — прорычала Вайнберг. — Глава теней... при смерти? — Ксено был одним из управляющих Blooming Youth, которая специализировалась на работе с Тенями Дарктона, поэтому услышать подобное было... честно говоря, для Уингфилда это было шокирующе. Мужчина усмехнулся. — Один из боссов, которому я импонирую, наверняка встанет у руля. Хочу дать ему главу BY и влиятельную идиотку на блюдечке. Поняли? Я, типа, плохой теперь. — Боже, блять, — прошипела Лиллиан. — Да не может он умереть, что ты не—... Не успев выдать своё негодование, Ксено был утянут в бегство. Лиллиан уверенно тянула его за собой вниз по лестнице с платформы, словно знает, куда бежать. Возражений не принималось, у него их и не было. Последним, что он увидел, были ещё парочка верзил, что последовали за ними. Вайнберг слышала шум улицы, она неслась на него, не помня себя, думая лишь о том, что должна защитить их обоих. Выбив плечом дверь в переулке, она вновь побежала вниз, пролетая ступеньки. Ей удалось прорваться на людный проспект. Ярко освещённый, он походил на сияющую реку. Относительно спокойное движение здесь было нарушено их погоней. Лиллиан следила за вывесками, расталкивая людей, пока не заметила поворот, в котором надеялась скрыться. В самой густой толпе она нырнула вправо и вновь вытолкнула собой и без того побитую дверь. Спуск вниз, узкие металлические коридоры, и совершенно неприметная дверь за поворотом стала конечной точкой. Она была сказочно рада, когда та оказалась открыта, забежав внутрь, она тут же повернула рычаг, чтобы закрыть дверь изнутри. Тяжело дыша, она опёрлась на дверь, но вздрогнула, когда услышала глухой стук по полу. Ксено потерял сознание. Это заставило её обернуться и тогда она увидела, куда они вообще попали. Небольшая комната, оборудованная кучей мониторов и большой рабочей панелью. У панели стояли двое — мужчина и женщина. А чуть ближе к ним стоял ребенок. Совсем маленький, ему на вид было не больше года. Он смотрел на них поражёнными большими глазами, что в свете экранов сияли фуксией. — Иори, подойди к маме, — скомандовала женщина с весьма мелодичным голосом. Одного его звучания хватило, чтобы Лиллиан узнала коллегу. Певица! — Ты не закрыла дверь? — спросил мужчина, почесывая затылок. — Простите! — сказала Лиллиан, вцепившись в Ксено. — Нас преследовали... Мы— — Лиллиан Вайнберг! — вдруг вскрикнула женщина. — Солнце, это же Лиллиан, смотри! Она обратилась к мужчине и тот, тоже осознав происходящее, медленно ей кивнул. — Кто вас преследует? — мужчина оглянулся и подошёл к небольшому холодильнику, где с запасом хранилась вода. — Для начала... Какому боссу вы служите? — хмуро ответила Вайнберг. Семейство переглянулось. — Юруши Харето и дом Миядзоно, — ответили они одновременно, а маленький Иори посмеялся, видимо, из-за этой синхронности. Лиллиан облегчённо выдохнула и всё внимание вернула Ксено. Она приняла воду и, вопреки тому, что хотела пить, вылила немного на лицо учёного. Тот открыл глаза и сразу же вцепился в бутылку, выпив её до последней капли. — Ему плохо, — Вайнберг с надеждой посмотрела на незнакомцев и те, опять совершив свой молчаливый диалог, рассредоточились. Женщина усадила Иори в кресло у мониторов, а сама пошла вглубь помещения, скрывшись за ширмой. Мужчина поднял Уингфилда на руки и отнес на раскладное кресло в углу, которое предварительно раздвинул. — Какой он лёгкий, — заметил мужчина. — Он плохо ест и мало спит. Наверное, он совсем истощён, — с волнением ответила Лиллиан. — У нас есть легкоусвояемое питание, — подала голос женщина и вышла с рюкзаком в руках. — Пусть поест и отдохнёт... Вайнберг обернулась на дверь. Её волнение заметили. — Не беспокойтесь, такие помещения под защитой. Здесь всё вокруг транслируется на других членов манга-клуба, — объяснил мужчина. — Ох. Спасибо! Могу я узнать ваши имена? — улыбнулась Лиллиан. — Року. — И Янь. Семья Фудо. А это наш бесценный Иори, — после слов матери мальчик помахал рукой. — Я ваша фанатка! — А-Янь тоже певица, — хмыкнул Року, пока отдавал Ксено пакетик с питанием. Тот начал есть, несмотря на то, что был весь бледный. Его точно тошнило... За отвлечёнными разговорами прошло какое-то время. Вскоре тема вернулась к прошлой развилке. — Мы сбежали из Уайтона. Я забрала с собой Ксено. Обратилась к людям из дома Миядзоно. А затем там... Я их не знаю, так что не могу назвать имён, — Лиллиан вздохнула. — Они сказали, что глава Теней вот-вот умрёт, и они решили действовать на опережение. Ксено не последний человек в системе BG, понимаете? Прошу прощения, я плохо разбираюсь в тонкостях работы с людьми Дарктона. И Янь застыла в удивлении, а затем рассмеялась. — Наш Харето и умирает? Простите, но это глупость. Он живёт с человеком, который людей может штопать, как носки! — Юруши Харето — глава Теней? — тихо произнёс Уингфилд. — Вот же... — Что? — удивилась Лиллиан. — Парень из отдела безопасности. Этот мальчишка не один месяц работал на BG, — пояснил он. — Я не знаю, восхищён я или хочу его придушить. — Не говори такое про настолько влиятельного человека! — занервничала Лиллиан. Несмотря на неожиданный визит, эти люди казались вполне спокойными. Лиллиан не представляла себе прежде, как могут выглядеть семьи в Дарктоне, но сейчас ей стало ясно, что существенной разницы нет. Если к "несущественному" можно отнести то, что эта пара довольно трепетно относилась к их ребёнку. Тот любознательно исследовал окружающую среду, не слишком задумываясь о принятом в Уайтоне "приличие" отводить взгляд, едва старшие на него посмотрят. Сложилось, что прежде только в детстве Сенку вёл себя так, как этот мальчик. Из-за своей профессии Вайнберг часто сталкивалась с детьми, даже писала песни для них, как правильно мотивационные и приободряющие. Ксено скоро уснул, комната погрузилась в тишину. До того момента, как дверь не осыпали тяжёлые стуки. — По-хорошему откройте, я знаю, что вы там, — прорычал знакомый голос. Лиллиан вскочила и в растерянности оглянулась на новых знакомых. Те тоже напряглись, так что пора начинать переживать. И Янь поймала на руки бегающего со сломанной мышкой в руках Иори, а Року вышел вперёд, сравнявшись с Вайнберг. — Что делать? — шёпотом спросила певица. — Ждать, очевидно, — флегматично ответил мужчина. Удивительно, но Уингфилд от шума не проснулся, что заставило Лиллиан подойти и подержать ладонь над его носом. Дышит. — Ты думаешь, что эта дверь меня удержит? — послышалось вновь. От стуков тяжёлая дверь ходила ходуном. — Эй, Лиллиан, ты—... Мужчина вдруг умолк, а затем раздался грохот, словно кого-то сбило аэроавто. Они со "страховкой", поэтому ими тяжело кого-то или что-то сбить, но в таком небольшом тоннеле... — Ты! Нет-нет-нет, стой! Стой! — закричал мужчина за дверью. Лиллиан, секунду подумав, вдруг подбежала к выходу, покрутила замок и приоткрыла дверь. Року, что удивительно, никак её не сдержал. Их преследователь висел под потолком, окутанный роем магнитных частиц, собранных в ленту. Под ним, невозмутимо глядя, стояла женщина в белой запылившейся рубашке, с коротким каскадом волос и аккуратно свисающей небольшой косичкой на затылке. Лиллиан знала, кто это, причём узнала будто бы ещё до того, как выглянула наружу. — Док? — Вайнберг не заметила, как произнесла это вслух. Женщина повернулась на голос и, кажется, слегка удивилась. — Да. Здравствуй, Лиллиан, — спокойно ответила она. — Доктор Ками, нужна помощь? — послышался голос с нарочитой мягкостью. Лиллиан пришлось выйти, чтобы взглянуть в сторону другого человека. — Нет. Всех поймали? — ответила Док. — Ну... — молодой человек умолк, уставившись на Вайнберг. — Ген, отвечай, — нетерпеливо привлекла внимание Ками. Асагири никак не мог отвести взгляд от певицы, но при этом послушно ответил: — Двоих упустили. Ицли сказал, что это не большая беда... Как она сюда попала? Её же обнулили, как меня, — в итоге он не сдержался. Вайнберг не поняла его, только вопросительно посмотрела на Ками. Та получила два совершенно одинаковых недоумённых взгляда, потому тяжело вздохнула. — Чего вы добиваетесь? — прохрипел мужчина, с лица которого упал проломленный респиратор. — Ваша крыша сдохла! Наживаете себе врагов, Наставница? А босс что скажет? — Поспешные выводы. Тебе не стоит быть таким уверенным, ты предал доверие Дома, — с железной строгостью ответила Док. — Почему я должна узнавать о диверсиях через проводника, когда у вас была одна забота: отдать мне того, кто воспользуется моим каналом связи, ты, грязное животное? — П-проводник? — прохрипел краснеющий "диверсант", которого теснее сжали путы. — Привет, красавчик, это я! Я представляю интересы босса, пока тот отлучился носик припудрить, — промурлыкал Ген, подходя ближе. — А вы уже его похоронили-и. Док вскинула бровь, взглянув на Асагири, а тот с хитрой улыбкой развёл руками. Она опустила и расслабила механические руки и преследователь свалился с потолка с тяжёлым стуком. Схватив того за воротник, она потащила его мимо Асагири. — Наставница! — Иори едва не сбил с ног Лиллиан, вылетая в коридор, чтобы вцепиться в ногу Ками. — А, мистер Фудо. Наставница занята, — спокойно произнесла Док и мальчик, расстроенный, убежал обратно к матери. Семейство спешно покинуло помещение, обменявшись с Ками парочкой слов. Они явно не желали внимания. — Ой! Тут же Ксено, — очнулась Лиллиан. — Что? — одновременно удивились Док с проводником. — Да, он плохо себя чувствует и уснул, ну... — из-за нервозности Вайнберг активно жестикулировала, а затем убежала внутрь. — Ген, мне нужно отнести его к остальным, — Ками говорила с извинительным тоном, чтобы дать понять, что она не желает его напрягать, но тот быстро всё понял и пошёл за певицей сам. Растрясти Уингфилда была та ещё задача, Лиллиан в итоге завершила её лёгким шлепком по его лицу. Очнувшись, Ксено уставился на неё и возмущённо накрыл щёку ладонью. — Пойдём, за нами пришли! — радостно объявила Вайнберг. Наконец Ксено встретился взглядом с Геном, что уже стоял в недовольной закрытой позе. — Это же просто проводник, — возмущённо сказал Ксено, с трудом поднявшись на ноги. Асагири закатил глаза, но терпеливо ждал. Лиллиан же, не понимая обстоятельств, просто активно поторапливала своего напарника. Выполняя поручение, Ген вывел спасённых на уличную платформу, где уже были остальные. Док говорила с группой людей в мотоциклетных шлемах, видимо, объясняя, что делать с их избитыми предателями, особенно выделялся невысокий мальчишка, который крутил в руках парочку ножей-бабочек и тоже что-то от себя добавлял в указания. — Кто им приказывал? — спросил Ген, чтобы обозначить себя. За его спиной Лиллиан было необъяснимо спокойно, а вот Ксено наоборот глядел в эту спину с напряжением. — Говорят, Шестой Оникс, — к ним подошёл тот невысокий юноша и тут же представился, взглянув на Вайнберг. — Я Ицли, леди. Добро пожаловать в Дарктон. — А тебе... сколько лет? — Лиллиан выдала это без задней мысли, а затем растерянно покачала головой. — Ой, простите! Да, здравствуй, я—... — Знаю, — отмахнулся Ицли. — Оникс, Шестой Оникс, — бубнил Ген, постукивая по МИ на своей голове. — А, вот... эта женщина из Девы Марии. Так это по твоей части, Ицли. — Ага. Глава Эдема сменился, а враги остались. Моя вина, получается, Наставница, — хмыкнул Ицли, глянув на подошедшую Док. Ками выглядела задумчивой, похоже, она всё ещё винила себя за то, что всё так обернулось. Лиллиан хотелось как-нибудь её поддержать, но она ни слова не понимала. Неужели, где-то среди этой странной экосистемы теперь находится Сенку? Как у него дела? — Я провожу вас, куда нужно, Ген? — спокойно сказала Док. — Ицли, бери этих людей на себя. Я передам Миядзоно, чтобы связался с тобой. — Есть, Наставница. Будьте бдительны, пока я не скажу, что всё улажено, хорошо? — улыбнулся юноша. — Сенку привет. Бросив последнюю фразу, Ицли ушёл к своим людям, продолжая разговор уже с ними. Ген мола снял с себя накидку и опустил её на плечи Вайнберг. Та растерялась, удивлённо глядя на него. — Что ты, не надо! Лучше Ксено отдать, у меня тёплый свитер! — она тут же начала её снимать, а Асагири, хоть и был против этого, ничего ей не сказал. — Что за хрень у тебя на ногах? — поинтересовался Ген, глядя на Уингфилда. Ксено хмуро ухватился за края накидки, его всё ещё немного потряхивало от холода. — Кроксы. — Ты что, врач из "Клиники"? — усмехнулся Ген. — Всем надо носить эти уродливые берцы, как ты? — огрызнулся Ксено. — Ты будешь о них умолять очень скоро, — на лице проводника появилась нахальная ухмылка. — В-вы знакомы? — Лиллиан сама была только в белых кроссовках, которые от вездесущей уличной грязи давно потеряли приличный вид. Ген ничего не ответил, только развернулся и направился в путь. Док молча последовала за ним, оставалось только пойти за ними. Лиллиан не знала, сколько им идти, куда они идут, но, раз уж Ицли говорил о Сенку, следовало полагать, что там он будет. Чтобы немного развеять тучи вокруг, она решила заговорить с Ками. — Я рада, что доверилась Вашему каналу связи, в любом случае. Это был наш единственный выход. Спасибо. Док кивнула и слабо улыбнулась. — Вам спасибо за то, что поддерживали Бьякую столько лет. За то, что помогли ему с воспитанием Сенку. Я всегда уважала Вас, Лиллиан, — ответила она. Вайнберг засияла улыбкой. — Взаимно! Вы знаете, самый популярный эдит с Вами под мою песню, — она сказала это прежде, чем хорошо продумать ответ, потому тут же смутилась. — Эдит? Со мной есть эдиты? — удивилась Ками. — Конечно, Вы же Данко! Возможно, среди Ваших коллег Вас принято не обсуждать, но обычные люди помнят Ваши заслуги в науке. Вы были публичной до самого рождения Сенку, так что материала с Ваших выступлений куча, — продолжала болтать Лиллиан. — Вот как. Надеюсь, это не смущало Сенку... — Он таким не интересовался. По крайней мере, он этого не показывал. Всегда только учился и учился. Ему ведь... ему казалось, что всегда было недостаточно, — сказав это, Вайнберг невольно ощутила укол беспокойства. — Это не Ваша вина. — Наша с Бьякуей, — покачала головой Док. — Мы знали, на что шли. — ... Ответить на это было нечем. — Вот только не грузите его этим всем, — вдруг подал голос Ген. — Он ушёл дальше ваших игр в героев. — А... Ты знаком с Сенку? — удивилась Лиллиан. Асагири обернулся на неё, а затем усмехнулся и ничего не ответил. Это было так странно, Вайнберг даже почувствовала, словно ему все эти обстоятельства не нравятся. Но кто он вообще такой? Чтобы немного узнать его, Лиллиан решила ускорить шаг. Уж очень быстро этот проводник ходил... — Ты сообщил мисс Ками о том, что мы в беде. Спасибо. — Вам так нравится сыпать благодарностями? — усмехнулся Ген. — Это нормы приличия, проводник, — встрял Ксено. — А ты вообще молчи. Будешь учить меня жизни? — Ген, — Док выглядела спокойной, даже не звучала с укором, тем не менее, она не просто так привлекла его внимание. — Какой ты интересный молодой человек, — заулыбалась Лиллиан. Не понимая такую реакцию, Ген накрыл пальцами свой локоть и по тому прошлось фиолетовое мерцание. Светодиоды под искусственной коже работали отлично. — Красивые руки. У вас обоих такие интересные, — добавила певица, глянув и на Ками, а та этому немного смутилась, молча улыбнувшись. — Тебе не нравятся благодарности, Ген? — А... Да, я немного... Это просто кажется мне странным. Я делаю свою работу, — вот и Асагири наконец смутился и оттаял. — Хорошо. Можешь ещё раз провести по своей руке? — когда Ген выполнил её просьбу, она восхищённо ахнула. — Красиво! Ты сам выбирал такой эффект? — Нет, — ответил Ген, сдержанно улыбнувшись. Док с Ксено откровенно не понимали, почему Ген до сих пор не сказал, кем он приходится Сенку, но оба слегка побаивались нарушать его планы. Что бы он там ни задумал... Они добрались до дома Уемуры, все порядком измотанные. Ген проводил всех троих до лаборатории, ведь в первую очередь он должен был уведомить обо всём Наоки. К тому же, Лиллиан и Ксено надо было осмотреть. Едва их внимание полностью захватил хозяин дома, проводник куда-то исчез. Сон был таким крепким, что Сенку впервые за долгое время ощутил полное небытие. Никаких тревог, никаких периферийных размышлений, только тёплая пустота. Первой же мыслью было проверить, рядом ли Ген. Не открывая глаз, он ощупал диван и, осознав, что он один, решил всё же приподняться. В гостиной темно, но слабый свет с кухни заинтересовал Ишигами. Путь до туда был тяжёлым, он всё ещё не до конца отринул дрёму. — Ген, — словами не передать, как Сенку был рад, что его проводник никуда не ушёл. Асагири стоял у тостера, сверля его взглядом, но быстро отвлёкся, когда услышал своё имя. — Мой цветочек проснулся. Как отдохнул? — мягко улыбнулся он. Сенку хмынул и подошёл ближе, обвивая руками талию проводника со спины и устраивая подбородок на его плече. — Отлично. Ты ходил куда-то? — спросил он тихо, потираясь виском о прохладную щёку. Ген тихонько кивнул и чуть повернулся, чтобы поцеловать Ишигами в лоб. — Птички Харето напели мне кое-что, поэтому я пошёл разбираться. Сейчас позавтракаем. — Я подумал, хочу к тебе домой. Когда мы туда попадём, м? — улыбнулся Сенку и щекотно погладил живот Асагири, тот хихикнул. — Раз хочешь, попадём. Я могу работать из любой точки Дарктона. А ты? — А я вожусь с данными, так что тоже... Есть новости, м? Пока Сенку говорил, его прикосновения становились откровеннее. Он не то чтобы это подразумевал, скорее просто чувствовал, что его руки тёплые, а проводник явно замёрз. Подумаешь, залез немного под бадлон... — Милый, ты... — Ой, простите, — раздался голос со стороны коридора. Из-за него Сенку вздрогнул и с искренним удивлением обернулся. Увидев Лиллиан, которая сама не поняла, хотела ли она уйти, просто выдала то, что пришло ей в голову, Ишигами замер. Он медленно убрал руки от Гена под его внимательным взглядом и ущипнул себя. Довольно больно, чтобы наверняка узнать, спит ли он. — П-привет... — с взволнованной улыбкой произнесла Лиллиан. — Это... как? — преодолел непонимание Сенку, вновь посмотрев на Асагири. — Сюрприз, — усмехнулся Ген. Теперь до Вайнберг дошло, почему же Ген был таким загадочным. Она не могла найти ни единого подходящего слова, хотя это, вообще-то, была её работа. Вместе с этим на неё свалилась отгоняемая ею вина, ведь... она оставила Сенку. Она оставила его дважды! А теперь свалилась как снег на голову, когда у него уже была другая жизнь. Любимый человек, который наверняка зол на неё в сто раз сильнее, чем сам Ишигами сейчас. — Родной, прости меня. Прости, — произнесла она вполголоса, сильно сжимая локоть в пальцах. Глядя в пол, она слышала, как в ушах нарастал гул крови. Из-за этого стремительного падения в бездну она не услышала шагов, но очнулась, когда Сенку её обнял. — Ты вспомнила? — тихо спросил он. — Как? Меня же не было рядом. — Я не забывала, — прошептала она, не решаясь обнять его в ответ. — У Ксено была... ещё одна я. Это было для меня неожиданностью, но он... кажется, всё предвидел. — У него был клон? Блять, Ксено... — Угу. Видя, что Вайнберг не может простить себя, Сенку оставалось только крепче её обнять. — Она и его привела, кстати. У нас есть предмет для обмена, — хмыкнул Ген. — Серьезно? Как? — удивился Сенку. — Он меня прятал. Я связалась с людьми Док через их канал с Бьякуей. Потом получила план действий и... он пришёл за мной, так что я решила, что пора и его забирать, — объяснила певица. Ишигами отстранился, оставив руки на плечах женщины. — Умница, Лиллиан! — с ухмылкой провозгласил он. Слыша голос, она могла только зачарованно смотреть на него. Смотреть в его глаза и видеть там её Бьякую. Значит, даже без него, она всё ещё в семье. Она дома. Только теперь она могла спокойно заплакать и обнять Сенку. Он её простил. — Так вы встречаетесь?! — воскликнула Лиллиан. Ген, что ставил перед Ишигами тарелку со свежими тостами и кофе, замер на пару секунд. — Ага, — спокойно ответил Сенку, благодарно погладив проводника по спине. — Это тот человек, о котором ты рассказывал? Лиллиан с большим интересом смотрела на приёмного сына, её глаза горели, словно фары приближающейся машины на несчастного оленя. — Я помню, я помню. Тот, кто круто блефует! Не боится себя! Что же ещё? А..! — Хватит, умоляю, — с отчаянием Сенку упёрся лбом в столешницу. — Почему? Ген, ты знаешь, как он был тобой очарован? Знаешь, я даже пережива—... Ой. Когда она перевела взгляд на Асагири, тот сидел на корточках, уткнувшись в дверцу кухонной тумбы головой. — Что происходит? — удивлённо спросила Док, остановившись в дверях. — Всё хорошо, просто я узнала, что у Сенку есть кое-кто! Это просто невероятно, удивительно! — радостно ответила Вайнберг, обернувшись. — О, — понятливо кивнула Ками. — Да, они давно вместе. У Сенку так впервые? — Вы знали?! Ой, знаете, да. Он как в Дарктон сбежал, сразу в кого-то втрескался. Я тогда на него смотрела и поверить глазам не могла. Они разговаривали так, будто одни на кухне, совершенно не церемонясь. — Я рада, что Сенку не как я... Боялась этого, — задумчиво произнесла Док. — Всё же, в Бьякую пошёл. — Чего Вы боялись? — удивилась Лиллиан. — А, Вы же аромантичны, да? Я слышала об этом. — Да. Боялась, что не найдётся того, кто понял бы это, — пояснила Док. — В Бьякую пошёл, как Вы сказали! Здорово, да? А в детстве он вообще такие вещи избегал, а нас противными называл, — захихикала Вайнберг, легонько постукивая по столу. — Хотите, я покажу Вам одно фото, там—... — Лиллиан! — возмущённо прикрикнул Ишигами. — Остынь, умоляю! — Что за фото? — невозмутимо спросила Док. — Ой-ой... — А мне можно? — Ген неожиданно возник над Сенку, накрывая его плечи ладонями. — Можно, можно! — Успокойся, говорю! Мне ещё твой уайтоновский телефон разбирать, я всё тебе удалю, — Сенку уже не знал, чем крыть этот поток унижающих его достоинство вещей. — Нет, пожалуйста! Не надо... — С-с-с, чёрт, — прошипела Фортуна, поправляя гипсовую повязку на руке. Женщина лишь сейчас смогла вздохнуть полной грудью, ведь очередная стычка выбила её из колеи. Она защищала Зюйд Лайн с тех пор, как стала полноправным боссом. Будучи профессиональным убийцей, она не получала признания авторитетов просто так. Считалось, что граничащие с Уйтоном территории были особенно проблемными, поэтому Ун подходила к роли со всей строгостью. Разумеется, BG бесконечно её ненавидели. Но жалобы? О, Фортуна ни разу и виду не подала, что испытывает колоссальное давление. Кропотливо выстраивая строгие границы и законы, она невольно позволила соседствующим владельцам расслабиться. Неподвластный авторитетам Генерал, несломимая опора, мать культа сопротивления. Фортуна привыкла не только к подобным лестным формулировкам, она была унижена так много раз, что давно потеряла счёт. Знал ли кто об этом? Только она. Направляясь на базу, она немного хромала. Ей необходимо было как можно скорее залечь на дно и восстановиться. Каким бы сильным она ни была бойцом, она человек и подвержена слабостям. А тот, кто за ней следил, только этого и ждал. Фортуну пробрало холодом от ощущения на себе чьего-то взгляда. Она остановилась и оглянулась. Кроме залитой дождём подворотне она ничего не увидела. Переведя взгляд на трубы, от которых без остановки валил пар, она уже собиралась пойти дальше, но силуэт в черной куртке оказался на пути. — Фортуна, — произнёс незнакомец, голос его был искажён респиратором. — Ты-... Женщина незамедлительно развернулась и побежала прочь. Обе её доверенные помощницы мертвы, остальные приближённые были разбросаны по всему городу у всевозможных знакомых медиков. Не сейчас. Только не сейчас! Пролетая лестничные пролёты, она поднесла телефон к уху, умоляя, чтобы нужный человек быстрее поднял трубку. — Шую, — вскрикнула она, едва гудки прекратились. — Он меня убьёт. Помоги. Буду должна. — Тебя можно убить? Интересно, — усмехнулся Юруши, затем до него дошло — Стой, ты помощи просишь? — Да, блять! Помоги. Мне. Больное колено подвело на очередной ступеньке и Ун полетела вниз, выронив телефон, тот сгинул где-то в темноте бесконечных этажей. Посадка мягкой не была, она встретилась раненым плечом со стеной, потеряла ориентацию в пространстве, а преследователь тут же её нагнал. — Не сопротивляйся и уйдёшь безболезненно, — сказал он. — Ещё чего захотел! — выкрикнула она, поднявшись на ноги. — Ебучая гиена, добиваешь меня только когда я кажусь беззащитной? — Считай это комплиментом, иначе бы я оказался там же, где мой тупой названный братец, — усмехнулся преследователь. — Кто?! Она сломала гибс после очередного агрессивного удара, но за него же её и ухватили. Мерзавец ударил её головой о перила несколько раз, после чего бросил вниз, однако в очередной раз со стеной ей помешали встретиться сильные руки, так знакомо подхватывая её, словно она ничего не весит. — По каким законам ты живёшь, раз нападаешь на босса, который и так ранен? — спокойно спросил Шую, усаживая едва живую Фортуну на пол. — У меня законов нет, только приказы, — ответил мужчина в респираторе. В бою с него упал капюшон, показывая светлые волосы, на паре локонов которых висели алые бусины. — А, так ты городской, — Юруши закатил рукава толстовки, тонко улыбаясь. Прежде пару раз пропустив тяжёлые удары по рёбрам, незнакомец вдруг обрёл ненормальную скорость. Отвечать на выпады стало в несколько раз тяжелее. Шую поставил блок от удара ногой, что был такой силы, что всё тело пробрала дрожь. Одного такого хватило бы, чтобы размозжить череп! — Сдерживался, — прошипел Юруши. Подгадав момент, Шую уклонился и нырнул вниз, после чего они отправились вниз по лестнице вместе. Нужно было остерегаться ног, но удары руками были не менее сильными. Прямо в полёте Шую ощутил, как ломаются его рёбра под весом кулака. Он выплюнул кровь и отшатнулся к противоположной стене. Нападающий не давал ему ни секунды. Всё бил и бил, никак не реагируя на разбитые о бетон руки, когда получал очередной манёвр. Его стиль боя напоминал прущий напролом танк, хотя сам он был лёгким. Это был не человек. С человеком Шую бы справился сразу. — Мне не тебя сказали убить, прекрати, — выкрикнул нападающий. — Ты не понял? Я сражаюсь от её имени, потому что так заведено здесь. Всякую судьбу... можно разделить, — прорычал Юруши, пинком пробивая чужую защитную стойку. — Так не работает. Есть цель, которую я должен устранить, остальное не важно, — ответил тот, всё пытаясь прорваться наверх. — Прекрати! Времени мало! — Да плевать я хотел на твои цели, — закатил глаза Юруши. — Либо ты, либо я. Больше тут никого нет! — Ах, так? Нападающий отскочил назад и, со скоростью лишь на миллисекунду превышающей реакцию Шую, достал из-за пазухи нечто, напоминающее дерринджер. Грудь Юруши поразило болью. Несмотря на то, что путь он собирался преградить, тело его не послушалось и он рухнул на пол. Единственное, о чём он подумал в тот момент, это то, что дерринджеры двуствольные. Этому парню действительно было плевать на законы. Прижав к ране руку, Шую направил в чужую спину свой пистолет. Всё это время он думал, что сражается с городским, а у тех вечно не было с собой пушки. Как он мог так сглупить? Но из серии выстрелов несколько всё же поразили цель. Сверху тоже послышались выстрелы, значит, помощь, о которой просил Шую, пока шёл сюда, всё же подоспела. Нападающий, вновь оказавшись в поле зрения, пока убегал, заставил Юруши потратить всю обойму. Руки не слушались, он тут же полез в карман за новым магазином, но тот выпал из его рук прежде, чем он успел поднести его к пистолету. Радовало только то, что за этим подлым парнем отправилось почти десяток пар ног. — Шую! — Фортуна оттолкнула того, кто поддерживал её по пути сюда, и упала на колени рядом с бывшим мужем. — Ранили? Терпи, давай. Терпи. Не такое переживал! Юруши захлёбывался в крови, но искренне хотел выполнить то, о чём его просят. Как так? Если он умрёт здесь, кто позаботится о Харето? Кто поддержит Ками, ведь они вот-вот потеряют босса? — Смотри на меня! Смотри, блять! — кричала Ун. Всё её лицо было залито кровью, хотелось её стереть. Шую понимал, что если он не скажет что-то сейчас, то последние его слова услышит лишь его же убийца. Нет для него большего оскорбления, чем это. — Ун, — с кровавым кашлем произнёс Шую, — обидишь Харето... из-под земли достану. Сфокусированный взгляд Юруши, что держался на лице Фортуны, в одно из отравляющих его жизнь и гордость мгновений потерял внимание. Его сердце остановилось так внезапно, что глаз он так и не закрыл, словно всё его безустанное наблюдение за жизнью сына осталось при нём навсегда. Резко распахнув глаза, Харето сел, видя перед собой одну лишь пелену слёз. Наоки вздрогнул и поднял голову с рук, сложенных на краю койки. — Проснулся, — произнёс он сонно. — Давай без резких движений. — Наоки, где папа? — выдохнул Харето, потирая глаза. — Позови папу. — Позвоню. Сейчас, только ложись. Тебе нужен покой.