Мать гения

      Сегодня Юки проснулась достаточно поздно. Виной тому был поздний отбой. Вообще, вчерашний вечер сложился весьма интересным образом. В определенный момент Юки с Сакумо передумали расходиться по спальням (вернее, она в спальню, а муж на диван в гостиную). Было принято решение расположиться на кухне за чашкой ароматного горячего чая и поговорить о насущном.       Юки рассказывала мужу об интересных моментах, произошедших с ней и Какаши за то время, пока он отсутствовал. Они также обсудили интерес ребенка к школе шиноби. Юки хотелось бы, чтобы малыш еще немного насладился детством, но тот был непреклонен. Сакумо объяснял его стремление генами. Ну да, его отец, ведь, великий шиноби. Белый клык Конохи, вроде, такое прозвище ему дали, как она помнила.       Девушка также рассказала о ситуации с маской Какаши, которая немного смутила ее. Сакумо же, казалось, задумался, но быстро пришел в себя, рассудив, что ребенок должен сам найти себя. Таким образом, каким ему будет удобно и приятно. Юки согласилась. У нее было полторы недели до дня рождения сына, чтобы, как она и обещала, купить подходящую ткань и сшить маску. Но она так и не сделала этого, всячески оттягивая это событие. Она считала это важным решением, которое стоит принять, посоветовавшись с отцом малыша тоже. Сакумо также похвалил ее умение найти подход к ребенку, - их уговор насчет дома и семьи, где Какаши не будет «закрываться» был очень хорошей альтернативой.       Сакумо много спрашивал о ее прошлой жизни, но далеко не на все вопросы девушка могла дать ответ. Так, например, муж узнал, что ее любимый цвет – зеленый, а еще ей нравится ветренная погода. Также он успел усмехнуться на тему того, что она боится собак. Как смешно, правда. Хотя Сакумо объяснил свое веселье тем, что у него весь призыв (ему также пришлось объяснить, что это такое) состоит из собак. Юки боялась, что рано или поздно ей придется тесно взаимодействовать с его животными. Муж быстро опроверг эту мысль, сказав, что ее никто не обидит и он берет этот вопрос на себя. На протяжении разговора он хитро улыбался.       К сожалению, воспоминаний о своих родственниках у Юки не осталось, но она смогла вспомнить, что у нее была очень добрая мама, которая была ей не только родителем, но и хорошей подругой. Сакумо заметил, что благодаря этой женщине, его ребенок сейчас окружен вниманием и лаской, заставив девушку сильно смутиться. Все, что она помнила – последний день своего пребывания в прошлом мире (его же можно так назвать?).       Она помнила мутный силуэт мужчины, которому она сообщила, на ее взгляд, радостную новость о своей беременности. Весьма внезапной и совсем нежданной, как оказалось. Она помнила и его реакцию, которая показалась ей тогда просто грубой, отчаянной и неприветливой. Помнила, как расстроилась, разочаровалась, как выскочила из дома в чем была, несмотря на прохладную вечернюю погоду, как пыталась связаться с мамой и как увидела слепящие фары машины, летящей в нее. А затем шок, боль и пустота.       Конечно, она не стала рассказывать об этом мужу. Но по вечерам перед сном она часто обдумывала ситуацию, сложившуюся между ней и ее бывшим мужчиной. Чтобы не совершать подобных ошибок в будущем. В какой-то мере она была неправа, и Юки признавала это. До этого события она никогда не обсуждала их с ним будущее, свадьбу, детей. Видимо, она просто надеялась, что ее примут такой, какая она есть. К тому же, она считала, что как взрослые люди они способны были все обсудить, обдумать и решить. Ведь надо понимать, что когда люди переходят на новый уровень отношений, съезжаются и регулярно занимаются незащищенным сексом, всякое может произойти совершенно внезапно и неожиданно.       Девушка считала, что подобная связь подразумевает понимание, осознанность и готовность взять ответственность за последствия с обеих сторон. К тому же, она никогда не скрывала от сожителя своего желания зачать ребенка. Его молчание в моменты подобных разговоров она ошибочно принимала за согласие.       Это было ее мечтой почти с самого детства. У нее у самой никогда не было братьев и сестер, поэтому, сколько себя помнила, она хотела дружную крепкую семью с двумя или тремя детишками. На задворках сознания до сих пор теплилась подобная мечта. Но она до сих пор не была уверена в том, как сложатся отношения с ее мужем теперь. Но она не отчаивалась и не собиралась сдаваться. По крайней мере, у нее был Какаши, которому она смело дарила всю свою любовь и заботу.       Немного отойдя от разговоров о малыше, они стали вспоминать, - вернее, Сакумо стал, ведь Юки, по какой-то неизвестной причине ничего не могла припомнить, - совместное прошлое: день, когда они познакомились, свадьбу. Похоже, для бывшей Юки подобный опыт не являлся чем-то важным и интересным, тем, что следовало бы запомнить, хотя бы для того, чтобы однажды на вопрос сына «А как вы с папой познакомились?» быстро найти достойный ответ. Как уже было ясно ранее, девушка лишь хотела найти защиту и кров, переложив ответственность за саму себя на кого-то другого.       Муж не настаивал и не принуждал слушать его рассказы, но ей и самой было интересно знать, что было, как и почему, поэтому она часто задавала наводящие вопросы, но старалась не перебивать. Он неторопливо вел повествование, изредка прерываясь на задумчивые паузы и усмехаясь над чем-то своим.       - Тебе было чуть больше семнадцати. Мне двадцать один. Помню, что Хокаге вызвал меня к себе и стал рассказывать подробности новой миссии, - говорил Сакумо, потягивая остывший чай. - Мол, у деревни теперь новый дипломат: ответственная, образованная, серьезная гражданская. Надо было наладить поставки в Лист из одной деревушки. Я оглядываюсь, ищу, собственно, своего партнера в кабинете, и вижу тебя, - он по-доброму усмехнулся. – Стоит девочка, разглядывает так, будто перед ней сам Девятихвостый предстал. Уж не знаю, чего ты так испугалась, но я тогда был очень ответственным человеком. Выполнение миссии превыше всего и все такое. Так что даже и не заметил твоей заминки. А зря. Третий успел сказать, что ты впервые выходишь из деревни, что задание для тебя новое. Ладно, думаю, делать нечего. Сопровождать, так сопровождать. Идти нам надо было сутки. Я тогда был не слишком общительным, но все равно старался поддерживать разговор. Ты всю дорогу была какая-то отстранённая, напряженная, смущенная, - Сакумо выразительно посмотрел на Юки, приподнимая светлые брови с намеком, отчего та с трудом подавила широкую улыбку.       - Я, кстати, до сих пор не помню, почему ты так реагировала на меня. Может, я уже тогда был так хорош собой, что ты сразу влюбилась, - мужчина выпрямил спину, вытянул шею и погладил себя ладонью по груди. Спустя секунды в кухне раздался смех двух взрослых, который, впрочем быстро утих. Они же не хотели разбудить сына. – В итоге твоя невнимательность кончилась подвернутой ногой. Уже вечерело, так что я принял решение заночевать в лесу, а утром отправиться дальше. Помог тебе добраться до места ночлега, стал снимать обувь, чтобы растереть ногу, пока не опухла. Ты сначала дергалась, потом краснела, потом бледнела. Веселенькая ночка была, в общем. Под утро замерзла, зубами стучала. Я тебя жилетом укрыл, а сам отошел дальше в лес, проверить, сколько нам еще идти. Возвращаюсь, ты сидишь, от страха дрожишь. Так и бросилась ко мне в объятия.       - Стой-стой, что? – прервала девушка. - Бросилась в объятия, серьезно? – скептично сощурившись, переспросила Юки.       - Ну, может не бросилась, - Сакумо сделал жест рукой, мол «это не самая важная часть моего рассказа». Девушка продолжала, изогнув бровь, наблюдать за мужем. – Ладно-ладно, сдаюсь. Но вид у тебя был такой, словно ты вот-вот расплачешься. Как ты потом сказала, - ты испугалась, что я тебя одну бросил. Ага, наивная, мне ж за это деньги платят.       - Так дело только в деньгах? – обвинительно кинула Юки, скрестив руки на груди и надувшись.       - Конечно, нет, что ты. Все ради вас, госпожа, - девушка покраснела. «Госпожа» из его уст прозвучало так ласково, низким тоном. По крайней мере, именно так Юки и показалось. – В общем, когда мы дошли до деревушки, ты уже поостыла и успокоилась. Но в итоге на самой сделке ты так разволновалась, что забыла все, чему тебя учили. Глава селения, конечно, вошел в положение и согласился на поставку, но ты так расстроилась, что чуть не провалила миссию, что весь оставшийся путь домой провела в прострации, изредка прерываясь на всхлипы. Я сначала хотел тебя как-то поддержать, но потом подумал, что ты из-за меня завалила все, - Сакумо смущенно улыбнулся, закинул руку за голову, - так что промолчал. А в Конохе, на подходе к Резиденции, придумал, как тебя развеселить. Пригласил на кофе.       Юки так заслушалась, что даже не заметила, как Сакумо прекратил свою речь. Он сидел, словно прислушиваясь, потом улыбнулся, сверкнул глазами и поднял взгляд на жену.       - Так вот, это, пожалуй, было самое тихое свидание в моей жизни. Тебе было так неловко, что ты толком не могла ни поесть, ни поговорить. Я тоже решил не настаивать на разговоре, так что мы довольно быстро разошлись. Ты даже не позволила себя проводить. Буквально разбила мне сердечко, - наигранно вздохнул мужчина, качая головой.       - Ох, бедняжка, - посочувствовала Юки мужу. И действительно, ночь раскрепощает.       - А-то. Дальше, что было дальше? – Сакумо задумался, потом с победным «а» продолжил, - Спустя пару недель меня к себе опять Хокаге вызвал. И тонко так намекнул, что пора бы обзавестись женой, да наследником. Я не очень-то был в этом заинтересован, но он настоял. У меня не было никого на примете, но он предложил тебя и я задумался. А он тоже хитрый лис, сидит, расхваливает тебя, как родную внучку. Как сейчас помню: «Эта девушка будет достойно смотреться с главой клана Хатаке», - старческим голосом проскрипел Сакумо, заставив девушку усмехнуться. – Я согласился, но было много сомнений. Ты была маленькой, я боялся, что ты не сможешь отказаться от волнения или не захочешь никого обременять тем самым, а потом я буду виноват в том, что сломал психику ребенку. Третий тогда сказал, что сам с тобой все обсудит. В общем, странно все это было и очень сумбурно. Мы виделись всего-то раз, а Хокаге уже решил, что мы будем отличной парой, - Сакумо понизил голос до шепота. – Видимо, у дедули тогда прорезались способности свахи. Уж не знаю, чем он тебя увещевал, но уже через неделю состоялась церемония и мы поженились. Ты не выглядела принужденной или измученной уговорами, и я искренне надеялся, что так оно и есть.       - И как все прошло? – спросила Юки, когда муж замолчал, словно заканчивая свое повествование. Девушка никогда не подумала бы, что была хорошим слушателем, но у Сакумо был такой приятный грудной голос, что невозможно было не вслушиваться. Он говорил тихо, но она все равно слышала и понимала каждое его слово. Казалось, ситуация была похожа на ту, когда она сама рассказывала что-нибудь Какаши перед сном, а он так тщательно вслушивался в ее речь, что порой забывал, что должен уже спать. Это всегда смешило девушку.       - Не сказал бы, что между нами была пламенная любовь, привязанность или страстные чувства. Но нас вполне можно было назвать друзьями, что вполне себе отличный результат для брака по договоренности. Мы исправно выполняли супружеский долг друг перед другом: ты готовила, встречала дома с хорошим настроением, я обеспечивал нашу небольшую семью, исправно уставал. А потом ты забеременела. Думаю, это был лучший день в моей жизни после самого дня рождения Какаши, - Сакумо мечтательно улыбнулся, глаза его заволокла пелена воспоминаний. Юки еще никогда не видела, чтобы кто-то был так открыт, искренен и уязвим в своих чувствах. Тот факт, что муж не стеснялся предстать перед ней в таком амплуа, был очень значим для нее. – Я в сыне души не чаял, все свободное время с ним проводил. А потом заметил, что ты стала отдаляться от нас, затем и вовсе стала ребенка стороной обходить, - молодой мужчина поднял на Юки недоумевающий взгляд темно-серых глаз, в которых плескалась почти неприкрытая боль. Он сморгнул наваждение и продолжил, не давая девушке возможности пожалеть его и начать рассыпаться в извинениях. – Я этого не понимал, не понимаю и вряд ли когда-нибудь пойму, - голос Сакумо сделался жестким и грубым, он отвел взгляд, затем тяжело вздохнул. – Мы наняли Наоми, чтобы она заботилась о сыне. Я думал, что ты итак очень много для меня сделала. А потом появилась ты. И все как-то изменилось.       На кухне ненадолго воцарилась пугающая тишина. Юки только сейчас в полной мере обдумала происходящее. Она с ужасом уставилась на человека, сидящего за столом напротив нее. Это же сколько пришлось ему пережить, пока она (ее бывшая версия) выпендривалась? С младенчества самостоятельно растить сына, доверить самое дорогое, что у тебя есть женщине, которую совсем не знаешь, терпеть пренебрежение жены по отношению к собственному ребенку. А ведь его тоже принудили к этому браку (а как еще назвать увещевания Третьего?). Он не был ни в чем виноват, но все равно терпел, исправлял, пытался хоть что-то сделать. А позже отправился на войну, оставив сына уже с двумя совершенно чужими ему женщинами.       - Надеюсь, не в худшую сторону? – с робким смешком спросила Юки, виновато смотря на мужа. С ее появлением в его жизни, верно, все резко переменилось. Кто же ожидал, что ей возомнится умереть там, на своей стороне, а после вселиться в его жену, мать его сына, и устанавливать свои порядки.       - В худшую? – странным тоном переспросил Сакумо, недоуменно нахмурившись. – Юки, мой сын улыбается впервые за пять лет. Конечно, я старался исправно выполнять свои родительские обязанности, но то тепло и ту заботу, которую должна дарить ребенку мать, не заменить ничем другим. Я видел, как ты смотришь на него. Как на собственного сына. И это приятно, - мужчина резко оборвал свою речь, а глаза Юки немного приоткрылись. В уголках защипало. – Знаешь, - продолжал муж, отвернувшись то ли от смущения, то ли от серьезности слов, которые собирался произнести, - у Какаши сейчас есть две мамы: первая, которой с самого его младенчества было совершенно плевать на ребенка, - слова Сакумо, сказанные в запале резким стальным тоном въедались в подкорку быстро и крепко, заставляя делать выводы с завидной скоростью, - и еще одна, - он заметно смягчился, - чужая, но совершенно родная. Та, которая не рожала его, но за пол года смогла дать ему больше, чем первая за всю его жизнь с ней. И это, действительно, приятно. Когда твоего ребенка уважают, о нем заботятся, его замечают. Его не отвергают вместе с папашей-дурачком, который так и не смог ни в чем разобраться сам. И лично я выбрал бы для сына именно последнюю маму. И после этого ты спрашиваешь, не в худшую ли сторону изменилась наша жизнь?       Сакумо поднял на нее взгляд, и все объяснения, что были у нее подготовлены, застряли в горле. Глаза уже начинали слезиться, поэтому она поспешила посмотреть в стол, наткнувшись на руку мужа. Она была крепко сжала в кулак, между костяшками вздулись синие венки. Девушка, подумав, рискнула и несмело положила свою ладонь на его и погладила большим пальцем в успокаивающем жесте.       Им нужно научиться уживаться вместе. Поддерживать друг друга, общаться, вместе заботиться об их ребенке. Какаши нуждается во внимании обоих родителей. А кто не рискует, тот не живет на полную.       - Не в худшую, - коротко закончил Сакумо.

***

      Юки быстро умылась, включила на кухне чайник и пошла будить Какаши. Конечно, если он все еще не проснулся. Но в комнате она увидела лишь заправленную постель. Что ж, значит, сын уже проснулся. Проходя мимо гостиной, она также никого не заметила, а значит, оба члена ее семьи сейчас вместе. По крайней мере, именно так подумала девушка. Не мог же Сакумо оставить сына одного.       Брюнетка заварила себе чай с мятой и решила выйти на веранду на заднем дворе. Как удачно, однако. Прямо на площадке за домом сейчас разминался Сакумо. Естественно голый по пояс. Жарко же, правда. На шее его висело полотенце, видимо, он вытирал им лицо. Влажные волосы падали на лицо, скрывая от нее его глаза. Неподалеку от него бегал Какаши. Как только Сакумо опустился в упор лежа, сын подбежал к нему и уселся прямо на шею. Они вместе смеялись, пока мужчина отжимался, а Какаши пытался удержаться, нагло пристроившись на его спине.       Юки присела на ступеньки веранды, наблюдая за ними. Сакумо остановился и, как только Какаши наклонился к отцу, прошептал ему что-то. Сын вдруг громко пискнул «Смотрит?!», оббежал папу, остановился напротив, и также начал отжиматься, стараясь догнать ритм мужчины. Сакумо же чуть-чуть замедлился, чтобы Какаши поспевал за ним, и тихо усмехался, наблюдая за тем, как малыш неуклюже поднимает сначала грудь, а потом попу, и также опускается вниз.       Девушка прыснула в кулачок и отпила своего чая. Запах мяты отдавал горчинкой, вкус пощипывал на языке, но приятно расслаблял и успокаивал. Юки, наблюдая за своими мужчинами, легко улыбалась и думала. Как же приятно вот так просыпаться, проболтав пол ночи с Сакумо, готовить завтрак на всю семью, смотреть, как ее сынок старается на тренировке, стараясь не уступать отцу в переманивании ее внимания. Гулять вместе, дарить подарки на дни рождения и укладывать Какаши спать вместе.       А через пару-тройку месяцев Какаши пойдет в Академию, познакомится с другими детками, заведет друзей и больше в их доме не будет тихо. Ей бы очень хотелось этого. Чтобы сын с ребятами приходил к ним домой в гости, а она бы готовила что-нибудь вкусненькое, чтобы угостить их. А может, если бы им было интересно, она бы даже общалась с ними, рассказывала что-нибудь интересненькое.       Затем Какаши будет ходить вместе со своей командой и сенсеем на миссии. Сначала, конечно, на легкие (судя по тому, что ей успел рассказать Сакумо), а затем и посложнее. Она будет с волнением отпускать его, очень скучать, а потом с радостью встречать дома. Да, все будет хорошо. Юки осмотрелась; Какаши теперь приседал, а Сакумо следил за ним, вытирая взмокшую шею и плечи. Она совсем не хотела этого делать, но интерес победил и взгляд опустился на уровень торса мужа. Ну, ничего такой торс, конечно, кубики вон какие, и мышцы бугрятся. Всего-то.       Девушка со стыдом осознала, что заливается краской. Но это не потому, что у «ее» шиноби восхитительное тело. Вовсе нет. Просто у нее чай горячий, вот она и краснеет. Все дело в чае. Юки опустила взгляд и посмотрела на зеленый отвар в кружке. А ведь должен успокаивать, предатель.       Брюнетка уже не первый раз ловила себя на мысли, что ей немного наскучила рутина. Хотелось бы чего-нибудь новенького. Нет-нет, с Какаши вовсе не скучно. Иногда ее сын такое вытворял, что Юки не знала, смеяться ей или плакать. Хотя малыш, безусловно, был послушным, но иногда задавал слишком смущающие вопросы. Неужели они уже дошли до этого? А дальше что? Откуда берутся дети? А вдруг ее Какаши совсем скоро приведет домой подружку? Ох, Ками.       Конечно, обеспечивал семью всем Сакумо, который ходил на миссии, но и Юки иногда помогала ему. Да, у нее не было постоянной работы, и она работала по факту, выполняя задания, когда они появлялись, но последние пол года (видимо, с тех самых пор, как она появилась здесь) у нее не было никаких дипломатических дел.       Но, несмотря на ненадобность, почти весь последний месяц Юки исправно занималась по вечерам, перечитывая конспекты в тетрадках, которые остались у нее со времен учебы. В конце концов, повторение – мать учения. Ох уж эти фразочки из прошлого… На самом деле, девушка надеялась, что вскоре поступит какой-нибудь заказ, который она сможет выполнить. Ей очень уж хотелось посмотреть на мир вне деревни Листа. Конечно, у нее были воспоминания и не мало, но она планировала и сама испытать новые эмоции, выходя из Конохи.       Почувствовать хвойный запах леса, чихнуть от сухости пустынного воздуха на территории, что находилась неподалеку от Суны, еще одной деревушки шиноби. Может быть даже выпить ключевой или родниковой воды, если источник встретится ей по пути.       Она уже даже распланировала, что и как сделает, если у нее все же появится работа. За домом она попросит присмотреть свою соседку – старушку Акеми. Какаши она взяла бы с собой, при условии, что он бы вел себя хорошо. Хотя, кажется, ее сын вообще никогда не задумывался о том, чтобы похулиганить или ослушаться маминых или папиных наказов. Оно и к лучшему, наверное.       Юки уже допивала чай, когда возле нее вспыхнуло белое облачко, которое, развеявшись, явило перед собой собаку. Тот самый пес Сакумо с белым пятнышком на морде. Хаки? Хоку? Не важно. Девушка вскрикнула и подпрыгнула, отходя в сторону. Она, округлив глаза, наблюдала за питомцем мужа, который с интересом наблюдал за своей хозяйкой, склонив голову вбок и подогнув одно ушко.       - Хокко! – вскрикнул малыш и помчался навстречу собаке, пока Сакумо подходил к Юки.       - Доброе утро, - он следил за ее реакцией так пристально, что в ее голову прокрались подозрительные мысли. Она резко вскинула голову и сурово посмотрела на мужа.       - Так это ты его призвал? – Юки нахмурилась, наблюдая за тем, как его светлые брови невинно сложились домиком. – Зачем? Я же говорила тебе, что боюсь.       - Я хотел вас познакомить, - пожал плечами Сакумо.       - Познакомить? Хочешь, чтобы у меня начались проблемы с сердцем?       - Все будет хорошо, не волнуйся, - мужчина приподнял руки в «сдающемся» жесте. – Извини, что не посоветовался с тобой, но это необходимо, чтобы…       - Необходимо?! – вскрикнула Юки, но, заметив, что привлекла внимание сына, нервно улыбнулась и понизила тон. – Для чего?       - Я ухожу уже через пару дней, - Сакумо поджал губы и нахмурился. Девушка вздрогнула, вспомнив, что муж пришел не навсегда, ведь война все еще идет. Она вмиг поникла, думая о том, что им с Какаши снова придется остаться одним. А как ребенок перенесет разлуку? Недели дома слишком мало для него. – Нам нужно будет поддерживать связь, чтобы ты знала, что у меня все хорошо. Чтобы я знал, что у вас все в порядке. Это важно, - Сакумо виновато отвел взгляд и нервно сжал волосы на затылке рукой.       - Но… но… - Юки не нашла, что ответить. Девушка выдохнула, успокаиваясь. Вряд ли она может что-то изменить или на что-то повлиять. – Я поняла. Но насчет собаки можно было и предупредить.       - Так ты не против? – с надеждой уточнил Сакумо.       - Не против, но это не значит, что мне не страшно, - недовольно надувшись и нахохлившись, как воробушек, ответила Юки. Мужчина тихо усмехнулся и, взяв ее за руку, повел к Хокко.       Девушка на негнущихся ногах следовала за Хатаке-старшим. Конечно, ей было страшно, но если ей нужно было поступиться со своими принципами ради того, чтобы иметь связь с Сакумо на постоянной основе (или почти на постоянной), она была готова попробовать. К тому же, если Хокко не нападает ни на ее мужа, ни на сына, значит, и на нее не должен, да?       Какаши, заметив родителей, подбежал к ним и обнял маму за ноги, тут же почувствовав, как та напряжена. ее спина была неестественно прямой, колени подгибались, словно неспособные удержать вес хозяйки, глаза неотрывно следили за псом, который наблюдал за ней в ответ. Рука, что не была перехвачена теплой ладонью Сакумо, немного дрожала.       - Мам, ты что, боишься Хокко? – спросил Какаши, переводя взгляд с девушки на хвостатого друга.       - Да, малыш, немного, - подтвердила Юки. Голос ее подрагивал, но она выглядела почти собрано.       - А почему? – продолжал ребенок, непонимающий поведения родителей, что практически подкрадывались к собаке, которая итак их видела. По крайней мере, мама точно кралась. – Он же тебе ничего плохого не сделал, правда, папа?       - Конечно.       - Тогда почему? – Какаши посмотрел на маму странным взглядом. Он не понимал, как можно бояться чего-то даже не попробовав. Ведь, как она сама говорит, пока не попробуешь – не узнаешь. Правда, она всегда имеет ввиду еду, но к их ситуации тоже подходит.       Между Сакумо и Хокко оставался примерно один метр, когда он остановился и сел на траву. Рукой, которой все еще держал жену, он потянул ее на себя. Та, не отрывала напуганного взгляда от пса. Какаши, следуя примеру отца уселся рядом с Хокко и погладил того по холке. Юки поняла, что выглядит странно в своей неуверенности, но ничего не могла сделать.       Она закрыла глаза, медленно посчитала до десяти, после чего открыла их и села рядом с мужем. Собака, что сидела напротив, выглядела очень милой и дружелюбной. На левой щеке у нее было белое пятнышко, кончики ушей отливали тем же цветом. Хокко мило дергал носиком, принюхиваясь к окружающей обстановке. Сложив передние лапы перед собой, он лег на них и расслабился, замер в ожидании.       - Давай, - Сакумо переложил ее руку из своей ладони на спину псу. – Погладь его.       Рука Юки замерла, глубоко погрузившись в собачью шерсть, но не двигаясь. Глаза девушки немного расширились, ведь под пальцами она ощущала бархатистую и теплую нежность, вместо ожидаемой жесткости. Какаши, решив прийти на помощь маме, провел ее ладонью до самого хвоста животного, после чего снова повторил цикл тех же действий, словно показывая, что ей нечего бояться.       Вскоре ладонь девушки двигалась уже без помощи сына. Она несмело улыбнулась своему небольшому успеху. Хокко начал медленно подниматься, и она поспешила отстранить ладонь, чтобы не мешать ему. Ей уже было не так страшно, но ведь это сейчас, когда собака спокойна. А что будет, если ей случайно наступить на хвост? А если не покормить? Укусит? Поцарапает?       - Меня зовут Хокко, я рад познакомиться, - пес, прямо как джентльмен, вытянул перед собой лапку, ожидая, пока Юки ее пожмет. Девушка уже знала, что псы у Сакумо говорящие, но и не подозревала, что все настолько хорошо.       - Я Юки, мне тоже очень приятно, - она несмело протянула руку и пожала лапу псу. Сакумо и Какаши сидели рядом и лишь тихонько улыбались, предоставив знакомству возможность идти своим чередом.       - Хочешь потрогать подушечку? - понизив голос спросил пес. Юки недоуменно уставилась на него, Сакумо прыснул в стороне. Какаши звонко засмеялся и завалился спиной на траву.       - Что за подушечка?       - Вот эта, - Хокко поднял лапку так, чтобы Юки увидела искомое место, которое ей предстоит потрогать. Она с сомнением нахмурила брови и внимательно рассматривала интересное строение его конечности. – Она очень мягкая, - поддразнивал пес, - потрогай, тебе понравится.       - Ладно-ладно, - Юки протянула указательный палец и дотронулась до розовой подушечки, забавно ахнув. – Действительно, мягкая, - девушка скромно улыбнулась и, перехватив лапку, растирала нежное местечко большим пальцем, отчего Хокко активно завилял хвостом.       - Я же говорил, - гордо заявил пес. – А может быть, на радостях, ты меня и покормишь, м? – черные бусинки игриво сверкнули.       - Хокко, - строго оборвал Сакумо.       - Ну что Хокко, что Хокко? – пес повернулся к девушке. – Этот твой, - он качнул головой в сторону Сакумо, - меня совсем не кормит. А я кушать хочу. Видит Ками, я с утра ничего не ел, - он жалостливо заскулил, и потерся мордочкой о ладошку Юки.       Брюнетка уже повернулась к мужу, чтобы попросить у него разрешения покормить питомца, как заметила, что тот хмуро играет в гляделки с животным. Какаши рядом с Хокко нетерпеливо заерзал и попросил маму:       - Мам, может, он все-таки покушает с нами? – голос ребенка дрожал искренней тревогой за любимца. Мордочка пса победно искривилась, словно в виде улыбки, и он прильнул всем телом к Какаши, ложась на его коленки. Он знал, что это коварный прием, но он всегда прокатывал. Сакумо, да и Юки, не могли отказать Какаши. Один только взгляд влажных сереньких глазок, и все, консервы уже в его миске.       Сакумо честно пытался держать лицо и хмуро смотреть на друга детства, но не справился со столь сложной задачей и посмеялся над изобретательностью своего питомца. И в кого только пошел такой?

***

      - Ох, да когда же кончится эта чертова миссия? – с нескрываемым отчаянием в голосе протянула Кушина, усаживаясь у ближайшего дерева прямо на холодную землю. Откинувшись на ствол спиной и запрокинув голову к небу, она вперилась невидимым взглядом в темные, кажущиеся черными ночью, облака.       - Уже скоро, - спокойно заметил Минато, сидящий в паре метров от девушки. Уходя на миссии, молодой человек менялся кардинально. От стеснительного и милого парня не оставалось ничего: он постоянно был собран и напряжен, серьезен и внимателен. Неудивительно, что его постоянно назначали командиром отряда. – А тебе следовало бы насладиться ею. Все-таки, это твое последнее задание. По крайней мере, на ближайшее время, - блондин неторопливо перебирал сухой хворост и раскладывал небольшие камни вкруг, чтобы устроить костровое место.       - Не напоминай, даттебане - с недовольством и тщательно скрытой печалью в голосе попросила девушка, переводя взгляд на командира. Ровная спина, спрятанная за форменным зеленым жилетом, узкие синие полоски хитая со знаком Конохи, спрятанного под блондинистой челкой.       Вокруг парня валялось несколько кунаев и сюрикенов, которые он точил от скуки до того, как ребята не принесли ветки. Кушина пригляделась и заметила то, чего раньше в боевом режущем арсенале капитана не видела. Трезубчатый кунай, чуть длиннее стандартных, аккуратно лежал в отдалении, прямо около вещей Минато – его рюкзака и спальника. В свете, отбрасываемом языками костра, он словно бы блеснул, привлекая ее внимание.       И девушка бы постеснялась подойти и взять его вещь, ведь он не разрешал, но она никогда раньше не видела ничего подобного: на рукоятке, обмотанной некогда белым бинтом, была вычерчена чистенькая и очень точная печать. На самом лезвии было непозволительно много глубоких царапин и шершавостей. Можно было сделать вывод о том, что оружие пользуется популярностью у хозяина и применяется в бою и тренировках довольно часто, да только Кушина не видела его ни разочку. Только вот почему печать такая безукоризненно ровная и за все это время ни разу не расплылась, не перекосилась и не стерлась.       Кушина так загляделась на необычный стиль куная, что совсем забыла о том, что должна была скрываться от капитана. Рыться в чужих вещах все еще неприлично и некрасиво. Но она ведь не роется? Она просто чуть-чуть посмотрит печать, она ведь не может так долго сохраняться невредимой. Девушка потянулась к вещице, и в тот же момент Минато, заметив, что вечно неустанно болтающая ни о чем и обо всем Кушина замолчала, обернулся, ища ее взглядом.       - Только не трогай, Куши!… - в голубых глазах парня можно было заметить плохо скрываемый ужас. Парень было дернулся в сторону девушки, но она уже дотронулась до печати и в мгновенье исчезла, а через пару секунд уже повалилась откуда-то сбоку на Минато.       Блондин быстро обхватил руками талию девушки, стараясь удержать ту от падения. Его судорожный облегченный вздох прорезал тишину поляны, с которой уже около получаса назад ретировалась вся команда, кроме этой парочки, для обследования территории. Оно и к лучшему. Было бы не очень приятно, если бы товарищи застали их с Кушиной в таком недвусмысленном положении.       Не то, чтобы Минато опасался мнения окружающих людей, нет, но он посчитал, что никому не следовало бы видеть девушку столь напуганной и шокированной. Команда очень уважала Кушину, как способного товарища, готового всегда прикрыть спину, так что не следует позволять им видеть ее слабость.       Девушка же, словно отойдя от транса, посмотрела на Минато растерянным, полным страха и осознания произошедшего взглядом. Она ошалело открывала и закрывала рот, словно рыба, выброшенная на сушу, и не могла произнести и слова.       - Тише-тише, - приговаривал Минато, прижав несопротивляющееся тело к себе и поглаживая ладонью красную макушку. Бешенный бег сердца парня постепенно начал замедляться и возвращаться к нормальному ритму. – Дыши. Все хорошо. Главное, что вернулась.       - Вернулась? – тихо проблеяла Кушина снизу, слабо сжимая пальчиками толстый джонинский жилет. – Я могла не вернуться? – спросила она, отстранившись и посмотрев на него ошалелым взглядом. Грудь ее стала вздыматься все чаще, в уголках глаз защипало от нескрываемой паники, она глубоко дышала ртом, неосознанно подрагивая. Минато смотрел на нее и понимал, что сейчас девушка испытывает небывалое потрясение.       - Кушина, смотри на меня, - попросил он, приподнимая ее лицо за подбородок так, чтобы она не могла отвести глаз. – Давай, дыши вместе со мной, - парень начал показательно громко вдыхать через нос и выдыхать через рот, увеличивая эффект жестами – медленно поднимающейся и опускающейся грудью и движениями свободной руки. – Вот так, медленно.       Кушина, кажется, пришла в себя и все же заметила, что крепко вцепилась в своего капитана-врага детства. Она с видимым усердием разжала руки, которые все еще тряслись, и прижала их к своей груди, медленно отходя. Минато уже не держал ее, но внимательно следил за тем, чтобы с ней все было в порядке и тщательно осматривал ее тело на предмет повреждений.       Узумаки даже на минутку задумалась, а должен ли так вести себя капитан? Нет, конечно, он должен заботиться о благополучии своих подчиненных, но чтобы все было так. Крепко прижимать к себе, успокаивать, дышать вместе с ней одним воздухом. Девушка мигом смутилась и порозовела. А должен ли вести себя так враг детства, недоброжелатель, нетоварищ, как она рассказывала Юки? Тоже нет?       - Что это было вообще? – спросила девушка, разглядывая кунай, так и оставшийся на своем месте, но теперь предусмотрительно держась от него на расстоянии. – Это какой-то портал? Как ты это сделал, даттебане?!       - Зачем ты вообще полезла? – парень выглядел побледневшим и уставшим, словно из него разом ушли все силы. Он провел рукой по лицу, словно снимая с себя липкую паутину минутного замешательства.       - Я-я увидела печать и мне хотелось ее… - начала оправдываться Кушина.       - Ты знаешь, что нельзя трогать чужие вещи? – перебил парень, строго смотря потемневшими на тон глазами на девушку. Он не кричал, но девушка еле сдержалась от того, чтобы не вздрогнуть. Еще никогда она не видела столько эмоций во взгляде блондина одновременно. – А что если бы не получилось? Если бы ты осталась там?! Ты понимаешь, что могло случиться?! – Минато осознал, что перешел на грубый тон, так что поспешил выдохнуть и успокоиться. Она ни в чем не виновата, она не знала и такое могло произойти с каждым. Ему следует лучше следить за своими вещами, тем более такими опасными для окружающих.       - Я-я не хотела, правда, я просто увидела, а потом так вышло, я не хотела, чтобы ты злился, и я, - быстро и нервно тараторила покрасневшая от стыда Кушина, смотря себе под ноги и заламывая руки, словно провинившийся ребенок. – Прости, - тихо пробормотала она, но почему-то была уверена в том, что Минато услышал. Такой вывод можно было сделать по тому, как его плечи опустились, как он резко выдохнул и как отвернулся, задумчиво смотря в сторону. Простил или еще больше рассердился?       - Все нормально, правда, только не трогай больше, - капитан подошел к вещам, подобрал объект раздора, замотал его в ближайшую тряпку и спрятал в рюкзаке.       - Почему с тобой ничего не произошло? – бордовые брови свелись к переносице. – Оно срабатывает только один раз? Это какая-то ловушка?       - Нет, это не ловушка. Это моя новая техника. Она еще в разработке, - Минато вернулся на свое место у кострища и продолжил разводить огонь. Холодало. Кушина перебежками приблизилась и присела рядом, наблюдая за руками блондина так, словно никогда раньше не видела подобных действий.       - Как она работает? – понизив голос и оглядевшись, чтобы убедиться в их уединении, спросила Узумаки, словно бы уже отошедшая от последствий прыжка в пространстве.       - Скажи, ты что-нибудь видела? – Минато не поворачивался к ней, следил за медленно разгорающимся огоньком, иногда, приложив руки к лицу, раздувая его.       - Там было очень светло, так ярко и… как-то, - девушка задумалась, вспоминая свои ощущения. – Все тело будто резко сжалось, перевернулось насколько раз, а потом все вернулось на свои места.       Блондин задумался, смотря в огонь, словно и не замечая, как в метре от него нетерпеливо ерзает Кушина. Девушка пыталась проанализировать ситуацию и, в силу того, что информации и фактов не хватало, она старалась додумать происходящее сама. Она никогда не была глупенькой, не просто же так она с самого детства мечтала стать Хокаге.       Итак, она разглядывала печать его новой техники, затем прикоснулась к кунаю, и тут же упала в его объятия. Хмм. Она и не заметила этого сперва. Слишком большой стресс испытал ее организм за мгновения, чтобы еще задумываться о том, как ее поймали какие-то там теплые сильные руки, которые потом еще несколько минут держали ее почти на весу, а после и вообще трогали подбородок.       Кушина и не заметила, как стала ощупывать кожу своего лица. Шея, нижняя челюсть, подбородок. Кажется, ничего не изменилось, ран нет, все на месте. Но почему тогда это место продолжает покалывать, как когда какая-нибудь конечность затечет. Очень странно, раньше так не было. Надо будет по возвращении домой сходить в ирьенину. Мало ли что.       - Эта техника. Она пространственная, да? – начала вслух рассуждать девушка. – Сначала я стояла у того дерева, - она обернулась, прослеживая свою мысль, - потом дотронулась до печати и оказалась уже, - Кушина перевела взгляд на парня, потом на место, где он ее поймал. – Здесь.       - Не совсем так, - прервал Минато, и девушка подобралась, приготовившись внимательно слушать его. – Это пространственно-временная техника. И дело не в печати, – ты дотронулась до проводника. На самом деле, создал ее Второй Хокаге и называется она Техникой Летящего Бога Грома. Я просто пытаюсь немного изменить ее, - он приостановился и глянул на соседку. – Как видишь, пока что получается плохо, - тяжелый вздох послышался с его стороны. - Ты должна была появиться здесь меньше, чем через секунду, а вышло только через две.       - Постой-постой, - остановила девушка, хмурясь. – Почему две? Я сразу сюда выпала.       - Сразу?       - Да. Только дотронулась и уже… ну, рядом с тобой появилась, - Кушина немного смутилась, но Минато, казалось, и не заметил этого. В блондинистой голове уже проводились расчёты.       - Точно! – подпрыгнул он, и глаза его засветились детским восторгом. – Я просто начал не с той стороны! Надо было менять внешнюю часть печати, а не внутреннюю, - он подбежал к своей сумке, вытащил оттуда небольшой клочок свитка и начал ручкой рисовать шаблон новой печати, разложив бумагу на коленке.       Кушина с интересом следила за его действиями, заглядывая через плечо. Она напрягалась, пытаясь понять, что же он делает. Затем нахмурилась, заметив ошибку.       - Да нет же, стой, - она выхватила у него ручку и стала исправлять рисунок, чертя другие символы на бедре парня. Чего, конечно, никто не замечал. – Вот здесь должно быть так. Иначе ты снова ошибешься.       - Откуда ты знаешь? – он обернулся на девушку, удивленно разглядывая, словно под другим углом. Он проверил чертеж и понял, что действительно пропустил кое-где символы, которые она дописала.       - Не знаю. Кое-что из детства помню, а кое-где просто вижу, - Кушина пожала плечами и вернулась на свое место, ковыряясь в костре найденной неподалеку палкой. Она немного поумерила свой пыл – никто же не просил у нее помощи, так чего она лезет?       - Ах, да. Узумаки же мастера печатей, - Минато нахмурился, затем быстро дописал печать и протянул девушке с улыбкой. – Проверишь?       Кушина недоверчиво взглянула на него, взяла клочок бумаги в руки и стала тщательно рассматривать и читать печать. Минато же придвинулся чуть поближе к ней, сохраняя почтительное расстояние, и следил за тем, как ее глаза бегали по свитку. Он чуть улыбнулся, отчего у уголков его глаз образовались милые морщинки-галочки. Светлые брови приподнялись, делая выражение лица дружелюбным и приветливым.       - Да, теперь все верно. Но если заменить вот этот символ, - она указала пальцем на завитушку в свитке, - на этот, - и также быстро начертила угловатый узор на земле палкой, которой до этого ворошила огонь, - то техника будет быстрее и… как бы это сказать, ттебане, - девушка стала изображать руками шар, который сжимался, - соединённее?       - Укомплектованнее, я понял, - поправил Минато.       - Да, точно! – подпрыгнув на месте, победно заявила девушка, словно сама себя исправила. – Только я до сих пор не понимаю, почему меня выбросило именно в то место, - Кушина обернулась и показала в сторону, где капитан ее поймал.       - Все иначе, - блондин замялся, отвел глаза, чуть покраснев, после чего собрался и сформулировал ответ. – Ты переместилась ко мне. Я поставил на себя метку, чтобы перемещаться между точками – кунаями. В этом и состоит суть техники. А еще можно поставить печать на противника и перемещаться к нему, пока он не ожидает.       - О-о! Это же здорово! Так быстро. Ох. Прямо как молния! – усмехнулась Кушина, раскачиваясь вперед-назад на своем месте.       - Ага, точно, - улыбнулся ей в ответ Минато, замечая несмелый румянец, расцветающий на скулах обоих.