Мать гения

      - Так, ты все вещи собрал? – Юки шустро передвигалась по дому, стараясь сохранять спокойствие. Какаши, давно готовый выходить и уже трижды ответивший на этот вопрос раннее, уныло плелся за мамой по пятам, все время повторяя одну и ту же фразу.       - Мы все взяли, можем выдвигаться. Девушка резко остановилась посреди коридора, несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, после чего обернулась к сыну, сохраняя спокойный вид. Почти спокойный.       - Да, малыш, ты прав. К тому же, нам уже давно пора выходить. Сейчас только последний раз проверю сумку, и идем.       - Наконец-то, - тихо прошептал мальчик, провожая маму, спешащую в комнату, взглядом.       Довольно быстро добравшись до ворот деревни, Хатаке ожидали своего сопровождающего. Юки уже несколько раз сделала дыхательную гимнастику, так что, несмотря на внутреннее волнение, была готова приступать к своей миссии.       На горизонте показалась знакомая красная макушка, что довольно быстро приближалась к ним. Вскоре к ней присоединилась еще одна персона, которую также несложно было узнать издалека. Тихо переговаривающиеся между с собой Кушина и Минато подошли к воротам и поравнялись с дежурными на посту.       - Мам, мам, - позвал Юки Какаши, легонько дергая ее за черную штанину, - а Кушина-сан и Минато-сан с нами пойдут?       - Я не знаю, милый, - Юки пригладила белую макушку сына, что обнял ее за ногу, рукой, не отрывая взгляда от пары знакомых.       Кушина отошла от мужчин, что улаживали последние дела между собой, и подбежала к подруге, крепко обнимая сначала ее, а потом и пожимая руку ее сыну.       - Уговорила Хокаге назначить меня на миссию с вами, - часто дыша от эмоций, проговорила она. Было заметно, что на лбу у молодой девушки залегла глубокая морщинка, а под глазами появились заметные тени, - видимо, плохо спала сегодняшней ночью. – Минато сейчас передаст документы постовым, потом можем выдвигаться.       - Не подумай, что я против, - начала Юки, подталкивая Какаши навстречу Минато, которого мальчик не видел почти с тех пор, как пошел в школу. Малыш сразу же набросился на парня, встречающего его с доброй улыбкой, с рассказами об Академии, - но Хокаге назначала другого провожатого, вот я и собиралась спросить, отчего все так изменилось.       Кушина в секунду переменилась, поджала искусанные губы и нахмурилась. Молодая Хатаке не просто удивилась подобной реакции, но и испугалась за подругу, обещая самой себе расспросить ту обо всем позже. Вслух же она уверила Узумаки о том, что она может поведать ей все тогда, когда ей будет удобно и комфортно. Приобняв девушку за плечо, Юки услышала облегченный вздох, что заставило ее невольно заволноваться о том, что же такого случилось.       «Мы обязательно поговорим об этом», - думала она.       Счастливый Какаши подскочил к матери и стал выспрашивать у нее, как скоро они отправятся. Мальчику не терпелось посмотреть на жизнь, что текла вне родной деревни.       Под шумок семейных разговоров Минато подобрался к Кушине и тронул ее за плечо.       - Ну как ты? Уверена в своем решении? – он серьезно осмотрел девушку перед собой. На первый взгляд с ней все было хорошо, но опытный и внимательный наблюдатель мог заметить неровное дыхание, капельку пота на лбу и рассредоточенный взгляд. Парню пришлось немного подождать, пока ответ будет сформулирован правильно.       - Я уже ни в чем не уверена, - с усталостью в голосе, прикрытой раздражением, отвечала Кушина. – Ни в том, что Коноха настолько дорога для меня, ни в том, что я столь верный шиноби, каким меня теперь все видят.       - К сожалению, пути назад нет, но если вдруг тебе понадобится помощь, то… - начал Минато, но тут же был перебит.       - Лучше бы я вообще не соглашалась, - сдерживая стон отчаяния, сквозь зубы произнесла Кушина, жмуря глаза. – Лучше бы не приезжала в Коноху. Жила бы себе спокойно в Узушио, - под конец своей речи, девушка склонила голову вперед, прикрывая лицо, искаженное мукой, распущенными волосами.       - Эй-эй, - блондин обернулся по сторонам, следя, чтобы никто не обратил на них лишнего внимания, - все будет хорошо, Кушина, - взяв девушку за плечи, он осторожно прислонил ее голову к своему плечу и погладил по волосам. – Ты справишься, я знаю. Это не твои слова. Ты сильная, не поддавайся на эти провокации, - парень постарался поднять ее лицо и поймать взгляд. – Посмотри на меня, прошу, - шепнул он. Кушина открыла глаза, с мольбой смотря на Минато, словно он вмиг мог решить ее проблему. – Вот так. Ты помнишь, что делать в непредвиденных обстоятельствах? – девушка кивнула в ответ. – Отлично. За вами пойдет небольшой отряд поддержки, так что в случае чего не терпи. Ты поняла меня?       Кушина смотрела на блондина напротив себя, как на светлого ангела, спасителя, что будет оберегать ее, и, в тоже время, демона, что обрек ее вечные на страдания, в одном лице. Она понимала, что его вины ни в чем нет, понимала, что сама выбрала этот путь.       Но был ли у нее в сущности выбор, или ее заставили так думать? Вряд ли она в самом деле хоть что-то решала. Хотя, с другой стороны, если бы не она, то сейчас страдал бы кто-то другой. И не факт, что этот «кто-то», смог бы жить под таким давлением.       - Я поняла тебя, - Кушина последний раз посмотрела на парня со всей искренностью и благодарностью, что в ней сейчас была. – Спасибо. Минато кивнул и отпустил девичьи плечи. Сделал пару шагов назад, но так и не ушел, провожая взглядом уходящую из деревни троицу. Ему казалось, что теперь Она – его ответственность. В конце концов, кто ж знал, что последствия будут такими неприятными.

***

      Нельзя сказать, что тройка друзей двигалась медленно, но им предстоял столь длинный путь, что пеший ход лишь сильно растягивал и замедлял дело. С другой стороны и Кушина, и Какаши знали, на что идут, когда соглашались на миссию с Юки, ведь всем известно, что она не шиноби. Конечно, квалифицированный ниндзя может преодолеть подобный путь за пару часов на средней скорости бега, но для обычного гражданского, что не может распоряжаться чакрой, текущей в нем так, как ему хочется, подобное расстояние становится миссией на выносливость, ведь идти к месту назначения им предстоит полтора дня.       Уютные и комфортные разговоры компании лишь изредка прерывались на то, чтобы шествующие могли вслушаться в тишину леса. Какаши часто довольно громко восторгался видам, что предоставлялись им по пути; Юки же с улыбкой рассказывала какие-либо познавательные факты. И лишь от Кушины не было слышно ни смеха, ни слова, ни звука.       Девушка шла, смотря себе под ноги и расчесывая пальчиками свои красные локоны, что от частого шевеления успели немного растрепаться. Сторонний человек мог бы сказать, что девушка просто плохо себя чувствует и ей нужен отдых, но люди, что знали гиперактивную Узумаки уже не первый день, прекрасно понимали, что на сердце у той тяжело и, скорее всего, что-то произошло, что-то изменило уклад ее жизни столь кардинально, что она просто не может принять это сходу.       Обычно счастливая, активная и шумная Кушина сейчас стала словно тенью самой себя. Юки все чаще обращала внимание на нее, видя, что она периодически отстает от них с сыном, иногда спотыкается о свои же ноги и оглядывает потерянным печальным взглядом окружающую ее обстановку.       Подруга Юки сейчас была похожа на маленького ребенка, которого покинули все, кто ранее был с ним рядом. В голове ее происходила перестановка, переоценка приоритетов и мировоззренческих идеалов.       Первое время Юки думала поговорить с ней, видя сигналы, что она подает бессознательно, инстинктивно. То были сигналы о помощи. Но вряд ли у них сложился бы содержательный разговор сейчас, поэтому девушка предпочла отложить его до вечера, когда они найдут место для ночлега, и Какаши уснет. Чтобы ничто наверняка не помешало им.

***

      - Меня уже раздражает этот мальчишка, а ведь времени прошло всего ничего! Заткни его уже, или это сделаю я!       Стены небольшого и некогда уютного мирка пошатнулись от оглушительного рычания. Откуда-то сверху снова закапал дождь. Маленькая девочка с коротеньким хвостиком, заплетенным резинкой на затылке, подпрыгнула от страха и задрожала сильнее прежнего. Над ней уголком стояли хлипкие доски, что совершенно не внушали доверия в крепость своей конструкции.       К сожалению, это было первое и единственное укрытие, которое нашла малышка, пытаясь скрыться от разрывающего душу рева, что раздавался словно бы отовсюду, – сверху, слева, справа, - заставляя ходуном ходить землю под ногами. Она сидела там уже давно и все старалась не шевелиться, не издавать ни звука: сидеть тихо, чтобы страшный монстр ее не нашел.       Зажмурив глаза и закрыв уши руками, она опиралась лишь на свое внутреннее чутье, которое каждый раз сбивалось от ужасных и раскатистых разрядов чужого голоса. Под темными ресницами уже давно скопилась соленая влага, на висках девчушки красные волосы потемнели и приобрели бордовый оттенок из-за пота, что от страха струился по ее лбу. Обескровленные тонкие губы, как мантру, проговаривали одни и те же, заученные за последнее время, фразы:       «Тебя нет! Тебя не существует!»       «Я не подчинюсь тебе! Я смогу контролировать тебя!»       «Ты просто страшилка из детских сказок!»       «Я тебя не боюсь!»       - Если бы ты действительно не боялась меня, то не пряталась бы под теми гнилыми ветками, что ты называешь крышей. Давай, покажись, раз такая смелая!       Гогочущий хохот пролетел над некогда зеленым и красивым лесом, что сейчас потерял все свои краски. Многие деревья, не выдержав давления, вырвались из земли с корнем, другие сломались, оставляя за собой уродливые огромные пни.       Небольшая хижина, что была в центре полянки в этом лесочке, была развалена и уничтожена. Трава и клумбы, что когда-то усердно взращивались крохой, были раскурочены и разбиты.       Дождь крапал не прекращаясь. По бледной щеке малышки скатилась кристально чистая слеза, сверкающая болью, отчаянием и страхом.       - Когда это все кончится? – прошептали искусанные губы девчушки, после чего отовсюду раздался устрашающий звук тяжелых шагов.

***

      Когда на улице стало заметно вечереть, Юки решила вытащить Кушину из вязких, словно болото, раздумий, чтобы решить, где им устроить ночлег. Вообще-то, она могла бы и сама сделать это, ведь видела, что подруге нужно было время, свободное личное пространство и покой, но знаний в подобной сфере у нее совсем не было.       Очнувшаяся от долгой дремы девушка не сразу поняла, чего от нее хотят, но когда вспомнила, что она между прочим на миссии, звонко шлепнула себя ладошками по щекам, чтобы не уходить в прострацию. Подозвав к себе мальчишку Хатаке, чтобы отвлечь себя от смурных мыслей, она стала разъяснять ему некоторые аспекты, которые шиноби должен учитывать при выборе места для ночлега, а также правила, что должны быть выполнены после: проверка территории, установка ловушек, применение некоторых следящих и сигнальных дзюцу.       Пока юные шиноби определялись с местностью и положением жилища, Юки вытащила из своего походного рюкзака конспекты, документы и задание и стала повторять их про себя, периодически нашептывая себе под нос различные высказывания клише. В голове она старалась составить примерный диалог того разговора, который уже завтра ей предстоит прожить в реальности.       Из того, что она знала о жителях гор, к которым они держат путь было совсем немного сведений: во-первых, все они очень консервативны и упрямы; во-вторых, за несколько месяцев, ситуаций незапланированного нахождения шиноби Конохи на территории данного селения не случалось, ведь их просто не пускали туда; и в-третьих, стоит упомянуть, что ранее глава горцев не шел на компромисс с Хокаге ни одного раза, когда последний отправлял людей с заманчивыми предложениями для него.       Принимая все изученное во внимание, Юки, буквально, хваталась за голову в отчаянии. Она и не надеялась выполнить эту миссию, несмотря на то, что усердно и долго восстанавливала все свои дипломатические способности. Из глубоких раздумий ее вырвал звонкий голос сына.       - Мам, идем уже, всего не выучить! – крикнул Какаши, стоя на другой стороне поляны. – Мы с Кушиной-сан нашли пещеру. Юки собирала все свои бумажки и неаккуратно запихнула их в рюкзак, спеша к Какаши. Малыш прав – ей стоит положиться на свой профессионализм. Никто не станет ее ругать за то, что она не сможет заключить договор с упрямыми и противными горцами.

***

      - Кушина, что с тобой происходит? – ласково спросила Юки, подсаживаясь к подруге, что уже минут сорок смотрела в стену перед собой. Какаши уже давно уютно разлегся у костра на пригретом местечке и крепко заснул, изредка ворочаясь из стороны в сторону.       - О чем ты? – девушка подняла взгляд на юную Хатаке и нахмурилась, в точности повторяя выражение ее лица.       - Я вижу, что с тобой что-то случилось. Расскажи мне, я правда попробую помочь, милая, - Юки потянулась рукой к голове Кушины, чтобы пригладить ее волосы, но та резко перехватила ее ладонь, крепко сжимая. В глазах брюнетки сияла жалость.       - Не нужна мне помощь, - гневный выпад со стороны Узумаки хоть и был тихим, - все же никто не хотел, чтобы Какаши проснулся, - но испугал Юки, заставив отшатнуться.       В отражении карих глаз подруги Кушина увидела себя: разгневанную, взъерошенную, скалящуюся. Одним словом, пугающую. Она резко отпрянула от девушки и отвернулась в другую сторону, кутаясь в наброшенный на плечи зеленый жилет шиноби.       - Ложись спать, Юки. Мне нечего тебе сказать.       Девушка удивленно смотрела на отвернувшуюся подругу, что настойчиво отвергала руку помощи, протянутую ей, хотя, было видно, нуждалась в ней. Подобрав свое одеяло, она присоединилась к Какаши, ложась лицом к стенке. Поначалу в ней вскипела злость на Кушину, ведь Юки пришла к ней с хорошими намерениями, затем обида одолела ее. А после она поняла, что подруге может помочь какой-то человек, но, к сожалению, она им точно не была. На каменный пол пещеры тихо закапали девичьи слезы.

***

      Сквозь черный туман воспоминаний, Кушина слышала различные голоса. Несходство интонаций, множество слов, путаница мыслей. Где-то в груди комом скрутились, запутались чувства и эмоции, переполняющие тело, но при этом не имеющие выхода.       - Ты понимаешь, насколько важно это задание?       - Понимаю.       - Ответственность… Долг… Ты уверена..? Важный этап в… Поможешь всем…       - Да, я согласна.       Лик Третьего почти мгновенно проявился из темноты и также быстро исчез в ней.       Вокруг было сухо и холодно, воздух был тяжелым и густым, стены пещеры двигались, сужаясь и расширяясь из раза в раз. Страх окутал со всех сторон, голова заныла, гудение в ушах было непрерывным. Совершенно внезапно вспомнилось, что у нее была возможность отказаться, но она ею не воспользовалась. Стоило прислушаться к нему, хоть разок прислушаться.       - Ты можешь отказаться, Кушина, - ласково, располагающе, доверительно.       - Я не могу отказаться! – не просто крик – голос души.       - Можешь! И если сделаешь это, никто не накажет тебя. Мы найдем другого кандидата, - непривычно было видеть его таким эмоциональным. Сильные руки то и дело размахивали в разные стороны, придавая проникновенной речи весомости.       - Но я самый подходящий, и это известно всем, - она колебалась. Стоило быть немного более настойчивым. Срываясь на шепот, она пыталась доказать самой себе, что все не напрасно.       - Это еще ни к чему тебя не обязывает. Ты не должна идти против самой себя, - все без толку.       - Нет, должна. Это моя роль в жизни деревни. Мой долг. Моя обязанность, как шиноби, - пустота в кобальтовых глазах должна была стать сигналом, просьбой переубедить ее. Но она так и не была ни замечена, ни услышана. Собеседник лишь вспыхнул от едва сдерживаемого гнева. Казалось, в таком состоянии он и молнии может метать.       - Черт с тобой! – сквозь зубы шикнул он, отвернувшись. Грудь его резко летала то вверх, то вниз. Зрачки в голубых глазах стали столь маленькими, что, казалось, он сошел с ума. Или медленно сходит. Вместе с ней. – Ты сделала свой выбор, - дверь ее небольшой квартирки оглушительно хлопнула, оставляя хозяйку в тишине и одиночестве.       Ноги ослабли и подкосились, роняя девушку на холодный пол. Вопреки всему, глаза ее были сухими, лицо не исказилось мукой, руки не заламывались от нервозности. Все было пережито внутри.       В лицо выдохнули дым. Запахло жженым табаком. Глаза заслезились, лицо скривилось. Третий отодвинул трубку ото рта, провел рукой по бороде.       - Что ж, больше тянуть нельзя. Приступим, - был отдан худший приказ в ее жизни.       А потом все ее существо воспротивилось. Она кричала, молила остановиться, говорила, что передумала. Но пути назад не было. Боль охватила все тело, заставляя ее медленно сгорать в этом мучительном пламени. Похоже, ее ад начался досрочно.       Было неясно, сколько прошло времени, и как долго она была в подобном состоянии, но с тех пор, как ее сознание угасло, она была готова возблагодарить Бога, в которого никогда не верила, - профессия вынуждала, - за снисхождение для нее.       Сон с завидной периодичностью сменялся реальностью, но она в эти моменты отсутствовала. Трудно было заметить подобные мелочи. Она осознавала, что с этого момента все ее существование – вынужденная мера, постоянная непрекращающаяся борьба без возможности отдохнуть или выбыть из игры. Только если взять билет в один конец. Но это не выход. Наверное…       Порой становилось легче. Словно зверь внутри нее тоже имел страх. И боялся он не чего-то эфемерного, а кое-кого вполне реального.       Именно поэтому, когда она замечала нечто светлое в размытом фокусе своих глаз, сквозь запах гари ощущала его естественный уникальный аромат, чувствовала тепло его рук, спасающих ее от этих острых ледников ужаса, что разрастались в ней с завидной скоростью, она, облизывая потрескавшиеся губы, шептала благодарности и просьбы не уходить. Не оставлять ее одну наедине с этим кошмаром.       И он слышал ее. Все время проводил рядом с ней, охранял ее сон, держал за холодную руку, когда становилось совсем страшно. Уходил редко и не надолго.       Кушина была признательна ему. Она бы никогда не подумала о том, что он может бескорыстно помочь ей.       Он периодически вытаскивал ее из страшной темноты, что теперь жила внутри нее, и не давал опуститься на дно. Да, в некотором роде, Минато стал ее спасением.