Всё, что в твоих силах

      Семь утра. Молодой падаван мог бы ещё спать и спать, но у серого прямоугольного будильника были другие планы. Подняв голову, Асока пошарила рукой по тумбочке в поисках надоедливого пищащего предмета. Найдя выключатель, она хлопнула по нему и упала обратно на подушку. Дверь открылась, и резкое шипение пронзило монтралы Асоки. — Ну же, Шпилька! Вставай! Сегодня важный день! — Радостно воскликнул Энакин, хлопнув в ладоши. Тогрута натянула одеяло на голову и недовольно буркнула. — О, Сила… Не напоминай мне. — Ну же! Тебе нужно готовиться к выходу! — Асока слышала, как Энакин ходит по комнате, направляясь к стулу. — Сила, Шпилька, тебе обязательно бросать свою одежду сюда? — Зевая и потирая глаза, Асока села. Она задумалась на мгновение, а затем посмотрела на вещи, висевшие на спинке стула. — Мне не нравится, когда одежда пахнет стиральным порошком. — Сонно ответила она. Людей это могло не беспокоить, но её обоняние как тогруты было намного сильнее человеческого и даже обычный запах мыла мог вызвать несильную головную боль. — Он приятно пахнет! — Не для меня. — Одежда упала ей на колени, любезно кинутая Энакином. — Одевайся. — Она уставилась на него, приподняв бровь. — Ах да… — Пробормотал Скайуокер, выбегая из комнаты и закрывая за собой дверь. Закатив глаза, Асока сбросила одеяло и встала с кровати. Она переоделась в свою повседневную одежду, надела сапоги и схватила световой меч. Он ей не был нужен, но без него она ощущала себя слишком беззащитной. Когда она открыла дверь, Энакин был уже там. — Ну же, давай! — Сказал он, мягко положив руки ей на плечо и подталкивая в столовую. Асока отстранилась от него и потёрла сонные глаза, щурясь от утреннего света, что лил изо всех окон. — Вот, садись. — Сказал Энакин, выдвигая стул из-за стола. Асока медленно споткнулась и села. — К чему такое поведение? — Спросила Асока, опираясь головой на руку. — Просто пытаюсь вести себя хорошо, Шпилька. — Сказал Энакин, пожав плечами. — Итак… — Скайуокер убежал на кухню и вернулся с белой чашей, которую поставил перед ученицей. Асока посмотрела в тарелку. Она была наполнена кашей. Будучи Тогрутой, она в основном ела мясо. Иногда она могла есть злаки, но делала это не так уж часто. — Овсянка? — Спросила Асока, с непониманием глядя на наставника. — Да, а что? — Просто… Обычно это не то, что я ем на завтрак. — Ну, сегодня не совсем обычный день. Я читал в голонете, что овсянка хороша перед тестами. — Оу. Это все объясняло. — Молока? — Да, пожалуйста. — Энакин щедро налил молока в тарелку. — Так, давай посмотрим… — Пробормотал он, вытаскивая свой голопад. — Хм… черника… Хочешь черники? — Ну… Почему нет? — Энакин взял пакет черники из холодильника и высыпал немного в тарелку Асоки, затем снова сверился со своим датападом. — И… банан? — Кто вообще нарезает бананы в овсянку? — Не знаю, в любом случае он довольно полезен и сладок. — Энакин положил один рядом с её тарелкой. Он подошел к кухонной двери и прислонился к ней, наблюдая, как Асока ест. Примерно через 5 минут она повернулась и посмотрела на него. — Ты что мой отец? — спросила она. — Самое близкое, что у тебя к нему есть. — Сказал Скайуокер, усмехнувшись и пожав плечами. Она улыбнулась и вернулась к еде. Когда она закончила, Энакин быстро забрал чашку и тарелку. — Готова идти? — С улыбкой спросил учитель, ставя посуду в раковину. — Угу. — Сказала тогрута, встав и задвинув стул обратно. Теперь, когда она проснулась и подкрепилась горячей едой, сил у неё прибавилось. — Спасибо, мастер! — Она направилась к двери. — Эй, меня подожди! — Позвал её Энакин. Асока обернулась и посмотрела на него. — Ты… Пойдёшь со мной? — Ага. — Сказал он, улыбаясь, как будто это не имело большого значения. Она задумалась. Что ж, было бы здорово пойти не одной. — Хорошо. — Весело сказала тогрута. — Пошли! — Энакин последовал за ней к двери, и они шли тихо в течение пары минут, прежде чем Энакин нарушил тишину. — Итак, наука, верно? — Спросил он. Асока посмотрела наставнику в глаза. Откуда он это знает? — Да. — Как ты себя чувствуешь? — Нормально. — Тогрута пожала плечами. — Ты учила? — Немного. — Возможно, это отчасти была ложь. Возможно, она просидела за учебой до 12 часов ночи, а может, и нет. Но она не хотела, чтобы он знал об этом. Энакин кивнул. — Ты же не хочешь переусердствовать с учебой? — Спросил он. Асока уставилась на него, гадая, не прочитал ли он её мысли. Если так, то ей придётся узнать как он это сделал. — Что? — Ничего.       Вновь воцарилась тишина. Они подошли к классу и остановились перед дверью. — Асока. — Сказал Энакин, смотря ученице в глаза. Она посмотрела на него. — Сделай это на «отлично». Хорошо? — Хорошо. Пока, учитель. — Тихо сказала она, подойдя к двери. Асока вздохнула. Она должна это сделать. Если она этого не сделает, он будет разочарован. Возможно, даже рассердится. Он может отослать её обратно. Вздох за спиной вырвал ее из мрачных раздумий. — Шпилька. — Она обернулась на звук голоса Энакина. — Вообще, можешь не делать на «отлично». — Сказал он. Она нахмурилась и в замешательстве склонила голову. Что… — Сделай всё, что в твоих силах. — И он улыбнулся. Не дерзкая ухмылка, а искренняя, заботливая улыбка. Улыбка, которая может быть только у гордого отца. Несколько секунд Асока просто стояла, глядя на эту улыбку, навсегда сохраняя её в своей памяти. Потом она кивнула и улыбнулась в ответ. — Обязательно. — Сказала она. — Спасибо, мастер. — Не за что. — Ответил он. — Теперь иди. Не опаздывай. — Асока помахала рукой, повернулась и вошла в класс. Она заставит Энакина гордиться собой. И пока она делает для этого всё возможное, она знала, что он всегда будет горд ею.