Галерея

      Чонгук проснулся с ужасным ощущением пустыни во рту. Пить хотелось настолько, что он мог Байкал опрокинуть. Отрывая голову от подушки он понял, что на жажде дело на закончилось, башка трещит, а взгляд никак не хочет фокусироваться на… Стоп. Где он? Это не его комната, это даже не его дом.       Перекопав в памяти обрывки вчерашнего вечера, что далось не без труда, Гук вспомнил, что приехал домой к менеджеру Киму, дорогой в такси спал на его плече, потом поднимался в лифте почти полностью повиснув на нем, принимал из рук босса стакан воды, а дальше провал. Ни одно воспоминание не желало идти на контакт.       Перевернувшись на другой бок, младший заметил спящее рядом тело менеджера Кима. Он вытянулся на своей половине кровати в полный рост. Одеяло сползло на поясницу и оголяло голый подтянутый торс. Натуральный оттенок смуглой кожи контрастировал на белой простыне и притягивал взгляд. — Проснулся? — спросил Ким, не открывая глаза. Хотя он и не отличался чутким сном, все же находится с кем-то в одной постели у себя дома для него непривычно. — Спи, пока будильник не прозвенел. Тебе полезно. А потом будем лечить тебя. — Не могу, голова болит. И уже светло, — отозвался Чон хриплым еле слышным голосом. — На тумбочке таблетки и вода. Если сможешь встать, то закрой шторы, будет темно. Только дай мне выспать этот оставшийся час. — Угу, — прохмыкал Чон. Обычно утро — это его время суток: зарядка, пробежка, свежесваренный кофе. Целый ритуал, чтобы начать день с той ноги. Но сегодня только разбитость, гнездо на голове, полоса от подушки и полное отсутствие воспоминаний о том, как он разделся и вообще уснул.       По отрывкам из памяти парень нашёл уборную, ополоснул лицо и вышел с уже более ясными мыслями. Теперь он мог осмотреть чужое жилище, в котором провёл эту ночь. Эта была маленькая светлая однушка-студия, в которой было минимум мебели, лишь диван-кровать, на котором они и спали, кухня уголком, которой, казалось, никогда не пользовались, большой шкаф, занимавший львиную долю пространства и зеркало в полный рост. Гук отметил, что на светлом фоне то тут то там были цветовые акценты преимущественно зелёных оттенков: зелёный диван, абстрактные картины, декоративные подушки, горшки с цветами. Они были повсюду — маленькие и побольше. Просто зелень без всяких бутонов. Смотрелся интерьер очень свежо и минималистично. Младшему нравилось такое. Это создавало ощущение порядка, а беспорядок он терпеть не мог. Иногда даже за старшим братом перестилал кровать, так как его вариант накинутого абы как покрывала не соответствовал феншую младшего. Осмотревшись, Чон приземлился обратно на кровать и уставился на точку в полу. — Ты уже не уснёшь, да? — вяло тянет Тэхён, не надеясь на обратное. Он приподнимается на локтях и смотрит на то, как парень отрицательно мотает головой. — Тогда начинаем лечение.       Тэ достаточно бодро выбрался из кровати, продефилировал в одних боксерах до кухонного гарнитура, поставил перед собой два стакана, прозвенел бутылкой из холодильника, разлил по бокалам янтарного цвета жидкость и подал Чонгуку. — Это что, пиво? — изумился тот. — Оно самое. — С самого утра пиво? Босс, мы что, на работу не идём? — Пей давай! Это приведёт тебя в норму быстрее, чем любой антипохмелин. Тем более это 0.33 на двоих. Считай и не было ничего. Хорошо я в тебя запихнул вчера пару ложек абсорбента, отравления нет, и на том спасибо. — Вы меня лекарством ещё поили? — Ага, переживал за своё постельное белье, вдруг заблюешь, — отшутился старший. — Спасибо, менеджер Ким. — Так, завязывай с этим «менеджер Ким». После всего, что между нами было, можешь вне работы звать меня «хён».       Чонгуку кажется от этой фразы поплохело. Что это между ними было? Он же не помнит ничерта. Только сейчас начинает складываться пазл, в котором он встретил своего начальника в гей-клубе. В гей-клубе, который был полон, барабанная дробь, геев. И его босс, получается, тоже там не случайно оказался. И что между ними могло произойти? Они проснулись в одной постели. Полуголые. Состояние такое разбитое, что если бы его вчера избивали, он бы не понял. — Ты на мне литр своих слюней оставил. А потом я нёс тебя на руках, как невесту, потому что со спины ты сползал, — поясняет Ким.       Каких ещё слюней? Когда? Они что, целовались? А как спросить-то? Чон может только не моргая пялиться на старшего из-под челки, сглатывая слюну в ожидании продолжения этой неловкости. — С ширинкой твоей, конечно, пришлось повозиться. Шесть металлических пуговиц! Ты про молнии вообще слышал, чувак?       Гей-паника подобралась к самому горлу и застряла в нём комом. Тэ уже после фразы про слюни понял, что его слова интерпретируются в другом направлении, но продолжил наводить суету. — Надеюсь, мы не разбудили соседей, а то они уже пожилые, им нужен крепкий стабильный сон.       Тут у Гуки уже челюсть сама собой вниз поехала. — Ну что, Чонгук-а, будешь мою кожанку от своих слюней отмывать? Это, между прочим, Acne Studio.       Младший тут же понял, про какой литр слюней говорил его начальник. После того, как его отпустило, он не удержался и треснул стоящего напротив парня ладонью по коленке. — Ау! Ты чего творишь, мелочь неблагодарная? — Техён хён, да Вы меня так перепугали! Зачем так шутить? — возмущённо выпалил младший. — А что такого страшного могло произойти? Ты думал, что я воспользовался твоей пьяной тушкой? — в голосе чувствовался напор. — Н-нет. Нет, я так не думал. То есть, если честно, после Ваших слов… Вы ведь гей, менеджер Ким? — виновато и очень тихо спросил Гук, как будто боялся оскорбить. — Ну гей, и что с того? Я должен был набросится на тебя, раз ты мужик? — скрестив руки на груди, Тэ смотрел сверху вниз прямо в лицо младшему. — Нет, я не это имел в виду. Просто я не помню ничего, а тут Вы так двусмысленно шутите. Я не из тех, кто считает, что геи готовы переспать с любым, кто подвернётся. Простите меня, менеджер Ким. — Мы это уже обсуждали. — Что обсуждали? — «Менеджер Ким» обсуждали. — Простите, Тэхён хён. — Техён хён звучит как эхо, так что выбери что-то одно, — потребовал старший, а потом уже мягче, — спасибо тебе, что адекватно воспринимаешь мою ориентацию. — Да не за что… хён. Прости, что сомневался в тебе. Я испугался не из-за того, что между нами могло что-то быть, а из-за того, что я этого не помню.       Тэхён аж сглотнул от такого заявления. — И вообще, может я не твой типаж, так что нечего тут было панику разводить. Спасибо, что позаботился обо мне. Хён.       «Ага, не мой типаж! Конечно», — Тэ реально сейчас пожалел, что не воспользовался отключкой младшего, ведь тот на все сто процентов в его вкусе. Финальный гвоздь в гроб забило тело Гука, которое Ким изучил вдоль и поперёк, пока стаскивал с пьяного в хламидию парня одежду. Но раз уж ему придумали образ благородного рыцаря, нужно тому следовать. — Не за что, Бэмби. Это ведь я позволил этому случиться. Ещё и курить научил. Если бы не та сигарета, ты, возможно, и на своих двоих бы передвигался.       Бэмби? Уже и милые прозвища подъехали. Хотя младший и не был против. Он наоборот стал ещё сильнее топорщить свои оленьи глазки на парня. — А пиво, кстати, помогает. Уже не так паршиво. — А я что говорил. Дуй в душ, там на стиралке новое полотенце. А я пока подыщу тебе одежду для работы, твоя прокуренная толстовка не успела высохнуть после стирки. — Вы и вещи мои постирали? — все-таки не получилось у младшего резко перейти на ты, так что иногда проскакивала уважительная форма. — Ну, я, как твой руководитель, не позволил бы тебе работать в таком помятом виде. Так что в любом случае нужно тебя во что-то нарядить.       Чонгук согласился и отправился принимать банные процедуры, пока Ким ковырялся в своём огромном шкафу, битком заполненном одеждой. Подобрав подходящий комплект из объемной темно-серой рубашки в крупную белую клетку и свободных джинсовых джоггеров, он начал отпаривать лук с мыслью «лишь бы эти качковые ляжки вошли». И они вошли. Все вещи оказались в пору, в меру объёмные. Чон смотрелся в этом очень уютно и расслабленно. Именно такое ощущение хочется испытывать после похмельной вечеринки — комфорт и свободу. Сам Тэ, приняв душ, облачился в очередной чёрный костюм и белые кеды, нанёс пару пшиков парфюма с нотками кожи и позвал младшего на выход. — Сейчас ещё в Starbucks заскочим за эспрессо с молоком и наше воскрешение будет завершено.       Так и вышло. После дозы кофе и круассана, Чон был полон сил и готов к работе. Когда они пересекли порог Galleria, от ночных посиделок не осталось и следа. Ким предложил сходить вместе на обед, так как для завершения ритуала Гуку необходим был острый бульон, который в столовой для персонала не подавали, поэтому, условившись встретиться в два часа дня, парни разошлись по своим рабочим делам.

***

      Чимин и Давон тоже уже вполне свежие и выспавшиеся встретились в 12 дня перед главным входом в COEX. У них не было цели купить что-то конкретное, поэтому они просто слонялись по отделам, попутно что-то примеряя и обсуждая. — В общем из-за этого мы и оказались вчера в том клубе. Спасибо моей знакомой, иначе так бы и не встретились, — заканчивает свой рассказ девушка. — Это вы очень удачно зашли, — лыбится Чим, — а то бы мне пришлось этих двоих сводить гораздо дольше. — Ты правда думаешь, что у них может что-то получиться? — удивленно, но с надеждой интересуется Давон. — Чонгук, он ведь не гей. У него и серьезных отношений то никогда не было. Если бы не взгляды, которыми одаривают его девушки, я бы вообще думала, что он девственник. — Раз у него не было серьезных отношений, как ты можешь утверждать, что он не гей? Не все парни с самого начала осознают, что их тянет к своему полу. У многих был первый опыт с девушкой. Например я. У меня до 19 лет были одни девчонки, но потом я понял, что близость с ними не будоражит меня, не приносит того кайфа, который описан в книгах и воспет в песнях. И я попробовал с парнем. И уже даже на уровне ощущений понял, что это намного ближе мне, намного естественнее. — Может так и есть, я не исключаю такой возможности. Тем более твой друг — единственный человек, о котором брат сказал больше двух предложений. Он его ещё и нарисовать хочет. Но дело в том, что у нас в семье вообще не особо приняты отношения. Я и Хося — копия отец. Мы с братом уже к тридцатке клонимся, а серьезных отношений не было. Отец тоже женился поздно, и то была его коллега. Наша с Хосоком мама. А потом она умерла. Болела. Онкология. А папа ведь онколог, он сейчас отделением руководит. Тогда ещё не руководил, но был уже очень успешным врачом. Маму не смог спасти. Постоянные рецидивы. Я этого не помню, мне тогда 3 года было, Хося вообще ещё младенец. Мне бабушка рассказывала. Мама просто устала, не смогла больше мучить папу. — Девушка вздохнула и продолжила дальше. — Он целых два года был один. Воспитывал нас с братом, тогда ещё бабушка с дедушкой жили с нами. А потом появилась мама. Та женщина, которая нас с Хосей воспитала, родная мама Чонгука. Она меня научила видеть искусство. А его вообще одарила таким талантом, что взгляд от его работ оторвать нельзя. Вот Гуки в неё, надеюсь. Мама более чувственная, у неё другие приоритеты. Она нас всех под своим крылом отогрела, и папу тоже. Но тема отношений никогда не обсуждалась в нашем доме. Потребности такой не было. Вот мы и не умеем различать чувства, — пока Давон говорила, она шла и смотрела перед собой, а когда закончила, повернулась к Паку.       Вот пример человека, который эмоции свои точно не держит. Уже Ниагарский водопад из глаз, нос красный, губы дрожат. — Ты обязательно влюбишься! Я обещаю! И Хосок влюбится! Чонгук уже втюрился, я уверен. Я всем помогу, всем пару найду. Семья Чон будет самой счастливой и самой любимой на всем свете! — Чим вцепился в девушку и мотал ее из стороны в сторону, как неваляшку.       Давон сама не понимала, почему доверилась этому парню, которого знала меньше суток. Почему рассказала историю её семьи, которая даже в стенах дома редко обсуждалась, хотя все о ней знали. Возможно, ей захотелось поделиться с кем-то, кто на ее взгляд был дружелюбно настроен, кто, как ей показалось ночью, открытый и добрый человек. Но она никак не ожидала увидеть настолько искреннюю реакцию, такие сильные переживания за неё и ее семью. Глядя на это, девушка рассмеялась в голос и добавила: — А может и правда пора?

***

      Тэхён и Чонгук уже сидели в кафе на первом этаже Galleria, когда Чим написал старшему, что они с Давон закончили шоппинг и присоединяться к обеду через 15 минут. Не то, чтобы Тэ был против, просто он уже заранее знал, с каким выражением лица будет сидеть Пак, играя бровями и намекая на бурную ночь с Чоном. И ладно бы, если что-то было, неловко конечно, но хоть за дело. Но ничего не было, даже малейшего чмока. Ким просто умыл, напоил лекарствами и спать уложил. Все, как поручал Чимин перед тем, как отправить их к Тэ домой. Но ведь ему же никто не поверит, особенно если учесть его репутацию нагибатора, который без особых принципов встречается с парнями для разового секса. А тут такая няша пьяна в его кровати. Да он сам бы себе не поверил.       Когда парочка новоиспеченных друзей присоединилась, Чон уже поглощал свой острый бульон, а Тэ ковырялся вилкой в лососе. На удивление подъёбов сразу не последовало, что выбило Кима из колеи, он то уже весь на изготовке парировать чужие атаки.       Давон сразу начала интересоваться самочувствием брата и убедившись, что он в полном порядке после антипохмельного курса менеджера Кима, выразила ему чуть ли не официальную благодарность за то, что помог ее младшенькому пережить похмелье и дойти до работы. — Я знала, что на Вас можно положиться. Пожалуйста, продолжайте дальше заботиться и моем братике. — Слышал, Бэмби? Меня твоя нуна попросила заботится о тебе, так что ты теперь не пьёшь.       Услышав это милое, так неосторожно брошенное Тэхёном обращение, двое сводников аж на стуле подпрыгнули от восторга, обратив своё внимание на младшего. — Ну хён, было весело. Мне правда понравилось тусоваться с тобой. Я бы не прочь так зависать время от времени. Я обещаю, что не буду больше так нажираться. — Ну ок. Но ты пьёшь только со мной, чтобы я мог контролировать дозировку. Мне не нужны на рабочем месте полуживые зомби, которые весь день мнутся у кулера с водичкой.       Младший на это мотнул головой вперёд-назад, мол, договорились и продолжил есть свой суп.       Парочка сводников несказанно обрадовались такому быстрому переходу на ты между своими подопечными. Действительно, этот вечер неплохо сократил им время до достижения поставленной цели.       После того, как официант принял заказ у Чимина, у того на телефоне высветилось уведомление. Пак быстро смахнул его вверх и попросил официанта, который только отошёл, собрать его заказ с собой. — Какие-то дела? — поинтересовалась девушка, которой уже принесли ее чизкейк. — Да, мне нужно срочно отлучиться. Спасибо тебе за компанию. Нужно обязательно встретиться на выходных, — ответил ей Чим, а потом повернулся к Тэ, ведь тот единственный знал, что это за срочные дела, которые ждут его на конкретной лавке напротив здания их работы. — Увидимся, Тэ. Я позвоню. — А куда ж ты денешься? Давай, удачи, — и, похлопав друга по плечу, он вернулся к расчленению лосося на тарелке.       Паку достаточно быстро принесли его пасту с креветками, которую он чуть ли не на ходу отобрал у официанта и поспешил на выход. Перед тем, как выйти из дверей, он отдышался, успокоился, поправил на себе джинсовую куртку, и только потом толкнул дверь. На лавке сидел Юнги и ковырялся палочками в коробке с китайской едой. Увидев приближение блондина, он быстро освободил место рядом с собой от рюкзака и переложил его на другую сторону. Парень опустился рядом без лишних слов и начал открывать коробочку с едой. Он не собирался начинать диалог первым, и так уже сделал большое одолжение, придя сюда по первой просьбе. Дальше Мину карты в руки. — В пять у меня самолёт в Пусан. Я сейчас пообедаю и сразу поеду в аэропорт.       Реакции от Пака на это заявление никакой не последовало. Он продолжил перебирать вилкой в ланч боксе. Не ту информацию он хочет сейчас услышать. — Это всего на неделю. У них вчера клиентская база слетела вся. Мне нужно ее починить. А ещё найти сотрудника, который будет там постоянно поддерживать работу системы.       Блондин кивает и продолжает есть, мол, спасибо, что держишь в курсе. — Я выберу одного из уже имеющихся кандидатов и до выходных обучу его работе с CRM. Уже в пятницу вечером прилечу.       Выражение лица Чимина приобретает гневный оттенок. Он ему тут свой органайзер на неделю презентует, или всё-таки по делу будет говорить. По их делу. — Малыш, — робко продолжил Юнги, — я подумал над твоими словами вчера, и я для себя точно знаю ответ. Но я в этот раз хочу сделать все правильно, хочу, чтобы ты меня понял. Для тебя хочу. Поэтому сейчас я уеду, но когда вернусь, обещаю, ты не будешь сомневаться во мне. Я подумаю и постараюсь найти слова, которые будут понятны тебе, — все это Мин сказал, обращаясь к своим ладоням, лежащим на коленях. Он не заметил, как Пак перестал жевать и опустил свою вилку, тоже пялясь на ладони старшего. Когда тот встал, чтобы подойти к уже подъехавшему такси, блондин поймал его за руку, переплел пальцы, развернул к себе лицом и сказал с места: — До выходных. Мягкой посадки.       Мин поджал губы и кивнул в знак согласия. — И десерт не забудь, — Пак достал из внутреннего кармана куртки кокосовый батончик, который так любит Юнги и на который у него нет аллергии, и протянул парню. Тот перехватил его, задевая пальцы Чимина как бы случайно, но чрезвычайно нежно. Шоколадка ещё холодная. Чим ее только купил. Уже знал, когда шёл сюда, что они помирятся, сам то он кокос не переваривает, только в поцелуях. Невозможно ему не помириться с этим хмурым котом. Его котом.       Ну что ж, он готов подождать всего каких-то пять дней, чтобы получить своё признание. Чимин уже знает, что это будет очень долгая неделя.

***

      Просмотр подкрался незаметно. Но Чон был готов к нему ещё две недели назад, поэтому совершенно спокойно собрал все заслуженные ахи-вздохи от членов приемной комиссии, получил свой высший балл за курсовую и отправился в столовку, ждать, пока закончится оценка преподавателей и начнут пускать простых смертных. Мать и сестра были уже на подходе, но не они были в топ 3 самых ожидаемых гостей, а менеджер Ким. Придёт ли он?       С понедельника они толком не виделись и не общались. После обеда Ким провёл обещанную лекцию по выбранным Чоном брендам, как и ожидалось, было безумно интересно и познавательно. Проверку усвоенного материала они назначили на пятницу, поэтому напрямую больше не было повода пообщаться, а отвлекать начальника по мелочам не хотелось. Все это время Чон наблюдал со стороны за Тэхёном и отметил, что тот действительно много работает, постоянно. Даже на обеде в своём маленьком офисе он заполняет какие-то таблицы и пишет электронные письма. Только когда Чимин приходил позвать его на обед в кафе, тот оставлял свои блокнот и планшет и шёл за другом. Зато Черин заботы о личном времени менеджера Кима не разделяла. Миллион тупых вопросов от «ой, я забыла, в какую я завтра смену» до «менеджер Ким, а я могу работать с такой длинной юбки? Там же ничего не видно? Посмотрите, я нагнусь». И смех и грех. С одной стороны Чон понимает, что девице ничего не светит, так как предмет ее воздыхания по мальчикам, но с другой стороны парня бесило то, что Ким Черин отнимает у настолько занятого человека его драгоценное время своими глупыми вопросами. Короче говоря, конкретного ответа на то, придёт Ким Тэхён на просмотр или нет, Чонгук не получил, поэтому надежда умирает последней.       На курсовой работе Гука изображён преподаватель по игре на фортепиано из их универа. На полотне он в процессе репетиции и подготовки к годовому отчетному концерту. Как и говорил Чон, в его работах и правда много цвета. Он писал в таких направлениях как импрессионизм, постимпрессионизм, модерн, фовизм и некоторых других, в зависимости от настроения. Но была одна общая черта в его портретах, которая определяла его авторский стиль — не смотря на абстрактный размытый фон, который перемешивается с одеждой и волосами, делясь цветом между собой — лицо, а в особенности глаза, всегда были четкими. Да, краска тоже выходила за контуры и наслаивалась на предыдущие мазки, да, цветовые оттенки были экстравагантны, но невероятная схожесть всегда присутствовала в выражении лица, изображённого на портрете. Ещё был один момент — несмотря на все буйство красок вокруг, сами лица были грустными, а глаза как будто заплаканными. У его полотен было мистическое настроение, там была тайна. Может быть поэтому и не удавалось никому отвести от них глаз и остаться равнодушными.       Чонгук никогда не описывал свои картины, не разъяснял для масс банальное «художник хотел сказать». И подписи были короткими и очевидными. Например эта его работа носила простое название «Пианист». На ней же ведь изображён пианист за инструментом, на рояле ваза с пышными пионами, сбоку цветастая штора развевается от ветра, уравновешивая цветовые пятна. Не назвал же бы он ее «Пианист за роялем, на котором стоит ваза с пионами, а сбоку штора». Или что-то более абстрактное и неочевидное из разряда «Последний прогон». Зачем все это? «Пианист» вполне соответствовало тому, что там изображено. Остальное все додумают за него.       Вот уже и матушка с сестрой подошли, посмотрели, повосхищались, отсняли для отца достаточно материала, ведь сама картина останется в стенах академии, будет, как и другие работы Чона, украшать парадные залы. Времени было уже ближе к шести, парень и не надеялся на то, что желанный зритель придёт. Однако, обсуждая с Давон картины его одногруппников, он увидел, как она замолчала, приподнялась на носочки и начала интенсивно махать: — Мы здесь, менеджер Ким! Идите к нам, — и, переводя взгляд на мать, добавила, — это босс нашего Чонгука. Он тоже интересуется искусством.       Молодой человек, увидев знакомые силуэты, быстро зашагал навстречу, растягивая губы в приветственной улыбке: — Добрый день! Прошу прощение за опоздание, я рад, что успел и застал вас здесь. Давон-нуна, Чонгук-щи, — поздоровался он, — а Вы должно быть госпожа Чон, Чонгук так похож на Вас, — адресовал Ким свою догадку матери семейства и поклонился. — Вы очень проницательны, молодой человек, — улыбаясь ответила женщина. В ней сложно было не узнать мать Гука, ведь они были похожи, как две капли, особенно огромные чёрные глаза и пышные ресницы. — Зовите меня Тэхён. — Что ж, Тэхён, вы тоже интересуетесь искусством? Или просто решили поддержать своего сотрудника, выражая тем самым лояльность компании к персоналу? — Мама! Это что, допрос? — начал было младший. — Не то, чтобы я очень разбирался в искусстве, для этого у меня не хватает знаний, но я люблю проводить время в галереях. Да и почему бы не поддержать своего сотрудника? Совмещаю, так сказать.       Госпожа Чон была удовлетворена ответом и продолжила: — Может у Вас есть любимые направления или художники, которых Вы предпочитаете? — На самом деле в этом вопросе тоже нет ничего конкретного. Ещё с детства я любовался работами ван Гога, позже меня заинтересовал Климт, а совсем недавно я остался в полном восторге от выставки Босха и Брейгеля. И таких примеров ещё много, так что не могу выделить что-то конкретное. — Что ж, это действительно мастера своего дела. Неудивительно, что они производят впечатление. А как Вам картины Чонгука? — К несчастью, ещё ни одной не видел. Но пришёл специально, чтобы это исправить, — и парень на каблуках развернулся к полотну, напротив которого стояла семья Чон. Тэ не знал, что это работа одногруппника Гука, а не его. На полотне был изображён натюрморт в стиле голландской живописи семнадцатого века. Насколько Тэхён был осведомлён, Чон специализируется на портретной живописи, поэтому увидеть перед собой бутылки и фрукты никак не ожидал. Это немного смутило парня, поэтому он не найдя, что сказать, просто беззвучно открывал рот.       Гук, заметив смятение старшего, решил прийти на помощь: — Это не моя работа, хён. Моя в другом зале, — с улыбкой произносит тот. — А, да? А я то и думаю, чего краски такие скучные. Веди, показывай. — Да-да, Гуки, веди господина Кима к своему шедевру, а мы с мамой пойдём, на маникюр записаны. Тебя дождаться не сможем, там очередь к этому мастеру, мы еле пробились, — тараторит сестра, беря мать под руку и разворачиваясь в направлении выхода, — поэтому до дома сам доберёшься. Рада была видеть Вас, менеджер Ким. — Приятно было познакомиться, Тэхён, позаботьтесь о моем сыне, — добавляет мать семейства и удаляется вместе с дочерью.       Чонгук уже не первый раз наблюдает, как его сестра переобувается в воздухе, когда дело касается менеджера Кима. Да и когда она такой любезной стала? В любом случае ему не ясна природа такого ее поведения. Но долго рассуждать об этом времени не было — прямо перед ним стоял тот самый желанный гость, которого художник ждал больше остальных. Они направились в соседний зал. — Спасибо, что нашёл время и пришёл, хён, — с усилием перейдя на ты начал младший. — Извини, что опоздал. Чимин тоже хотел прийти, но ему позвонил клиент и попросил сделать подборку, так что надеюсь, что ты позволишь сделать фото своей работы, иначе он меня не простит. — Конечно. Сколько угодно. Я покажу тебе ее, — хотел было направить старшего Чонгук, но тот уже не слышал. Он как с цепи сорвался и целенаправленно двинулся в сторону картины, которая забрала все его внимание. В сторону той самой, его картины.       Остановившись на расстоянии двух метров, Ким начал более детально рассматривать полотно, убеждаясь в том, что ему не показалось. Перед ним был шедевр в сравнении с тем, что ещё висело на стенах в этих залов. Завораживающую красоту и невероятное настроение передавали краски на холсте. Тэ молчал, всматривался, жмурился, отходил чуть дальше, подходил ближе. Не заметил, что уже не один, Чон подошёл к нему и тоже смотрел на полотно. Подробно изучив работу, старший перевёл взгляд на маленькую табличку сбоку: Чон Чонгук.«Пианист». — Чонгук. Это восхитительно, — снова вперев взгляд в картину, произносит Ким совсем тихо своим бархатным голосом.       А Чон в этот момент смотрит на заинтересованный профиль своего начальника, который под впечатлением от произведения, проявил на своём лице невиданный до сели спектр эмоций. Он был поражён увиденным и не скрывал этого, как и Чонгук, который не отводил взгляда от красивого лица. К слову, сегодня Тэ выглядел просто превосходно, он и опоздал то потому, что наводил марафет перед зеркалом и долго решал, в чём уместнее будет пойти на такого рода мероприятие. Чон ему нравится и перед ним хочется выглядеть на все сто. Его смоляные волосы были слегка растрёпанны в небрежную укладку, челка спадала на темные большие глаза, силуэт из чёрной водолазки и такого же цвета костюма делал образ мистическим, неземным. Глаз не оторвать. — И правда, восхитительно! — восторженным шёпотом произнёс младший.       Не поняв, что конкретно тот имел в виду, Ким повернулся к Гуку и провалился. Провалился в эти блестящие чёрные глаза, что смотрели на него не мигая. Смотрели, как на божество, а на приоткрытых губах была легкая улыбка. Улыбка от того, что парень, стоящий напротив поверить не может, что встретил это самое божество, и зовут его Ким Тэхен.       Они смотрели не отрываясь в чёрные бездны друг друга, которые накрывали с головой, никто не отводил взгляд, не мог добровольно нарушить этот зрительный контакт. — Хён, ты знаком с русской живописью? — Не то, что бы, — еле слышно отзывается Ким, делая шаг вперёд. — Когда то давно, когда мне было 12, мы всей семьей ездили в Россию. Мы были в Москве и, конечно же пошли в Третьяковскую галерею, — начал рассказ Чонгук, также сократив немного расстояние. Говорил он тихо, как будто рассказывал тайну. А глаза все блестели, высматривали огонь во взгляде напротив. — Там, в одном из залов я нашёл свою цель. Свою музу. Свою судьбу. То, о чем я с тех пор не могу не думать. К чему стремится мое искусство все эти годы, недостижимый идеал. Я нашёл там картину, на которой изображён ты. Теперь я понял, что это за чувство. Почему я не могу оторвать от тебя взгляд, я встречал тебя раньше. — Как называлась эта картина? — уже совсем шёпотом вопрошает Ким. Расстояние сократилось до минимума, а взгляд с глаз скользнул на губы младшего. — «Демон». Врубель. — Выдохнул в самые губы Чонгук и перевёл взгляд на них.       Они настолько близко были друг к другу, что Чон слышал аромат мятной жвачки, исходивший из приоткрытого рта, это дыхание обжигало и кружило голову. Чон уже готов был провалиться в эту пропасть, но рядом появился куратор выставки с очередными поздравлениями юному дарованию.       Парни чуть не отпрыгнули друг от друга, когда их трепетную близость так бесцеремонно нарушил мужчина за сорок, безгранично радующийся тому, что в их академии учатся такие таланты, благодаря чему они могут получать неплохое финансирование от государства. Пока Чон кланялся в благодарность на хвалебные речи, Тэ немного отошёл в сторону, зачесал пятернёй свои волосы назад и порядком отрезвил свои мысли. О чем он вообще думал? Да, он готов признать, что этот оленёнок ему нравится, но целовать его на глазах всего универа, где ему ещё год учиться — не самое обдуманное решение. Оно вообще ни разу не обдуманное, потому что поцелуй выпрашивала не логика, а сердце. Это ему хотелось ощутить мягкость губ напротив, раствориться в неге из приятного томления и тёплого сбитого дыхания. И несмотря на все доводы рассудка, Ким бы сделал это, не подойди этот шумный мужик. Но не время жалеть об упущенных возможностях. Если не сейчас, это не значит, что никогда.       Дойдя до конца зала вместе с куратором, Гук предложил закончить экскурсию. Тэхён помнил о том, что Давон с госпожой Чон уехали на машине, предложил младшему подбросить его до дома. Тот согласился, и, когда они дошли до чёрной Хендай Генезис, тот уселся на переднее сидение, пристегнулся и вбил в навигатор адрес своего дома. Они ехали всего около получаса под спокойную инструментальную музыку. Внутри автомобиля было прохладно, в отличии от духоты снаружи, водил Ким плавно и размеренно, поэтому у Чонгука даже вышло немного расслабиться и отойти от недавно сложившейся ситуации. Он ведь правильно все понял? Его ведь хотели поцеловать? А он хотел ответить взаимностью. Ему ведь не показалось? Но смелости от пережитого стресса не осталось и спросить напрямую парень побоялся. Вдруг всё-таки померещилось.       Подъехав к нужному подъезду Ким ещё раз поблагодарил Чона за приглашение и только сейчас вспомнил, что не сфотографировал картину для Чимина. Тот его убьёт. — Не переживай, хён. Я попрошу Давон ему скинуть пару фоток, она их миллион сделала. — Ты спасёшь меня от мучительной смерти, — улыбнулся напоследок Тэ, пока Гук отстегивал ремень и выбирался из машины. Но выставив только одну ногу наружу тот замер: — Ты так и не дал мне разрешение. — На что? — удивился старший. — Можно нарисовать твой портрет? — просьба звучала очень уверенно, как будто не предполагала отказа. — Сочту за честь, — с доброй улыбкой отозвался Ким. Чон улыбнулся в ответ также добродушно. — Тогда обсудим детали на работе. — Обсудим.       Быстро попрощавшись, довольный положительным ответом, Чон вышел из машины и быстро скрылся за дверьми своего подъезда. А Тэхён вырулил с парковки и отправился восвояси ближе к центру города.       «Демон, значит», — думал Тэ по дороге, а по прибытии в квартиру сразу загуглил эту картину.