Домой

Он не придёт. Олег прекрасно знает, что Сергей не настолько глуп, чтобы попадаться в настолько очевидную ловушку, поэтому не придёт за ним — или пытается убедить себя в том, что именно так и думает. Но от этой простой и логичной мысли во рту ко вкусу крови прибавляется привкус горечи. Не придёт, чтобы не угодить в ловушку — и оставит Олега выбираться самого, как всегда. Это правильно. Так и нужно. Но почему-то дышать становится тяжелее. Связанные руки давно онемели — Олег подтягивается, чтобы хоть как-то их расшевелить, но выходит плохо — раны на спине раскрываются от движений и начинают кровить. Он слышит глухие шлепки капель крови о бетонный пол, морщась от боли, и ждёт, когда его невероятное везение сработает в этот раз. Балка, на которой он висит, рухнет и переломит ему ноги: свободен, но как бы зачем теперь? От постоянного ёрзанья перетрётся верёвка, но он вывихнет себе руку, когда упадёт? Желательно больную, чтобы было совсем уж наверняка. Или всё же Лера примчится с Серёгой в ухе — ему наплевать на чужую жизнь, поэтому по Валерке он плакать не будет. А Олег будет, привязался ведь уже. Из мыслей его вырывает с грохотом распахнувшаяся дверь: и взлохмаченный Сергей в полной экипировке чумного доктора на пороге выглядит… зловеще. Олег видел старые фотографии из газет, но чтобы вживую — это впервые. Он видит со своего места лицо в мелких брызгах крови, абсолютно сумасшедший взгляд, полный злого азарта и улыбку, больше похожую на оскал. От ощущения дежа вю внутри всё сжимается, а по коже продирает морозом; Олег впервые задумывается, что новость о его похищении могла опять отбросить Сергея в его пучину безумия. Вернуть в то состояние, когда он не считался даже с его жизнью, не говоря уже об обычных людях, незнакомых ему — лишь бы добиться нужного результата. Вернуть Птицу и его золотистые искры в глубине голубых глаз. — Серый, я тут, — негромко зовёт он, стараясь держать голос ровным. — Я тут. Сергей разворачивается, вскинув пистолет, готовый к бою — и тут же меняется, из взбешенного и готового убивать в болезненно заботливого. По щелчку пальцев. И Олег — избитый, с лопнувшими сосудами в глазах, один из которых уже не слишком четко видит — улыбается разбитыми окровавленными губами. Не бросил. Пришёл. Сергей ничего не говорит, пока срезает верёвку, подставив под ноги Олега стул, чтобы тот не упал и аккуратно помогает опустится на пол. Лера, вломившаяся следом, застывает на пороге и облегчённо выдыхает, прикрыв глаза ладонью. — Я пройдусь, поищу ещё кого, — неловко говорит она, переминаясь с ноги на ногу. — Там вот. Сергей отрешённо кивает. Он стаскивает перчатки и принимается разминать руки Олегу мягкими движениями, стараясь не причинять лишней боли. И всё так же молчит, поджав губы, глядя чуть в сторону — как и всегда, когда чувствует вину, с которой не в силах справится. Олег, потянувшись, упирается лбом в его висок. — Ты пришёл, — шепчет он с запоздалым облегчением. — Я боялся, что… Сергей чуть отводит голову; желваки на его челюсти вздуваются и опадают. Он злится, это заметно — но не на Олега. — Я не приду, — заканчивает за него Сергей. — Ты думал, что я отправлю за тобой Леру или вообще никак не отреагирую. Имел право, — с горечью добавляет он. — Раньше я бы так и сделал. Олег качает головой и устало вздыхает, прикрыв глаза. От вернувшейся в руки чувствительности хочется застонать — и он позволяет себе негромкий стон. Перед Сергеем не надо держать лицо, особенно когда никаких сил не осталось. Растратил все, пока терпел «нанесение нового украшения», как выразился Дракон, тупым — «специально для тебя, Волк» — ножом. Олег тянется не до конца послушной ещё рукой и зачесывает чужие растрепанные и слипшиеся от крови волосы назад, безмолвно прося успокоиться — от этого прикосновения Сергей уже не уходит, а наоборот чуть сильнее прижимается макушкой к ладони. А затем, чуть развернув Олега за плечо, осторожно заглядывает за спину и его челюсть каменеет, когда он видит рану вблизи. — Я его живьем выпотрошу, — шипит он, машинально сжав кулаки. — И того, кто его нанял. Найду всех до последнего. Олег кладёт ладонь ему на колено и мягко сжимает, привлекая внимание. — Мы всё сделаем, — говорит он, заглядывая в чужие глаза. — Вместе. Хорошо, Серый? Вы всех там убрали? Я сейчас не боец, многим не помогу. Сергей встряхивает головой, вырываясь из мыслей о кровожадной мести, и поднимается, чтобы подать Олегу руку. — Всех, — кивает он и морщится. — Твоя Валера добавила мне работы — добивать пришлось мне. Из-за двери слышится полный возмущения нечленораздельный вопль: «ты обещал, что оглушенных не тронешь!». Олег качает головой — поверила же, наивная — и касается своим лбом лба Сергея. Они стоят так несколько секунд, приходя в себя, ощущая друг друга — живые, рядом, всё хорошо; Лера, заглянувшая было, со стоном выходит обратно. Наконец, Сергей отмирает и протягивает Олегу чистую майку, вытащенную из какого-то потайного кармана. — Подумал, что твоя уже не отстирается, — улыбается он. — Надевай и пойдём домой. Домой. Олег кивает и натягивает на себя футболку с очередным волчьим принтом, — у Сергея своеобразное понятие о юморе, спасибо, что уже сдерживает порывы и не покупает каждую, что увидел — а затем кивает. — Пойдём домой.