Звуки музыки

В этом классе редко бывала тишина. Каждый, зашедший в просторный, светлый кабинет сразу же заметил некоторое количество инструментов за стеклянными полками высоких шкафов, многочисленные нотные сборники и даже рояль, стоявший в центре на небольшом возвышении, словно царственная особа. Музыкальный класс любили все — здесь можно было на какой-то момент оторваться от привычной реальности, обрести покой и гармонию со своими желаниями и порывами. А у детей, вестимо, желания менялись так быстро, что никому не было по силам уследить за их течением. Они как бурный горный ручей, сам создающий себе путь и способный свернуть в любой момент. Никто не знает, что встретит он за следующим поворотом и какие новые горизонты откроет для себя. Тонкие пальцы коснулись клавиш, завершая музыкальную разминку, акцентируя внимание пятнадцати ребятишек на учителе. Гелиос ощущал на себе их взгляды — любопытные, живые. Почему ему так нравилось работать с маленькими детьми, только ступившими на путь познания? Вот поэтому. Их головы еще не были забиты предрассудками и проблемами. Они мыслили свободно и ничего не скрывали. Высказывались так, как ощущали. И поэтому настала пора поговорить с ними совершенно открыто. Так, как он привык и так, как привыкли сами ребята.       — Вы очень красиво играете, — скромно выразилась одна из девочек, сидящих с краю. В классе не было разделения на передние и задние ряды — стулья и столы стояли в один ряд, расположившись полукругом.       — Спасибо, — светло улыбнулся Гелиос, позволяя теперь своим ученикам говорить свободно. Но они — судя по тому, что до сих пор привыкали к новому для них учителю — лишь о чем-то периодически шептались между собой. — Как вы думаете, может ли музыка с нами общаться? Говорить нам что-то? Рассказывать? Убеждать?.. Наперебой дети отвечали — кто-то с уверенностью «да», а кто-то засомневался. Тогда, не вставая из-за рояля, молодой учитель снова коснулся пальцами клавиш, призывая к тишине. Мелодия, которую он решил сыграть, композитор назвал «Осенние путешествия» — Гелиос сыграл лишь несколько тактов и…внимание было захвачено.       — На что было похоже? — закончив, с прежней светлой улыбкой спросил юноша.       — На дождик! — выкрикнул кто-то, одновременно подняв руку.       — На листики, которые кружатся в воздухе! — откликнулся другой ребенок.       — Грустно около окошка сидишь! — послышался третий голос. Дети стали оживленно перешептываться, но очередной аккорд вывел их из атмосферы беседы. Перенес в наполненные солнечными капельками летние деньги, погрузил в шорох травы и трепет стрекозиных крыльев, окатил солеными брызгами прогревшегося моря…       — О, это веселее! — воскликнул голос.       — Тут как будто летние каникулы начались, — заулыбалась та самая девочка, которая делала комплимент в начале урока.       — Как вы это сделали?       — Я пытался показать вам, что музыка говорит с нами, — Гелиос мягко закрыл инструмент и выпрямился перед малышами в полный рост. Спустившись с постамента, он оглядел каждого взглядом, отмечая небывалую заинтересованность во взглядах. — Вы можете о чем-то подумать, а музыка расскажет об этом лучше любых слов. Вы увидели разные картинки сегодня и теперь знаете, на что способна музыка. Она словно человек, но ей не нужны слова. Ей нужны звуки.       — То есть, она может показать, как я люблю маму и папу? — удивленно и чуть недоверчиво спросила девочка с забавными черными хвостиками. У нее не было нескольких зубов, и она забавно шепелявила.       — Разумеется, — Гелиос взмахнул рукой, поддерживая ученицу.       — И как солнышко будит нас по утрам? — поддержали диалог другие дети. — Как птицы красиво поют? Как море шумит?       — Да, — отвечал на каждый новый вопрос учитель.       — А может она выразить, как я есть хочу? — раздался голос розовощекого мальчишки справа от Гелиоса. Дети ответили на вопрос звонким смехом, и это было настолько заразно, что Гелиос и сам невольно усмехнулся.       — Ты знаешь…да, — даже не пытаясь прятать улыбку, ответил мальчику юноша.       — Тогда выражаю, что хочу есть! — пропел ребенок под аккомпанемент звенящего за дверями звонка. «До чего же забавный», - размышлял Гелиос, провожая толпу ребятишек и их воспитателя, пока они бурно обсуждали произошедшее на уроке. Он взял папку с нотами, раскрыл ее и задумчиво набросал несколько строчек. Выходило не очень складно, если не проиграть, и некоторое время после последнего урока Гелиос был занят тем, что подбирал подходящие интонации и аккорды, способные выразить то, о чем до сего момента вроде бы никто не писал. Он не заметил, что на часах уже довольно позднее время — так и происходило всегда, когда его увлекало сочинительство. Спешно ухватив вещи со своего стола, не забывая новый сочиненный отрывок, Гелиос выбежал из школы, попутно едва не столкнувшись с администрацией. Но те к странностям своего музыканта привыкли, и потому лишь мило улыбнулись вслед. Там, чуть поодаль от главных школьных ворот, привалившись плечом к дереву, его уже давно ждали. Ждали, поглядывая на часы да гадая, почему так долго. Не осуждая, но строя бесчисленное множество догадок. «Должно быть, детишки обступили и не давали прохода, пока каждого не обнимет», — шутливо размышлял рыжеволосый молодой человек. Но когда он увидел бегущего к нему Гелиоса, то раскрыл ему навстречу ладони, принимая в свои объятья. Мгновенное ощущение от близости родного тепла заставило забыть все те умные и не очень умные догадки, которые Зойсайт строил в голове.       — Ты долго, — прошептал он ему на ушко, не отпуская от себя.       — Прости, — Гелиос прижался к своему Огоньку всем телом, едва не роняя на землю свои ценные сочинения. Впрочем, ничего более ценного, чем возлюбленный, для него в этом мире не было. — Я просто думал о том… Ты когда-нибудь выражал свое желание о еде?       — Если только съесть тебя, — рассмеялся Зойсайт, чуть отстраняясь и хитро подмигивая. Гелиос смущенно отвел взгляд, чувствуя, как предательски краснеют кончики его ушей.       — Я шучу, — продолжал смеяться молодой человек. — Хотя… Он потер подбородок рукой в задумчивом жесте.       — Да, не бери в голову. Ты проголодался, должно быть? — полюбопытствовал Зойсайт, предлагая возлюбленному взять его под руку. — Хочешь, пойдем куда-нибудь?       — Домой, — почти сразу же отозвался Гелиос.       — Домой? — Зой удивленно приподнял бровь.       — Хочу…сыграть тебе кое-что, — Гелиос поначалу замялся, но потом показал возлюбленному несколько листов, исписанных нотами. — Один мальчишка сегодня напомнил мне тебя своими словами.       — И что же он такого сказал? — усмехнулся Зойсайт, когда они уже преодолели школьные ворота. — Как сильно он любит своего учителя? Гелиос не мог не улыбнуться — как же, все-таки, легко Зойсайту удавалось вызвать в нем эти легкие, светлые чувства! За такое любой отдал бы руку, сердце и душу.       — Он спрашивал, может ли музыка показать желание поесть, — Гелиос сказал это довольно тихо, будто бы смущался этих слов. Даже взор опустил, думая, что сказал какую-то глупость.       — Да? — Зой вдруг остановился и…звонко рассмеялся. Так, что некоторые прохожие даже испуганно обернулись на странную парочку. — Ты что же это, думаешь, что я вечно голоден?       — Нет-нет, что ты! — Гелиос предупредительно поднял ладони, совсем позабыв, что подмышкой зажаты ноты. Естественно, они высыпались на землю, заставив молодого человека моментально присесть и начать собирать утерянное. Вытряхивая один из листов, он позволил руке Зойсайта поймать себя за запястье. Огненный юноша поднес его ладонь к губам и едва заметно коснулся.       — Иногда я и правда голоден. Да что там иногда — часто, — негромко объяснял Зойсайт. — Но еда мне не поможет. Знаешь, почему?       — И…почему? — настала пора Гелиоса удивляться.       — Потому что мой голод утоляешь только ты, — Зойсайт снова хитро улыбнулся, помогая возлюбленному собрать оставшиеся ноты и в который раз заставляя того краснеть. Когда они оба снова стояли на ногах, рыжий наклонился поближе к Гелиосу, будто бы собираясь поправить воротничок его белой рубашки. — Поужинаем дома вместе, сладкий пирожок? Гелиос уткнулся в родное плечо носом, тихо смеясь от счастья.