Воскрешение Лазаря
24 декабря 2022 г., 18:57
Гулко.
Острыми зубьями впиваются звуки. В пространстве вокруг — вонь, гарь и боль.
Свет.
Огрызающиеся черные туши демонов исчезают с предсмертным плачем. Пекло.
Жарко так, что по телу прокатывается морозь. Хочется встряхнуться, ударить крыльями, но смертный сосуд, внутри которого он сейчас заключен, слишком примитивен, чтобы позволить ему избавиться от липкой крови привычным способом. Странно, что чешуйки человеческой кожи не могут пошевелиться иначе, чем просто отслоиться и упасть.
Если бы он желал, он мог бы внимательнее изучить это, но останавливаться нельзя ни в коем случае. Приказ сверху отправляет их в самые глубины, приказ, тяготеющий в сознании и в памяти, заслоняющий собой посторонние мысли, не дает отступить в безопасный уют Рая. Кастиэль ощущает своих собратьев — те послушно следуют туда же, куда и он. Когда-то Кастиэль и сам шел за своим начальником, но сейчас он во главе гарнизона и это его задача — вести вперед.
Демонов много. Ад — такой же их дом, как для ангелов — Рай. Странно, что демоны в большей степени ценят свою жизнь, чем дом. Кастиэль не может понять, почему на изуродованных душах адское пламя не выжгло преданность в момент перерождения, как божественный свет в момент сотворения заклеймил его самого, как и любого другого ангела. Демоны заслуживают уничтожения: их предательские, уродливые, измаранные в прахе и крови человеческие души омерзительны. Кастиэлю хватает его клинка и свободно струящейся по сосуду благодати, чтобы расчищать себе дорогу вглубь.
Время скоротечно — но в Аду оно идет по другому. В Аду время стоит на месте. Кастиэль не смог бы найти отличий в часах и годах, проведенных здесь, внизу, если бы не прогнившие по-разному души, бросающиеся на его сосуд, потерявшие за пытками остатки человечности, и медленно затихающие голоса братьев и сестер, сражающихся с ним бок о бок.
Кастиэль хочет верить, что это Ад влияет на связь, а не его подчиненные умирают один за другим.
Когда очередной демон с визгом изгоняется от прикосновения священной благодати, Кастиэль наконец ощущает, что он остаётся один. В Аду ощутимо холодает, и ему приходится теперь уделять больше внимания тому, в каком состоянии его сосуд. Он прорвался на нижние этажи — его гарнизон или значительно отстал или мертв, и не то чтобы Кастиэль привязан к своим подчиненным, но он молит Отца о первом, пока продолжает свой путь. Здесь демонов меньше, но они яростнее: сильнее бросаются на его сосуд, пытаются оторвать куски кожи, пробраться ядовитым дымом сквозь слизистые. Кастиэль опытен, его столетиями готовили к этому сражению за душу Праведника: он знает, что эти демоны не покидали Ад ни разу за свою жизнь, иначе бы не пытались подчинить себе ангельский сосуд. Он расправляет крылья и мастера пыток оказываются отброшены назад. Этот круг Ада наиболее мерзок ему: бывшие люди, не следующие праведному пути, пытают других бывших людей, облепляясь их смрадом и прахом, чтобы обратиться сатанинскими порождениями, — но по сведениям Рая демоны должны держать Праведника именно здесь.
Кастиэль хватает пятипалой человеческой ладонью очередного клубящегося демона, пытающегося прорваться к горлу его сосуда, и выпускает благодать. Он чувствует вибрацию, частотность его сущности слегка повышается: пространство Ада не терпит святость так же, как ангельская сущность не переносит Ад без смертного сосуда; но приказ давлеет, так что Кастиэль равнодушно наблюдает, как изгоняется чернота, оглушая агонизирующим визгом эмоций.
Демоны шумные и непоследовательные. Демоны грязные, и Кастиэль уже вечность ощущает свой сосуд испачканным насквозь. Он чувствует под прахом еще не обратившуюся до конца душу — и поражается ею.
Под налипшим слоем мерзости — свет.
Искренность.
Боль, эмоции, золотой, зеленый, цвет сочной зелени после дождя.
Последний луч солнца на краю света, теплый отзвук его вибрации, расходящийся по расправленным крыльям.
Земля, какой она была до исчезновения Отца.
Сам Бог, каким Кастиэль его представляет, скрывается под отвердевшей коркой из крови, грязи и серы.
Кастиэль сейчас касается сосредоточия всего прекрасного, что есть в мире. И он чуть не уничтожает это своей благодатью. Душу, равной которой он еще не встречал. Если это — Праведник?..
…неужели Праведник пал?
Но последние остатки адского праха выжигаются через касание Кастиэля и он взмахивает крыльями, устремляясь вверх. В его руках — самая прекрасная душа из всех, в его руках — душа Праведника.
— Я — Кастиэль, — произносит он, взмывая наверх, ощущая будущее райское тепло и всеобщее ликование от спасения Праведника.
Дин Винчестер спасен.
