Запах сирени

Он придавливает ее к холодному сырому полу всем своим весом, пока его пальцы кольцом сжимаются на ее шее. Ее туфли громко шкрябают по каменной поверхности, но помимо этого тишину нарушают сдавленные сухие всхлипы. Слезы стекают по красному от нехватки кислорода лицу куда-то за уши и оставляют за собой мокрые полосы. Она насмехалась над ним, с притворством заявляла, что он не способен на убийство. И что теперь? Он стер с ее аккуратного личика лукавую улыбку и всеведущий взгляд, который возбуждал в нем животную ярость. Сейчас в ее глазах читаются такой ужас, страх и изумление, обволакивающие пьяной истомой все его нутро. Да, это то, чего он ждал весь этот учебный год, с того самого разговора в темном коридоре. И плевать, что он ничего не узнал о ней. Плевать, что не разгадает, пожалуй, самую интригующую тайну этого замка. Это все неважно, когда он чувствует неимоверное блаженство от одних ее тонких рук, что отчаянно царапают нежную кожу в попытках снять петлю с шеи. Ему хочется знать, о чем девушка думает. Уверен, она до сих пор не питала страх к нему, отвращение или ненависть. Лишь обоснованную осторожность, зная, на что он способен. Это всегда заставляло его руки неприятно покалывать от невыносимого зудящего раздражения. Откуда она знает? Что именно она знает? Мысль о том, что кто-то впервые смог подорвать его уверенность в собственных силах, заставила пальцы сильнее сжаться подле ее головы. Ее лицо приобрело синий оттенок, зрачки закатились за веки, а ноги еще сильнее забились в судорогах. Грудная клетка вздрагивает каждый раз, когда ей удается зачерпнуть каплю воздуха, но делает это все реже и реже. Что она сказала, прежде чем оказалась под ним? Всего одна фраза, и она лежит у его ног, извиваясь, изворачиваясь. Он не хотел делать это таким образом, не думал опускаться до магловской прихоти и убивать ее голыми руками, собирался сделать всё грамотно, расчетливо. Даже после смерти она доставит ему проблем, ну что за дрянная девчонка? Вскоре притихла. Только сейчас он почувствовал, как губы расплылись в предательской блаженной улыбке, но сейчас он мог допустить эту оплошность. Он отпустил все мысли, дабы утопиться в наслаждении, волной нахлынувшей на его сознание. Это будоражащее чувство пробежало у ребер под кожей и вышло дрожащим вздохом, оставив больное послевкусие. На миг прикрыв глаза, пытаясь задержаться в этом состоянии еще на секунду, он все же расслабляет пальцы и встает. Рассматривая мертвую тушу целиком, теперь он понимает своих сокурсников, чей мерзкий похотливый взгляд цеплялся за ее изгибы тела. Но он видел в ней привлекательность не в том извращенном понимании, которое так глубоко вросло в умы людей. Она предстала ему картиной, неким творением. Она находится на своем месте, там, где и должна быть. Он бы так и оставил ее здесь, в качестве скульптуры, наложил бы заклинание от разложения и любовался ее пятнистой шеей, вдыхая запах сиреневых духов. Впрочем, у него есть еще незаконченные дела, а потому он с определенной аккуратностью поднял девушку на руки и понес прочь, удаляясь от места порождения искусства.