Детективы

—Для начала примите мои искренние соболезнования по поводу кончины Лизаветы Эдуардовны...—с трудом процедив столь ненавистное для себя имя погибшей от чьих-то рук, нехотя произносит Ветрова и, кинув на своего собеседника быстрый, слегка хмурый взгляд, замолкает, с особым вниманием рассматривая собственные ногти, дабы потянуть время, чтобы «потерявший любовь всей своей жизни» успел свыкнуться с фактом смерти девушки. —Мне они ни к чему.—с некоторой грустинкой практически сразу отзывается мужчина, не заставляя Варю дожидаться его ответа, и, дернув плечами, тихо усмехается, внимательно осмотрев лежащую перед ним ручку. Бывший следователь поднимает недоуменный взгляд на Андрея, вопросительно изогнув бровь. Чего-чего, а такого ответа она никак не ожидала. Судорожное отрицание чужой смерти, по её ожиданиям, точно должно было быть в сегодняшней программе их разговора. Ну, возможно, слезы. Что угодно, но не такую реакцию. Совсем не такую. —Я что-то упускаю? Разве вы не находились в отношениях?—сухо спрашивает Ветрова, стараясь не показывать своего удивления и разочарования, и поворачивается к столу грудью, кладя на гладкую, слегка запыленную столешницу руки.—Помнится, Лизавета чуть ли не со всеми девушками нашего участка грызлась за вас. И с замужними, и с незамужними.—как бы невзначай напоминает она и, в насмешливой улыбке, приподнимает уголок губ.—Хотя... было ли за что грызться?—язвительно добавляет следователь, полностью понимая и принимая своё желание посильнее зацепить мужчину, ударить по больному, ибо он заслужил: по крайней мере, она так считала и мнения своего менять не собиралась. —Находились.—довольно равнодушно соглашается он, хотя слова собеседницы его явно задели: об этом красноречиво говорили манжеты рубашки, которые он безжалостно сжимал толстыми пальцами измазанными в тёмные чернила.—К огромному сожалению, находились...—усмехаясь, вновь повторяет мужчина, и чувствует, как в руку упало что-то маленькое, круглое.—Давно уже мы разбежались. Если бы её не убили, я бы вспоминать про неё не стал бы. Но знаете... Сугубо моё мнение, которое, я надеюсь, останется в стенах этого кабинета, то всё, что случилось, только к лучшему. Она та ещё персона была. Много порядочных мужчин от неё пострадало.—тянет он, внимательно осматривая оторванную пуговицу, и с тяжёлым вздохом бросает её в ближайших стакан с ручками. —О, как вы заговорили, господин участковый.—усмехается Варя, которую слова собеседника явно рассмешили.—Раньше вы как пташка пели, вокруг неё кружились, а сейчас утверждает, что она та ещё персона. Не вы ли ради этой «персоны» меня подставили? Места лишили, работы. Аа? Андрей Львович?—наклонив голову набок, уже намного грубее спрашивает девушка, быстро поменявшись в лице. —К своему огромному сожалению, сейчас я ничего не могу сделать для вас. Мне остаётся только попросить у вас прощения, только вот это мало чем поменяет ситуацию.—не так уверенно, как хотелось бы, произносит мужчина и неаккуратными, размашистыми движениями поправляет цветастый галстук, спадающий на грудь. —Мне ваши извинения даром не нужны, понятно?—раздраженно цедит Варя и, выдохнув, прогоняя нарастающий гнев, возвращается к столь неприятному разговору.—Я сюда вообще не за этим пришла, однако, раз ты так раскаиваешься, то можешь заработать моё прощение, сделав одно маленькое, но такое добренькое дельце. Идея приходит мгновенно. Ну как идея—то, что она собиралась предложить, и было причиной её визита. Просто вовремя подвернулась такая удобная и нужная ей ситуация—не придётся выдумывать кучу ненужных убеждений, дабы заставить этого увальня помочь ей Да и все-таки неплохо было бы, если бы тот хоть как-то поплатился за свою глупость. —Что ты от меня хочешь?—с некоторым подозрением тянет мужчина и чуть откланивается назад, когда Ветрова встаёт со своего места и, уперевшись руками в какие папки, нависает над практически зеркальной поверхностью столом. —Мне нужен доступ к делу.—преспокойным голосом поясняет она и лениво оглядывается, дабы удостовериться, что никто не вошёл и не услышал её слов.—И ты мне в этом поможешь, раз решил извиниться.—довольно улыбается она, заметив, как побледнело лицо Андрея после её слов. —Но меня же... —Знаю, что опасно. Знаю, что боишься.—понимающе кивает девушка, прикрыв глаза.—Но надо. Надо, надо, надо, Андрей.—настойчиво повторяет Ветрова несколько раз подряд, всем своим видом показывая, что другого решения с её стороны никогда не будет.—К тому же тебе было не страшно пару лет назад подменить документы, так что и теперь не должно быть страшно.—как бы невзначай напоминает она и поворачивается в сторону выхода, собираясь уходить.—Свяжешься со мной, как только появится возможность ознакомиться с делом. До встречи.—уже более холодно бросает Варя и, оставляя мужчину наедине со своими мыслями, пропадает за дверью, несильно хлопнув ею.

***

Ветрова, игнорируя кнопку звонка, висящую прямо напротив её глаз, в который раз настойчиво постучала по мягкой обивке двери кулаком и прослушалась. В квартире послышались осторожные, едва слышимые шаги. Видимо, хозяин гостей не ждал да и вообще, видимо, пускать никого не хотел. Шаги затихли. Варя хмурится, цыкая чужим выходкам, и несколько раз нетерпеливо дёргает ручку. —Открывай, я знаю, что ты дома.—вполголоса цедит она и ещё пару раз стучит для большей уверенности.—Нечего тут мне цирк устраивать.—раздраженно добавляет она и спешно отшагивает назад, услышав долгожданные повороты ключа в скважине. Дверь открывается медленно, издавая противный скрип, который, кажется, угрожал оставить любого пришедшего без слуха. Следователь поднимает глаза, смирив выглянувшего парня хмурым, слегка осуждающим взглядом. Осуждения, однако, быстро сменяется неподдельным удивлением. Абрикосов поменялся. Сильно поменялся за те несколько дней, пока она его не видела. Осунулся, заметно похудел—черты лица стали намного острее, а под глазами появились прекрасно видимые почти синие мешки. Полуприкрытые, уставшие глаза говорили о постоянном недосыпе. Да и вообще выглядел он весьма болезненно. Его пустой взгляд едва заметно меняется, когда до него наконец доходит, кто стоит перед ним. Ветрова, похоже, не успела разглядеть, но а глазах Алекса мелькнула растерянность которое почти мгновенно сменяется недоумением. Кого-кого, а следователя он здесь не ожидал увидеть. Не сегодня точно. Да ещё и одну. —Ветрова? Ты чего тут делаешь?—наконец хриплым, словно сонным голосом спрашивает Алекс, взглядом, полным непонимания, рассматривая свою гостью и кажется до сих пор не до конца понимая, что происходит. —Ты тут случаем запрещённые вещества не принимаешь?— задавая вопрос в лоб, с подозрением спрашивает Варя, с внимательно рассматривая внешний вид хозяина квартиры, который явно должен был её насторожить, что, в принципе, и случилось, и заглядывает ему за спину. —Что?—вопросительно изогнув бровь, переспрашивает он, немного качнувшись назад.—Нет, конечно.—закатив глаза, отвечает он, явно не одобряя такое дело, и фыркает, видимо, возмутившись таким словам.—У меня со сном проблемы, сижу на снотворных, вот оно всё и сказывается.—спустя несколько секунд молчания, уже спокойнее поясняет он и судорожно оглядывается, словно чего-то испугавшись.—Ты что-то хотела или просто так пришла?—собирая остатки своего былого шарма в кулак, произносит Абрикосов, попытавшись обворожительно улыбнуться, из чего, к сожалению, ничего не вышло. —Мне незачем к тебе просто так ходить.—резко отрезает Ветрова в довольно грубой манере и делает многозначительный шаг вперёд, настойчиво намекая на то, что ей хотелось бы войти в квартиру.—Я по делу. В тот раз, когда ты накидался, мы так и не смогли толком поговорить. —Ах да, точно. Как я мог забыть такое?—зактив глаза, бормочет он.—Проходи.—уже не с былым настроем, как-то сухо, отзывается он и отходит в сторону, впуская девушку в квартиру, напоследок с опаской оглядываясь.

***

—Ты сейчас где?—с успешно скрываемым беспокойством, спрашивает Князев, как только легкая вибрация сообщает о том, что на другом конце провода наконец появился собеседник, и, несильно сжимая телефон в руке, не задумываясь над собственными действиями, пинает небольшой снежный ком, лежащий рядом с его ногой. В трубке, однако, раздаётся лишь молчание. Ветрова, кажется, и вовсе не хочет отвечать—по ту сторону экрана раздаётся шелест листов бумаги и однократное щелкание ручки. Влад останавливается, прекращая втаптывать только выпавший снег в тротуар, и судорожно пытается вслушаться. После шелеста до его уха доносится довольно странный, звонкий стук. Шаги. Медленные, нерасторопные. И хлопок. Хлопок двери, если быть точным. —Варь...—тихо тянет парень, сведя брови к переносице, и замолкает, ожидая скорого и такого же тихого ответа.—Ты там?—чуть дрогнувшим голосом вновь спрашивает он и прикусывает язык. Вновь тишина. Давящая, ужасная тишина, которая заставляет передумать миллионы мыслей за жалко короткий срок. Напрягает только вот то, что среди этих многочисленных мыслей, предположений нет ни одной хорошей. Телефон вновь кратко жужжит. Князев резко отрывает его от уха и быстро смахивает замерзшим пальцем шторку уведомлений. Мозг красочно вырисовывает заголовок в социальных сетях о новом убийстве, и Влад, честно, очень боится увидеть там до боли знакомое лицо. Облегчённого выдыхает. Всего лишь смартфон разрядился. Ничего страшного здесь, конечно, нет, но момент не самый подходящий. Он ещё с минуту буравит равномерно меняющиеся цифры на экране, считающие длину разговора. Тяжело выдыхает и сбрасывает вызов—бесполезно. Там никого нет. —Остаётся только надеяться, что она его просто потеряла...—скорее успокаивая себя, нежели выказывая новое предположение, бормочет он и опускает руку с телефоном вниз, после чего долго, протяжно выдыхает густой белый пар. Голова гудит, а в груди давит. Ужасно давит, начиная мешать дыханию. Влад молча смотрит вверх—на уже почти вечернее небо, потускневшее от лучей закатного солнца. Очередной раз выдохнув клубы пара, он опускает голову и судорожно осматривается по сторонам, будто пытаясь кого-то найти среди прихожих, которые просто шли мимо, по своим делам. —А что если...—вдруг шёпотом быстро произносит он, прикрыв верхнюю губу указательным пальцем и на мгновение задумавшись, широко распахнув глаза.—Она...—тянет парень и вдруг срывается с места, быстрым шагом покидая улицу, свернув в первый переулок, пропадая в толпе зевак, стоящих у ларька в ожидании очереди.

***

—Ну и бардак ты развел здесь...—с усмешкой тянет Ветрова, не очень охотно отодвигая ногой одну из многочисленных жестяных банок из под энергетика, валяющихся, кажется, в каждом углу столь роскошных апартаментов.—Не думаю, что покойные Рыжовы похвалили тебя за такую безалаберность.—проходя в гостиную, произносит она, отмечая, что в последний её приход здесь было намного чище и уютнее: по крайней мере ту квартиру можно было назвать домом, но никак не эту каморку, в которую превратил её Абрикосов. —Сами виноваты. Пост... Постоянно снятся мне...—непонятно от чего запнувшись на слове, Алекс, нахмурившись, быстро поправляет себя и небрежно накидывает на спинку дивана сползшее покрывало.—Как бы дороги они мне не были, но, честно, уже надоело.—жалостливо добавляет он и скидывает очередную банку с чайного столика. —Хоть бы проветрил.—хмыкает Варя, глянув на собеседника через плечо, и, заложив руки за спину, чинно подходит к большому панорамному окну, откуда открывается вид на лучшую часть города.—Накурено, дышать нечем.—многозначительно помахав рукой возле носа, разгоняя, похоже, навсегда повисший в комнате сигаретный дым, проговаривает она и возвращается к рассматриванию пейзажа. Медленно обводит взглядом небольшой парк в центре. С улыбкой наблюдает за играющими во дворе детьми, за дворником, ругающимся на падающий снег, и... И, кажется, совсем не замечает падающую на неё тень с поднятой рукой.