Мост в загробный мир

      Существовал Мост между царством живых и царством мёртвых. Вековой и могучий, он раскинулся над непроходимой расщелиной, упершись руками в живую землю, а ногами в землю мёртвую. Каждый человек, устав от стремительного водоворота жизни, мог обрести вечный покой без клейма самоубийцы. Потом, утомившись вечным леностью небытия, вернуться в мир живых и вновь обрести все мирские чаяния — сладость и горечь.       Но чаша горечи мира живого переполнилась. И виной тому Иблис — царь, перенявший титулы, но не политическую мудрость предков. Его твёрдая рука правления душила народ бесконечными поборами, но на что царь собирал золото — никто не знал.       Народ мало-помалу стал уходить в загробное царство. «Если так продолжится, — понял Иблис, — на полях скоро некому будет работать». Тогда он приказал страже охранять мост и настрого запретил жителям уходить на ту сторону.       Но и среди стражи нашлись сочувствующие простолюдинам — они пропускали беженцев по ночам. Царь прознал об этом — и приказал уничтожить мост.       Тысячу грозных орудий подогнали к Мосту. Исполинские руки требушетов метали грузные камни. Но добрый Мост стоял. Великанские стрелы баллист били больно по пальцам Моста, но и это тщетно. Гордые алхимики пытались подорвать ладони чёрной пудрой, но Мост даже не шелохнулся. Могуч был Мост в загробный мир.       Тогда Иблис решил договориться. Мост был глуховат, и царю пришлось взойти на выгнутую спину гиганта по его затылку. Мост, как ни в чём не бывало, твёрдо продолжал опираться руками в живую землю, а ногами в землю мёртвую.       — Встань, Мост, на ноги, — упрашивал царь. — И уйди на ногах в мир мёртвых. Я два десятилетия возводил золотые горы у себя во дворце, обирая крестьян и торговцев — и всё это может стать твоим.       Но Мост не прельщало богатство, он лишь утробно пропел:       Я стер с чела печать земли,       Я выше трепетных в пыли.       И пусть живут рабы страстей —       Противна страсть душе моей.*       — Хочешь, я отдам тебе в жёны пять моих прекрасных дочерей? — не сдавался Иблис. — Самых прелестных по обе стороны девиц...       Но и это безразлично было Мосту. Он повторил четверостишие.       Царь Иблис хоть и прослыл ужасным политиком, но в коварстве мог дать фору богам. Будучи мирским правителем, он знал всё об алканиях. И знал, что они есть у всех без исключения.       — Ты верно несёшь свою службу, — провозгласил Иблис. — Честный, твёрдый, неприступный. Бог наш — твой царь небесный — гордится тобой.       Мост неожиданно дрогнул под ногами Иблиса. И тот, зная, что вот-вот победит исполина, произнёс:       — Посмотри на небо! Там божественный лик. Сам Господь воззрился на тебя, на вернейшего из своих слуг!       И тут Опора выпрыгнула из-под ног Иблиса. Мост, множество тысячелетий стоявший неподвижно, отнял свою руку и повернулся могучим корпусом, дабы воззриться в небеса и увидеть благодарное лицо своего господина. Но, обратившись к небесам, тут же потерял опору и рухнул в расщелину, разделяющую мир живых и мир мёртвых. И Иблис упал вместе с Мостом в бесконечную пустоту.