Лагерь "Сириус", или Дискотека-авария

Синяя "BMW X5" неслась по лесной размытой многолетними дождями и ветрами дороге, раскидывая вокруг себя шальные камни, попавние под колеса. Вокруг блестели от дождя зелёные осиновые и берёзовый листья, сосновые и еловые хвоинки. Паша спал на заднем сидении, накрытый чёрной кожаной косухой Бориса и положивший голову на пакет со сменной одеждой. Он мило сопел, изредка вздрагивая и подводя то рукой, то ногой. На нем была фиолетовая футболка, темно-синие джинсы и носки закатных цветов (от фиолетового к оранжевому). Борис старался ехать быстро, но одновременно медленно, чтобы внезапный толчком не разбудить своего сладенького. Как вы уже поняли, парни ехали на вписку к Асе. Ну как вписку? Три дня веселья. Презервативы, водка, сигареты. Иногда второй пункт меняется, но только единожды и больше не появляется. Все трахаются со всеми, все бухают общее, все курят общее. Так что если ты осмелишься приехать к Асе на "вписку", то будь готов к тому, что твои сиги утащат курящие, водку или коньяк - пьющие, презервативы - свовкупляющиеся парочки и троечки. Ася была владелицей небольшого, но элитного хостела. И раз в год, 5 июля она закрывает отель дабы предоставить бывшим сирникам-братииишкам жилплощадь и еду как минимум на три дня. Праздник. Борис как раз задумался над этим, когда увидел знак, обозначающий название города. - Приафис. Прибыли, - усмехнулся Борис и закурил. Асин отель располагался на окраине, что позволяло экономить на помещении. Хотя она и так зарабатывала много. Ладно, неважно. - Если честно, дурацкое название для отеля. Приафис. Что оно означает? - спросил Барбарис, выйдя из машины. Ася вышла, доедая что-то похожее на череп, хотя на деле - просто печенье. Увидев приехавшего друга, она быстрым шагом направилась к нему. Обнялись, со смехом постукивая друг друга по спинам. - Давай негромко. А то Пашка спит. - Как скажешь. Может, унесем его в ваш номер? - Да, давай. Хозяйка открыла заднюю дверь "BMW" и аккуратно достала оттуда Пашу, взяв на руки и стараясь не разбудить. Дверь была открыта с ноги, дверь номера Черепа и Барбарис тоже, и спустя минуту Черепашонок уже спал под одеялом в комнате. - Ну, рассказывай. Как доехали? - Да нормально. Копов в этот раз не было. - Это хорошо. - Да. Слушай, а из отеля все уехали? - Нет, там какая-то старая бабка с семьёй с первого этажа. Я им сказала, что закрываю Приафис, а они матом на меня орут. Все. Вызвала полицию. Их завтра выпрут. Почти никто не успеет приехать. Так что невелика потеря. Ты-то сам как? - Да нормально. Слушай, я вот Пашеньке сюрприз хочу сделать. - И ты хочешь, чтобы я помогла с организацией? - Да. Помож... - Тсс. Ни слова больше. Конечно, помогу. Давай в самом конце "праздника". Чтобы не перенасыщать пятидневку. И потом, надо же хорошие эмоции увезти. Не только тебе. Я слышала, Уля хочет предложение Луизе сделать. Но сказала, что это она сделает сама и что мне просто нужно найти где-то хорошее вино, ароматические свечи, красные - именно красные - простыни и смазку. Я все нашла, в их комнату отнесла. Ждём их. - Здорово.

***

Так прошёл первый день в Приафисе. На второй приехали почти все, кроме Бахтина и Гартмана. Но и эти двое заявились на третий день. Пришла пора начинать праздник. - Здравствуйте, все! - начала Ася свою приветственную речь, - Я надеюсь, вы не забыли имена друг друга, не забыли меня, не забыли с прошлого года это здание. Я рада всех вас здесь видеть и слышать. А ещё в этом году стукнул юбилей. Десять лет назад мы выпустились из Сириуса. Это место объединил нас, и мы стали одной большой семьёй. - Ася взяла в руку бокал с вином, стоявший на столе. Все сделали то же самое. - Так выпьем же за него! За место, что сближает людей! За место силы! За наш любимый Сириус! - Ура! Ура! Ура! В воздух полетели пробки, пена, шапки, сигаретные пачки, да и просто кулачки. Было видно, что все серьёзно отнеслись к тосту и выпили за дальнейшее процветание и благосостояние сего замечательного места. - А сейчас, граждане, все по комнатам. Толпа рассерженно загудела. - А кто сказал, что по своим? - выкрутилась Ася из-под горячей руки толпы. Люди в зале захохотали и вышли. Ниточка народа тянулась по коридору, и каждый выбирал, где он будет спать сегодня. "Золотая восьмёрка" - Борис, Уля, Паша, Влад, Гартман, Луиза, Света, Алиса - расположились в одной комнате. Вспоминая золотые времена, сирники не заметили, как полночь давно промчалась в ночной мгле. - А помнишь, Света, те действия, где тебе приходилось целоваться с Гартманом? - Помню. А ты, Паша, помнишь то произведение? - ЧИСЛО ТВОИХ ЛЮБОВНИКОВ, МАРИ, ПРЕВЫСИЛО СОБОЮ ЦИФРУ ТРИ! - заорал Паша на весь коридор. Барбарис присоединился. Дорассказали. - А давайте Асю позовём? Поиграем в пэ или дэ? - А давайте. Где она? - В зале. Размышляет с Гошей и Никитой о бренности всего сущего. А если проще, то опять по пьяни разводит демагогию о смысле жизни. - Ясно. Алиса, сходишь? - Ок. "Возвращение блудного сына" ван Рейна не сравнится с тем, что произошло в комнате, когда хозяйка отеля вошла. - Да, буду. Я как всегда ведущая. Начинаем. Борис, правда или действие? - Действие. - Пробегись по Зданию, громко кукарекая. Чтобы все, даже спящие, тебя слышали! Действин было выполнено. - Света. - Правда. - Как думаешь, что по-твоему хуже: секс с Гартманом или с Владом. - Ну бля... Я не знаю. С Гартманом. - Хорошо. Влад! - Действие. - Поцелуй Луизу. - Взасос? - Как хочешь. Что выбрал Влад, вы поняли. - Алиса. - Правда. Если бы тебе заплатили десять тысяч долларов, ты бы переспала с Ульяной? - Конечно. - Серьёзно? - Ульяна подавилась водкой, - Если что, пока я тут, приходи. Все засмеялись, и хохотали так долго, что проглядел момент, когда наступил рассвет. Они до семи утра играли в пэ или дэ, и задания там были отнюдь не лёгкие. Поцеловать, запереться в кладовке голыми, возбудить человека, не касаясь его, отгадать игроков по... Кхм... Вытсупающим частям тела. А затем все просто пошли вырывать у утра кусочки сна.

***

Последний день. Они не увидятся ещё целый год. Последняя, прощальная Асина речь. - Я надеюсь что в следующем году все найдут время приехать и понастольгировать. А сейчас... Одно важное событие. Уступают место Борису. Тот вышел на сцену. Без кофты, в одной футболке, в джинсовых шортах до колен, в своей соломенной шляпе. - Я бы хотел пригласить сюда Пашу. Своего, до недавнего времени, парня. Паша напрягся, услышав последнюю фразу. Расстаться? Не может. Или может? Черепахан на ватных ногах поднялся на помост, выглядящий сейчас как эшафот. Если скажет "расстаёмся", Паша не переживёт. - Дорогой мой Павел Андреевич, я хотел тебя спросить. - Г-г-говори, - голос того задрожал. - Что говорят, когда женятся два мужчины? Паша не понял смысл вопроса. Зачем Борис спрашивает это на глазах у шестидесяти человек? Все уже ржали, потому что поняли, как и почему Барбарик спрашивает. А до Паши не доперло. - Не знаю. - А я знаю, - внезапно Борис встал на одно колено и достал из кармана красную бархатную коробочку. Открыл. Сверкнул алым язычком пламени в свете прожектора рубин, отбрасывая на стены огненные блики. Барбарис заговорил, - Павел, могу ли я тебя спросить? Ты будешь моим? Это был удар под дых. Черепашка ожидал самого худшего, но не этого. На его глазах заблестели маленькие солёные капельки слез. Но это были слезы радости. - Прости, Борис. Тот сразу погрустнел и поднялся. Толпа замерла в ожидании Пашиного ответа. - Но я не могу сказать тебе да. - Почему? - Потому что ты и так это знаешь, - улыбнулся Паша. Он подбежал к Борису и поцеловал. И снова в потолок полетели кепки, бутылки, крышки, телефоны, и зал взорвался от криков десятков людей. Их было меньше сотни, но так шумно в зале не было никогда. Даже когда пили за Сириус. Борис сошёл со сцены с Черепавлом на руках. Неспешным шагом под улюлюканье народа дошёл до их комнаты, закрыл дверь изнутри, и положил Пашу на кровать. - Ты... Специально для меня это сделал? - Да. - А Ася знала? - Она помогала мне организовывать все это. И скоро мы на месяц поедем на Кипр. У неё знакомые есть там, и мы будем жить в отдельном домике на берегу моря. Целый месяц. Вместе. Только вдвоём. - Иди сюда. Борис с радостью прилёг рядом сл своим сладеньким мальчиком. Тот обнял Бармена. И они лежали, счастливые, ни о чем и ни о ком не думая, пока не наступил рассвет, и после этого, ещё долго. А затем оба уснули. Одновременно, уткнувшись друг в друга.

***

- Просыпайтесь, ёжики! - зашептал Борис на ухо Паше. - Зачем? - шепнул Череп в ответ, - Иди лучше ко мне. Вместе полежим. - Нам скоро домой ехать. Вставай, в машине поспишь. - Там холодно. - А я печку включу. - Маленький глупый Борис. Ничто не греет меня так, как ты, - хохотнул Паша и вытянул своего теперь уже мужа во французский поцелуй. Им было хорошо, и никто из них не задумывался о том, что им за это будет. Они скоро поедут на Кипр. А потом в США на некоторое время. Где-то же надо брак заключить. Официальный. А пока они тряслись в "BMW", и ветер трепал им волосы. И на губах Паши все ещё остался сладковатый чуть терпкий вкус губ Бориса. Им было плевать на всех и вся, они сейчас приедут домой, лягут на кровать в спальне, включат телевизор и посмотрят сериал. Как тогда, 13 числа ещё в Сириусе. В месте, которое подарил им счастье, радость и любовь.