Дай мне руку, чтобы не упасть

Шастун стоял у входа в кабинет математики, на которую совсем не было сил и желания идти. Спрашивается, зачем он вообще припёрся в школу, да к тому же к четвертому уроку? Антон сам не знал почему и как здесь оказался. Он просто копался в мыслях и шёл, не придавая значения куда держит путь, а ноги сами привели его сюда - к порогу кабинета математики. Звонок уже прозвенел, и все ученики были на своих местах за партами, а парень с бледно-несчастной физиономией все ещё стоял и смотрел на серебристую ручку деревянной двери. Зайти или не зайти - вот в чем вопрос. К ответу на него его подтолкнула ниоткуда взявшаяся завуч, которая пинком затолкнула ученика в класс, заставив всех ребят и учителя оторваться от урока и с удивлёнными лицами слушать ее крики по поводу слоняющихся по коридорам в учебное время учеников. Шастун же в это время тихонько стоял в углу, безучастно взирая на этот концерт. Позов и Матвиенко, который, видимо, всё-таки соизволил вернуться со своих югов, с волнением и непониманием во взгляде смотрели на своего друга, вид которого внушал им небольшую тревогу. Неожиданно в проёме двери появилась голова Павла Алексеевича, во взгляде которого застыло непонимание, когда он увидел разворачивающуюся сценку. - Добрый день, коллеги. Вы не против, если я украду у вас несколько учеников, чтобы те помогли мне кое с чем в библиотеке? - в своей живой манере, которую многие называли "клоунской", спросил он. Затем его взгляд упал на бледного Шастуна, и сердце учителя не выдержало этого душераздирающего зрелища, потому он быстро добавил: - Вот он точно со мной пойдет, мне как раз такие нужны, - учитель дружелюбно похлопал его по плечу. - Да забирайте ради бога, Павел Алексеевич, - недовольно фыркнула завуч, - все равно это мертвый номер - заставить Шастуна добросовестно учиться, - она сверкнула на него своими адскими глазенками из-под очков. - Вот и отлично! - воскликнул учитель, - Позов, вставай, ты тоже пойдешь с нами. - А мне можно, Павел Алексеевич? - умоляюще обратился к нему Сережа. - Матвиенко, ну ты и прогульщик, и так целый месяц в школе не появлялся и опять от занятий откосить хочешь, - порицательным тоном произнес учитель, - ну ладно, так уж и быть, ты с нами пойдешь. Компания ребят вместе с Павлом Алексеевичем торжественно вышла из кабинета математики и направилась в библиотеку. - Ну ты и бедовый, Шастун, - прокомментировал ситуацию учитель, - чего Татьяна Владимировна к тебе постоянно цепляется? - Она меня возненавидела с пятого класса, после того случая с бананом... - пробурчал парень. - С бананом? - учитель удивлённо вскинул бровь. - Это долгая история, Павел Алексеевич, - вклинился Матвиенко. - И очень ржачная, - добавил Позов. - Как-нибудь обязательно расскажите. Шастун шел чуть впереди своих друзей, но спиной ощущал их дырявящий взгляд. Однако он намеренно не оборачивался, решив, что ответит на все их вопросы по приходе в библиотеку. Те же, видимо, поняли это и только шепотом переговаривались между собой, не трогая друга. Зайдя внутрь гигантской комнаты с кучей книг, учитель объяснил им их задачу: нужно было рассортировать учебники по списку. Казалось бы, ничего сложного, но стопок книг было очень и очень много. Парни тяжело вздохнули, на что учитель сказал: - Ну я вас не принуждаю. Если хотите, то можете пойти на урок, там у вас как раз физика по расписанию следующим по-моему, - он глянул на настенные часы, - к звонку успеете. - Нет-нет-нет, вы что, нас все устраивает! - Матвиенко замахал руками, будто слово "физика" было именем древнейшего демона, который появляется при его упоминании. - Вот и славно! - радостно произнес Павел Алексеевич и мигом вышел из библиотеки, по всей видимости, спеша в столовую. Работа работой, а булки нужно есть по расписанию. - Ты где был? - первым начал допрос Дима, как только раздался хлопок двери. - На телефон не отвечал, а мы тебе обзвонились между прочим! - послышался упрек со стороны Серёжи. Антон опустился на пол, скрестив руки на груди. - Да я гулял. А телефон дома забыл. - Шаст, какого черта с тобой происходит, может уже объяснишь наконец? - произнес Позов, усаживаясь рядом с другом. - Мы уже давно заметили, что с тобой не все в порядке, - мягко сказал Матвиенко. - С чего вы это взяли? Я в норме, - спокойно ответил им парень. - Да ты что. И думаешь мы поверим? - Позов внимательно посмотрел на лицо друга. - Хотите верьте, хотите нет. "Что происходит, Антон? Откуда такая враждебность? Они как-никак твои лучшие друзья" - послышался внутренний голос в голове парня. Шастун пытался прогнать чувство вины, но получалось плохо, если вообще получалось. Дело в том, что он был не готов обременять друзей своими психологическими проблемами. Казалось, они все равно не поймут его, а только сделают вид, что прониклись пониманием. От этого будет однозначно хуже. Да и на самом деле у него все в порядке, частично, но так и есть. Ничего существенного, о чем можно было бы рассказать кому-то. Он физически здоров, у него есть дом, где жить, еда, семья и всё прочее. Не нужно раздувать из мухи слона и орать всем подряд, что у тебя похоже просто-напросто едет кукуха. - Шастун, если ты будешь прятаться от нас с Димой в своей ракушке-психушке, то это не приведет ни к чему хорошему. - Помнишь, как мы все пролезли на стройку и провели там всю ночь, делясь друг с другом секретами, будто какие-то восьмиклассницы, - почему-то решил сказать Позов, ностальгически глядя на белый потолок библиотечной комнаты, словно рисуя на нем все картины воспоминаний той июльской ночи. - Ну... вообще-то мы тогда и были в восьмом классе, - с сарказмом подметил Антон. - Да не важно. Просто тогда мы доверяли друг другу больше, чем, наверное... сейчас. Конечно, можно всё свалить на то, что мы банально повзрослели. Мы все изменились с тех пор, особенно... ты, - Дима вновь посмотрел на друга, сидящего рядом с ним и внимательно слушающего его. - Этим летом мы не говорили тебе ничего напрямую, думали, что ты сам всем поделишься, когда придет время. Но ты до сих пор нам ничего не рассказал о том, что с тобой происходит, мать твою. Поэтому мы с Димкой всё-таки решились с тобой серьезно поговорить. Хочешь не хочешь, а мы все ещё твои близкие друзья, - произнес Матвиенко таким тоном, что на секунду Антону показалось, будто его заперли в одной комнате с психологами-практикантами, которые отчаянно пытаются поставить ему какой-то диагноз. Антон тяжело вздохнул и закатил глаза. "Боже, дай мне сил" - пронеслось в его черепной коробке. - Парни, со мной правда все в норме. Наверное, я просто волнуюсь из-за экзаменов, потому так себя веду. Простите, что забил на наш клуб девочек-восьмиклассниц и перестал делиться с вами своими секретиками. Все просто: мне реально нечем с вами поделиться. Моя жизнь скучна, как вареная капуста, - убедительным голосом успокоил своих друзей парень. Сначала те как-то с недоверием на него посмотрели, а потом однозвучно засмеялись. После этого диалога друзья всё-таки взяли ноги в руки и принялись усердно выполнять задачу, поставленную им Павлом Алексеевичем, который заглянул на них посмотреть через час после своего ухода. Он похвалил учеников и разрешил им уйти с уроков, как только они закончат рассортировывать учебники. Также он напомнил нерадивому Шастуну о конкурсе, чем вызвал у того флешбеки вчерашней ночи, проведенной в безуспешных попытках что-то написать на пустом листке. Несмотря на это, он заверил учителя, что все путем и ему не о чем волноваться. Впрочем, он частенько начал врать. Практически закончив работу с книгами, Антон вдруг вспомнил про сегодняшний инцидент, произошедший в парке. Сердце начало учащенно биться. Откуда такая реакция? Несмотря на всю абсурдность данной ситуации, парень почему-то всё-таки верил словам, произнесенными незнакомцем ему на ухо. Возможно, он просто хотел, чтобы все это было чистой правдой. Он сам не до конца понимал, почему надеется, что встретил убийцу той самой девушки. Мысль обратиться в полицию им даже не рассматривалась, потому что, во-первых, кто ему поверит, а во-вторых... он все равно не пошёл бы ни в какой участок. Как бы наивно это не прозвучало, но в Шастуне проснулось истинное детское любопытство, которое, если быть совсем откровенным, сгубило много детишек. Парень с детства отличался особой тягой ко всему странному, загадочному и чему-то выделяющемуся на фоне презренной обыденности. Он любил копаться в головах людей, пытаться растолковать их поступки. Антон всегда знал, что отличается хорошо развитой эмпатией, иногда это приносило большую пользу, а иногда - вред. С возрастом он научился прятать свою непомерную чувствительность за маской полного безразличия ко всему вокруг. Все, что копилось в нем на протяжении годов, он никуда не выплёскивал, надёжно заперев все чувства за решеткой сердца. Однако он старался не придавать этому значения, усердно продолжая игнорировать слона в маленькой душной комнате, в которой находился. Перебирая тонкими пальцами последнюю стопку учебников, он все для себя решил. Его жизнь, как он считал, не стоила того, чтобы держаться за нее всеми руками и ногами. Чтобы хоть как-то разнообразить свое бренное существование, почему бы просто хотя бы раз не пойти на поводу у чуйки, и всё-таки отыскать этого Арсения? Да, так он и поступит. - Ну в принципе мы со всем справились, - устало сказал Матвиенко. Позов и Шастун согласно кивнули. На все выполнение работы у них ушло около двух часов. По расписанию оставался ещё один урок, но по разрешению Павла Алексеевича они, естественно, решили дружно забить на него и отправиться по домам. Выйдя за ворота школы, они попрощались и разошлись в разные стороны. Ни у кого не было сил на общение, поэтому они решили, что спишутся ближе к вечеру. Шастун, будто потерянная овечка, брел домой, надеясь хорошенько отоспаться в мягкой и теплой постели. В животе неприятно завурчало, напоминая парню, что было бы уместным съесть хотя бы что-нибудь в сей прекрасный обеденный час. Он приостановился на тротуаре и принялся искать в рюкзаке деньги, которые по-любому должны были там находится. Когда же он их обнаружил, то потопал в кофейню, где купил латте и чизкейк. Погода на улице вновь ощутимо радовала. Шастуну нравилось созерцать переливы красок в лучах солнца на кроне деревьев. Он обожал осень всем своим существом, и чувствовал успокоение в эту пору умирающей природы. Зайдя домой, Антон сразу же повалился на кровать, не удосужившись даже снять свои потрепанные зелёные конверсы с ног. Родители должны были быть на работе до поздней ночи, потому можно было отдаться умиротворяющей тишине квартиры и забыться в милом одиночестве. Через несколько минут послышалось лёгкое сопение уснувшего парня.