Дай мне руку, чтобы не упасть

Антон брел за мужчиной, который целенаправленно держал куда-то путь. Так они дошли до парковки, располагающейся недалеко от одного из входов в парк. Арсений разблокировал черный автомобиль, незнакомой парню марки, и остановился около капота, наконец обратив внимание на стоящего поодаль Шастуна. - Ну что, ангел, сядешь в машину к незнакомому дяденьке? - А вы мне за это конфетку дадите? - на самом деле он сел бы и за просто так, но повыеживаться же никогда не помешает. - У меня только жвачка есть. Сойдет? - Более чем. Наверное, кто-то бы сказал, что этот мальчик либо слишком невинен и самонадеян, либо полный дурак без чувства самосохранения. Дураком Антон не был и отлично понимал, что его действия носят весьма опрометчивый характер, но его решение было таково, он не желал показаться трусом. Этот мужчина был его шансом уйти от серого существования. Голубоглазый грациозно распахнул пассажирскую дверь автомобиля, приглашая младшего внутрь. Шастун робко забрался в салон, за ним на водительское кресло уселся Арсений. Вокруг пахло кофе и мужским одеколоном. Старший опустил руку в карман своего черного пальто, доставая оттуда что-то. Затем он сжал это что-то в кулаке и протянул руку к парню, переворачивая и разжимая ладонь. Это была жвачка. Антон молча принял угощение и положил его в рот. Со вкусом вишни. - Ты все еще хочешь, чтобы я тебе рассказал о себе? Обратной дороги нет. - Да. Арсений откашлялся. Антону вдруг показалось, что та вычурная уверенность, постоянно исходящая от мужчины, куда-то запропастилась. - Я был такого же возраста, как и ты, когда решил связать свою жизнь с юриспруденцией. У меня был еще вариант пойти в медицинский, чтобы в будущем работать хирургом, но по обстоятельствам пришлось сделать выбор в пользу первого. Я уже тогда был вынужден обеспечивать себя сам: в семье все было не слишком радужно. Нашел работку в каком-то дрянном клубе, окружение там было, как бы сказать... беспринципное. Парни, которые работали там вместе со мной, многому меня научили. Например тому, что жизнь не имеет никакого смысла, если тратить ее на соблюдение правил, придуманных большинством, ради безопасности этого же большинства. Антон внимательно слушал мужчину, впитывая его слова. - Разве мы не есть то самое - большинство? - Люди таких взглядов и соображений, вроде нас, не относятся к большинству, - сказал старший, отвечая Шастуну. - Откуда вы знаете, что творится у меня в голове? - Почему ты сидишь в этой машине со мной? Вопрос на вопрос - нечестно. Антон замолчал, задумавшись. Арсений, видя смятение на лице парня, продолжил: - Также в те годы я понял кое-что, не думаю, что это можно разъяснить на словах, поскольку осознание таких вещей приходит только лишь с опытом... впрочем, я и не буду говорить. Шастун хотел было возразить, как его перебили: - Ты сам скоро поймешь, сейчас, я думаю, слишком рано для этого, - мужчина запрокинул голову, облокачиваясь на спинку сиденья и глядя в лобовое стекло, - почему я убил ту девушку? Это был не риторический вопрос. Арсений задал его парню, который нахохлившись, словно воробушек сидел рядом, внимательно следя за лицом собеседника, насколько это было возможным в темном салоне автомобиля. - Я не знаю, - произнес он шепотом, будто они обсуждали какой-то страшный секрет, хотя... так оно и есть, разве нет? - Предположи, мне интересны твои догадки. Ты ведь уже задавал себе этот вопрос сам. - Ну... вы не выглядите, как убийца, совершивший преступление в силу неконтролируемого выплеска агрессии. Также я не думаю, что это было сделано случайно, вы, однозначно, намеревались убить эту... девушку. На сексуального маньяка вы не тянете. Может вам просто была выгодна ее смерть? - в салоне стало чуть жарковато. Антон дожидался реакции собеседника, которая почему-то медлила приходить, как вдруг, Арсений громко засмеялся, согнувшись и уперевшись головой в положенные на руль руки. Шастуну стало неловко. Что он такого сказал? - А на сексуального маньяка почему не тяну то? - через смех задал вопрос голубоглазый. - Извините, я просто не вижу вас в этой роли. - А я так надеялся, что пройду пробы. Ох, что за невезенье, - он состроил грустное выражение лица. - Не переживайте, не все потеряно, - Шастун теперь как мог скрывал улыбку. - Еще бы! Арсений перестал издавать бархатистый смех, но продолжал улыбаться во все тридцать два. - Знаешь, а ведь ты угадал, я убил ее, потому что ее смерть кое-что меняет в положении некоторых дел, непосредственно касающихся меня. Да и не то чтобы это было для меня в новинку... Антон замер. Вот оно что. - Вы специально оставили ее там? Чтобы ее нашли? Вы хотели этого, - кажется он начинает что-то понимать. - Ангел, если бы я не хотел, чтобы тело обнаружили, то избавился бы от него немного по-другому, нежели чем оставил в многолюдном парке Питера, - произнес он таким тоном, словно разъяснял ребенку элементарные вещи. Оба замолчали секунд на пятнадцать. - Зачем вы об этом мне говорите? Вы не боитесь, что я пойду в полицию? - он должен был спросить об этом. Арсений усмехнулся. - Это будет твоим выбором. И нет, я не боюсь. Шастун не очень понял чего конкретно не боится мужчина. - Ты похож на знак вопроса, спрашивай, что хочешь. - Вы сказали, что для вас это не в новинку... Что вы имели ввиду? - То и имел ввиду, - Арсений окинул Антона изучающим взглядом. - То есть, если я правильно понял, вы уже убивали кого-то до этой девушки? - Так неинтересно, мне больше нравится, когда ты ходишь вокруг да окола, боясь спросить то, что действительно тебя волнует, - мужчина наигранно разочарованно вздохнул. Антон ощутил некоторое возмущение, которое решил никак не проявить. - По-моему, вокруг да около ходите вы и... - парень вдруг замолчал, отвлекшись на звук ударов, приходившихся на автомобиль снаружи. Пошел дождь. С каждой секундой он усиливался, за слоем стекающей по стеклу воды почти ничего не было видно. Шастун перевел взгляд на Арсения, который также, как и парень секундой ранее смотрел на разбушевавшуюся снаружи стихию. - Не переживай, я довезу тебя до дома, - успокоил голубоглазый. - Я не переживаю. Жвачка уже давно потеряла свой вкус, но Антон продолжал гонять ее туда-сюда по рту. - Да, - через какое-то время произнес мужчина, чем вызвал непонимание со стороны собеседника. - Это ответ на твой вопрос, - пояснил он. Парень кивнул, поняв о чем он, и опустил взгляд на свои руки. Значит он убийца. Самый настоящий серийный убийца. Ведь его можно назвать серийным? Антон засомневался, он так и не знает точно какие мотивы стояли за его поступками. Одно из развлечений Шастуна было смотреть документалки про серийный убийц. Он много раз размышлял о том, чтобы он делал, окажись в лапах одного из тех монстров, про которых снимали невероятные сюжеты. Ему никогда не приходило в голову, что он может просто сидеть в машине этого монстра, пытаясь наладить контакт. Однако ему было чертовски интересно. - О чем задумался? - спросил старший. - Вы не жалеете о том, что совершили? - прозвучало вместо ответа. - Я никогда ни о чем не жалею. Прошлое приятно тем, что оно прошло. Антон кивнул. - И вы не переживаете о том, что вас поймают? - Не поймают, - твердо ответил Арсений. Парень не посмел возразить, так как от мужчины несло несгибаемой уверенностью. Он хотел спросить о прошлых жертвах, о том, почему они были убиты, но внутренне он боялся узнать правду. Тяжело вздохнув, Шастун уткнулся лицом в холодные ладони рук. - Тебе не пора домой? Уже поздно, - мягко поинтересовался брюнет. Антон постарался прикинуть сколько сейчас времени. Родители, наверное, уже вернулись домой с работы. - Не хочу домой, - пробурчал тот в ответ, не отрывая рук от лица. - Вот оно как. И почему же? Действительно, почему? Скорее всего из-за того, что ему осточертела монотонность жизни, надоели школа, родители, дурацкие обязанности, налагаемые на него грядущими экзаменами, отсутствие человека, которому можно высказаться, куча мыслей, испепеляющих разум, и яркие сны, приоткрывающие дверь в другую, нескучную реальность, которая, к сожалению, никогда не станет его жизнью. - Просто не хочу, - он надавил подушечками пальцев на закрытые веки, из-за чего перед глазами поплыли цветные узоры. - Хорошо, - заключил мужчина, - что тогда предлагаешь? - Украдите меня, - резко произнес Антон, поворачиваясь корпусом к собеседнику, - чего вам стоит? К статусу похитителя вам не привыкать, наверное. Арсений как-то странно на него взглянул. - Не шути так, ангел. Слишком заманчиво звучит, - саркастично сказал Арсений. - Я и не шучу! - выпалил Шастун. Мысль о том, что он может оборвать всю эту нескончаемую рутину, крепко завладела сознанием. Он уже не понимал чего конкретно добивается от сидящего рядом человека. Его смерили недовольным, как показалось, взглядом. На несколько секунд воцарилась могильная тишина. Неожиданно для Антона мужчина завел машину. Парковка осветилась автомобильными фарами. Брюнет уже не смотрел на застывшего рядом подростка, устремив внимание на дорогу. Они выехали с парковки. Шастун ничего не говорил, точнее не мог сказать. Неужели его и вправду похищают? Глаза резко округлились, а сердце учащенно забилось. Хотя он сам хотел, чтобы его увезли куда-нибудь, в любое место, только не обратно домой. Возвращаться не хотелось от слова совсем, поэтому он молниеносно взял себя в руки: будь что будет. Антон откинулся на спинку кресла и перевел взгляд на яркие огни ночного города, которые поблескивали через капли воды на стекле. До сих пор шел дождь, да такой, что, казалось, вся скорбь небес выливается через водопад этих слез. Вдруг стало очень хорошо на душе, и парень не понял из-за чего. Его тело обволакивало приятное тепло, в голове было тихо. Может, он мог бы сейчас заснуть, но сегодня ему удалось, на удивление, прекрасно выспаться, отчего в сон совсем не тянуло. Мужчина изредка переключал внимание с дороги на парня, от которого исходила умиротворяющая энергия. Это заставляло его слабо приподнимать уголок губ. Прошло пятнадцать минут с тех пор, как они выехали с парковки. Наконец автомобиль остановился, салон вновь погрузился в сладкую темноту. Антон пришлось немного приподняться на сиденье, так как он умудрился за всю дорогу сползти до его середины. Они, к удивлению парня, находились не в лесу, и не в каком-то заброшенном загородном доме, а стояли во дворе навороченного многоэтажного дома. - Где мы? - спросил Шастун. - Рядом с моим домом, - ответил мужчина, - ты же не захотел ехать к себе домой, - он пожал плечами, словно это было крайне логично. Он вышел из машины, через миг открылась пассажирская дверь. Антон очень грациозно вывалился из машины, наступив при этом в лужу. - Ох, что ж ты такой неаккуратный, - подметил брюнет. - Это пустяки, вы еще не слышали историю про банан... Арсений прыснул в кулак. - Очень хочу услышать! *** В квартире Арсения все было максимально сдержанным: бело-серые стены, украшенные картинами в стиле абстрактной живописи, светлый паркет, миниатюрные светильники на стенах. Мужчина попросил "чувствовать себя, как дома" и предложил сделать чай. Антон согласился из чувства вежливости, когда брюнет удалился на кухню, парень незамедлительно начал изучать все вокруг. Его очень удивила абсолютная чистота помещения, он отметил полное отсутствие пыли на всех предметах. Его заинтересовала мысль посмотреть грязь под диваном, что он и сделал, как только зашел в гостиную, которая восхитила его своим размером. Пыли там не оказалось. Теперь Шастун окончательно убедился в сумасшествии своего нового знакомого. Хотя, возможно, он не сам убирается, а за него это делает домработница. Да, что-то слабо представляется, чтобы Арсений сам все мыл и чистил, не вписывается в его эстетику. Антон завалился на мягкие подушки дивана. Все-таки интерьер квартиры, отличающийся своим минимализмом и однотонностью, был под стать брюнету. В воздухе все еще бродил фантом проснувшегося ни свет ни заря серьезного адвоката, который вместо завтрака выпивает супер горький кофе, принимает холодный душ, надевает накрахмаленную белую рубашку с черным солидным галстуком, и грациозно-вычурной походкой направляется на работу, где, конечно же, обязательно выделится своим профессионализмом в течение рабочего дня. Антон посмотрел в темноту за окном, теперь он был точно уверен в том, что родители уже вернулись домой. Быть может, его телефон сейчас трещит от входящих звонков, друзья гневно посылают его на три веселых буквы в беседе, мать жалуется на безответственного сына мужу, который в сотый раз молча слушает ее речи, то и дело, переключая внимание на выпуск новостей, идущий по телевизору. Ничего нового, хоть раньше его никто и не похищал, но отсутствие парня на всех радарах было уже чем-то привычным. Впрочем, пребывание парня в этом доме тяжело назвать похищением, но ему хотелось так думать. Потому что он вправду не хотел возвращаться. Пусть лучше его свяжут и посадят на цепь в какой-нибудь подвал, чем это. Или сразу убьют. Ведь такой исход вполне возможен, не правда ли? Взгляд блуждал по гостиной, пока не зацепился за визитные карточки, лежащие на зеркальном столике у дивана. Антон удивился, что ими кто-то действительно еще пользуется, хотя может это просто он недалекий какой-то. Взяв одну из нескольких в руки, он прочитал выделенные курсивом буквы: "Попов Арсений Сергеевич". Шастун несколько раз повторил его полное имя про себя, звучит красиво. Он быстро положил визитку обратно, поскольку в проеме двери показался хозяин квартиры. - Все готово, ты идешь? - спросил он. Шастун пил чай, который идеально подходил под его обычные предпочтения, и удивлялся своей новой обнаруженной склонности к совершению рискованных и необдуманных поступков. Вести разговоры с человеком, который гордо носит статус маньяка, - отлично. Сесть в машину к этому же маньяку, не имея при себе даже элементарного средства связи, - великолепно. Пить чай, без знания о том, как он был сделан, и что потенциально может быть в нем намешано, - раз плюнуть. Антон не был дураком, и на периферии его сознания беспрестанно крутилась тревожная мысль о том, что от этого мужчины нужно бежать, пока не поздно. Однако парень всячески вытеснял ее из своей головы, больше прислушиваясь к внутреннему чувству стремления быть ближе к этому, до чертиков необычному, Арсению Сергеевичу Попову. - Из всего нашего с тобой непродолжительного общения я заметил, что ты очень часто уходишь внутрь себя. Можно поинтересоваться, о чем ты думаешь в эти моменты? - старший стоял у кухонного гарнитура, уперевшись в него поясницей и скрестив на груди руки. Антон медленно отхлебнул горячий напиток. - О разном. Иногда даже забываю, на какой мысли я находился секундой раннее, потому что теряюсь в собственной голове, - честно ответил Шастун, поднимая глаза на собеседника. Мужчина усмехнулся. - Так ты не скажешь, почему не хочешь идти домой? Антон тяжело вздохнул, собираясь с силами сказать то, что вертелось у него на языке с давних пор: - Я ненавижу свою жизнь. Ненавижу себя за то, что не могу что-то изменить в ней. Мне тяжело вставать по утрам, потому что мне ненавистен грядущий день, а ночью у меня не смыкается глаз из-за мысли, что моя жизнь ничего не стоит и будет неприятна мне до последнего вздоха. Иногда кажется, что прекратить весь этот спектакль гораздо проще, чем продолжать играть в нем эту уродливую роль, - Шастун безнадежно прикрыл глаза. Арсений тихими шагами приблизился к парню, сев на стул рядом с ним, и положил теплую ладонь ему на плечо в знак молчаливой поддержки. - Я тебя понимаю, Антон, - рядом раздался бархатистый голос, парень поднял веки, встречаясь с ледяной синевой смотрящих на него глаз. Близость мужчины вызывала у младшего волны мурашек, пробегающих вдоль позвоночника, причину которых он не силился себе истолковать, по крайней мере в данную минуту. - Вы... поможете мне? - практически шепотом спросил он, сам точно не понимая о чем конкретно просит. На лице Арсения на долю секунды отразилось нечто такое, что Антон не смог интерпретировать. - Да, - его голос прозвучал тверже, чем обычно. - Конечно. Я помогу тебе. Все остальное время они сидели в тишине, нарушаемой только тиканьем часов. Казалось, прошла целая вечность с момента их встречи. Однако Антон так практически ничего и не узнал о мужчине, а тот о нем. Они были, словно знакомые незнакомцы, объединенные какой-то общей идеей, концепцией, чувством или чем-то иным, пока недоступным для понимания Шастуна. Чай был допит, кружка опустела. Атмосфера, воцарившаяся на кухне, была слишком хрупкой, чтобы посметь разбить ее неаккуратно произнесенными словами. Так Арсений довел парня до спальни, которая, видимо, принадлежала ему самому, достал из шкафа спортивные штаны и футболку, положил на заправленную кровать и удалился из помещения, прикрыв за собой дверь. Антон тяжело завалился на постель, сбивая все простыни к чертям, и уставился в белую пустоту потолка. В этот раз глаза закрывались без принуждения. Шастун поддался потоку, уносившему его в мир грез. Последняя мысль, пробежавшая в голове, перед тем, как он провалился в сон, была такой: "интересно, а он сегодня сможет заснуть, как и я?"