Мягкая колючка

То, что люди придумали снимать квартиру по несколько человек и делить между собой аренду — одна из самых удобных в жизни вещей, ведь это до простого гениально — не надо париться касательно большой суммы, у тебя появится своё личное гнёздышко, пусть им и придётся делиться. Всяко лучше, чем в общежитии с несколькими людьми в одной комнате и кухней с душевой на разных этажах. Антону повезло найти прекрасного, да-да, правда прекрасного во всех отношениях парня, с которым можно было вместе снимать квартиру. Он любил чистоту и постоянно убирался (правда иногда пинал Антона за это, но впрок), вкусно готовил, никого не водил и не курил, ну просто мечта! Да, может иногда он включал режим деда и ворчал по поводу и без, а когда было плохое настроение, то предпочитал портить его всем, даже их маленькому Гоше — кактусу на кухне. А еще он постоянно торчал в ванной по несколько часов и мог сам устраивать такие творческие беспорядки, что однажды Антон подумал, что пришёл на свалку, а не к себе домой. Но, несмотря на все эти минусы, Арсений был замечательным соседом, а вдобавок к этому и хорошим другом, так что он умудрялся своими положительными качествами затмить всё плохое. На дворе был почти вечер пятницы — самое отличное время для развлечений, даже Попов перестал воротить нос и согласился вместе пойти в какой-нибудь клуб и напиться, чтобы в случае чего, кто-то кого-то точно смог дотащить домой и не потеряться. Антон же прекрасно знал, что этой фифе питерской нужно на сбор минимум час, а лучше предупреждать за два, поэтому он решил действовать по методу всех мам, которых просишь разбудить в восемь, а они прибегают в семь с криками «опаздываешь!» Немного нечестно, но благодаря такой предусмотрительности они никогда никуда не опаздывали. Ну, почти, за исключением тех случаев, когда косяк шёл со стороны Шастуна, но это бывало довольно редко. Он, ради приличия, всё-таки стучит пару раз в дверь и, конечно же, не дождавшись ответа, со спокойной душой заходит в комнату, на всякий случай закрыв ладонью с огромными щелями меж пальцев глаза. — Если ты тут голый, то сам виноват, а вообще нам пора собираться, так что подыскивай своей подружке-заднице штаны и пойдëм, — он говорит это на одном дыхании и ожидает возмущенных визгов, поэтому, когда на его тираду отвечают тишиной, Антон перестаёт ломать комедию и убирает руку от лица, внимательно осматриваясь. — Арс, ты чё, в прятки решил поиграть? — он хмурится, а сам правда ведь открывает шкаф и смотрит, в очередной раз охуевая от такого количества шмоток, ненадолго залипает на них и только потом вспоминает о своей важной миссии под названием «Поиски Арсения». На всякий случай шарится во всех ящичках комода, а когда не остаётся места, где бы тот мог заныкаться, Антон складывает руки на груди и недовольно смотрит в стену, начиная задумчиво чесать рукой подбородок. Затем взглядом натыкается на открытое окно и чуть дёргается. — Э-э, слушай, ты ж не решил поставить свой очередной ебанутый эксперимент и сбежать через окно? Чел, ты не забыл, что у нас седьмой этаж, и ты станешь блинчиком? Или уже стал… — парень правда высовывается в окно и смотрит вниз, но там нет никаких Арсениев в луже крови и с мозгами наружу рядом, так что можно не паниковать, всё-таки у него никогда не было таких наклонностей, зря он вообще рассматривал этот вариант. Со спокойной душой Антон решает прикрыть окно, от греха подальше. Он уже улыбается и собирается уходить, как вспоминает о главном — пропажа-то до сих пор не нашлась. И ладно, если бы кольцо какое-нибудь пропало, не велика потеря, но тут всё-таки Арсений, он под кровать закатиться не мог. В комнате раздаëтся какой-то тихий шорох, а затем топот. Хотя это нельзя назвать топотом, будто какие-то маленькие лапки по полу бегают. Антон одно время жил в общаге и знает, что такие лапки не предвещают ничего хорошего, поэтому на всякий случай решает забраться с ногами на чужую кровать и уже оттуда прислушаться. А что, очень даже удобная точка, отсюда как раз слышен опять непонятный набор звуков, доносящийся явно из-под кровати. Ну нет, не мог же Арсений реально туда закатиться? Чтобы влезть под кровать, нужно как минимум в четыре раза сложиться, даже пластичности Арса на это не хватило бы, но на всякий случай он решает проверить. Берёт его подушку с забавной наволочкой (серьёзно, у него наволочки с уточками?), а потом наклоняется и рукой лезет под кровать. Это слишком рискованно, обычно монстры так и утаскивают своих жертв, но Антон решил поиграть в героя, на крайний случай попробует отбиться подушкой, во сне такая штука работала. Но когда он нащупывает рукой что-то острое, то совсем не по-геройски вскакивает с кровати и откидывает подушку в сторону, начиная материться себе под нос. — Пиздец, ты кто? — да, Антон всё ещё оставался гением, который, не разобравшись, решил поговорить с чем-то непонятным, что оказывается обитало под кроватью Попова. Нет, он всё понимает, у всех свои секреты, но не колючее же нечто? Это самое нечто явно не хочет показываться, небось боится! Если подумать, то как тут не бояться, если рядом стоит что-то, что почти два метра ростом с такой паникой на лице, будто на его глазах убили всех бездомных котят и щенят вместе взятых. — Так, я мужик или кто? — если бы здесь был Арсений, то он точно указал бы на второй вариант, но Арсения тут нет, так что Антон решает попробовать выйти с этими иголками на контакт и всё-таки не поднимает подушку, мол, он безоружный — угрозы не представляет. Именно с такой позицией он и ложится на пол, протирая своей футболкой полы, а потом прямо щекой касается паркета, пытаясь высмотреть что-то, но скорее всего кого-то. — Эй, а ну вылазь оттуда. Арсений не любит всякую дрянь под кроватью! Возможно Антон слишком сурово звучит, но спустя несколько секунд слышится тот самый топот маленьких лапок, чуть царапающих паркет, потом высовывается любопытная мордочка, а за ней через пару мгновений целый ёж. Это никакое не нечто и не монстр, просто маленький колючий ёжик с глазами-бусинками и милым носиком-кнопкой, в который хочется сразу тыкнуть пальцем. Антон чуть хмурится, потому что нос кажется ему похожим, но сразу же отгоняет от себя идиотские мысли: на что может быть похож нос ежа, если не на нос ежа? Сначала он начинает тупить, но потом осторожно протягивает руку к ёжику и не сдерживает умилительных звуков, когда тот тычется этим самым носиком ему в ладошку. Антон чувствует себя какой-то маленькой девочкой, которая готова визжать со всего милого, но этот ёжик кажется такой лапочкой, что он первое время забывает кто он и где находится, потому что не реагирует должным образом. Зато через несколько минут осознание накатывает, и Антон начинает непонимающе хлопать глазами: серьёзно, откуда, блять, у Арсения мог взяться ёж? Нет, он всегда был странным и с заморочками, но не до такой же степени! Да и он сам не слепой, давно уже заметил бы этого зверька, а тут впервые видит. — Дружок, ты здесь какими судьбами? Тебя что, Арс притащил? — Антон спрашивает, хотя заведомо знает, что ёж ему точно не ответит, да и сосед не мог его принести, потому что сегодня он ещё не выходил из квартиры, да и комнаты в целом. Ёж перестаёт быть лапочкой и ласкаться с Антоном, он семенит маленькими ползками обратно под кровать под разочарованный вздох второго, парень уже собирается возмущаться, но ёж начинает старательно доставать что-то из-под кровати. И если ему не изменяет память, то это похоже на рукав Арсовой толстовки. Здесь в его голове происходит сложная логическая цепочка. Первое — Арсений на протяжении всего дня был у него перед носом и никуда не мог деться. Второе — под окном блинчика нет, а значит тот не решил таким ужасным образом уйти из этой бренной жизни. Третье — в его комнате откуда-то взялся ёж, ну а четвёртое — ёж решил показать ему толстовку Арса, валяющуюся под кроватью, которую он обычно таскал на какие-то вечеринки. По ощущениям, в голову надо добавить сахар, ибо там начинает вариться настоящая каша, а так вкуснее, но если сопоставить все факты и взять во внимание носик, то можно прийти к выводу, что Арсений стал ежом. Действительно, оказывается всё так просто, а он ломал голову и искал этого засранца! Стоп, что? То есть Антон, абсолютно адекватный и трезвый человек, сейчас пришёл к выводу, что это милое существо — Арсений? Нет, проблема не в том, что Арсений не может быть милым, как раз наоборот: тот частенько напоминал ему не то кота, не то лисёнка, проблема в самом еже. Антон решает, что это просто он начал сходить с ума от совместного проживания с Поповым, похоже тот не шутил, когда говорил, что ему придётся оплачивать для Антона психолога — этот засранец свёл его с ума, а потом решил сбежать, чтобы не платить! Ну конечно, тот ещё жмот. Но, на всякий, самый бредовый из всевозможных случаев, проверить было необходимо. — Эм, Арсений? Это чё, ты, что ли? — он никогда не блистал красноречием, а сейчас и подавно. — То есть, ты реально ёж? Или нахуя ты мне толстовку его показываешь? Когда он смотрел фильмы, где люди переселялись в животных и не могли об этом сказать, то всегда возмущался, потому что зачем усложнять, если можно всё объяснить какими-то простыми жестами. Так что… Теперь точно настало его время блистать умом и внимательно следить за реакцией ежа. А она не заставляет себя ждать: тот сначала пялится на него своими глазками, а потом подползает к нему ближе и снова утыкается в ладонь. Нет, вот и как это понимать?! — Давай сделаем проще. Если я не поехал крышечкой и ты реально мой Арсений, мой сосед Арсений, то сейчас залезешь в левую ладонь. А если просто ёж, то в правую? — Антон только потом понимает, что возможно для ежа, даже Арсения, будет сложно отличить право и лево, поэтому решает облегчить ему задачу. — Короче, если ты Арс, то залезь мне на руку, — хотя он не исключал того варианта, что просто обычный ёж может решить приползти, но подумал, что надеяться нужно на лучшее и таких совпадений не бывает. Парень готов поспорить, что ёж издал какой-то странный писк, будто бы чуть вздёрнул нос, а потом вальяжно потопал своими лапами прямо в его руку. И он, всё ещё адекватный и трезвый человек, заворожённо наблюдает за тем, как это маленькое создание поползло прямо на его ладошку. Антон начинает тихо хихикать, царапки его не царапают, а наоборот щекочут и в этот момент он убеждается, что это правда Арс, тот тоже пытался казаться вредным и выпускать яд, но на деле оказывался далеко не яд, а какой-нибудь сладкий яблочный сироп. — Да ладно, правда ты? — ему требуется совсем немного времени на осознание, поэтому через несколько секунд он полностью ложится на пол и начинает бессовестно ржать, не тихо хихикать, а именно ржать, потому что над такой ситуацией грех не посмеяться. — А я тебе говорил, переставай быть такой колючкой, но ты меня не слушал! — чуть ли не сквозь слëзы говорит Антон, поднося руку вместе с ним ближе к себе. Ёж в долгу не остаётся: начинает обиженно супиться и недовольно пыхтеть. Наверное, он таким образом пытался показать, что если бы мог, то обязательно послал бы его, но сейчас Арсений в проигрышном положении и подобные манипуляции вызывают только улыбку до ушей. — Как тебя так угораздило-то? И вообще, что мы делать будем? Бухлишко отменяется… — со скорбью смотрит в сторону. — Да-да, ежиная ты жопа, из-за тебя! — переводит на него укоризненный взгляд, но потом совсем недобро прищуривается. — Слушай, а покажешь жопу? — а ёж правда в это время начинает неуклюже переминаться с лапы на лапу и пытается перевернуться, Антон же терпеливо ждёт, снова ближе к себе подносит, а когда вышеупомянутая часть оказывается перед ним, то особо не задумывается и тычет пальцем. В тот момент, когда он отстраняет от ежа руку, начиная недовольно шипеть, до него доходит почему Арсений так покорно продемонстрировал свою филейную часть — засранец знал, что Антон уколется. — Ну прости-прости, больше не буду. А как тебя погладить тогда? — Антон сам на манеру зверушки начинает глазюками хлопать и губы дует уточкой. Он правда не знает, когда успел докатиться до той жизни, что строит глаза ежу и о чём-то его просит. Арсений внимательно и задумчиво на него смотрит, видимо, решает, куда будет его кусать, на хитрющей мордашке практически написано «не влезай — убью». Думает он долго, потому что Антон успевает заметить на его светлой мордочке тёмное пятнышко и, чёрт, он готов поклясться, что это родинка, ведь у Попова тоже кожа фарфоровая с россыпью родинок, а значит и в обличии ежа какие-то его отличительные черты могли сохраниться. Антон за такими размышлениями успевает забыть о своей просьбе, поэтому, когда ёж начинает копошиться и неприятно колоться иголками, он смотрит на всё это со вскинутыми бровями, явно не понимая чужую затею: ну не мог же он просто почесать об него свою спину? Не мог. Зато смешно перевернуться лапками кверху и показать своё пузико — вполне. Шастун сначала недоумённо моргает, а потом понимает, что он спрашивал, как можно погладить Арса. И если он перевернулся к нему пузом, значило ли это…? — Я могу тебя потрогать? — Антон на всякий случай решает уточнить, ведь однажды на школьной дискотеке он потрогал без разрешения одноклассницу и получил за это неплохого леща, так что теперь остерегается, тем более комфорт соседа для него до сих пор важен, так как помнит, что тот об этом очень печётся. Арсений снова фыркает, но продолжает так лежать, так что он принимает это за положительный ответ и осторожно кончиками пальцев касается его живота (вообще он не уверен, что это живот, у животных вообще непонятно что и как, вон, у кузнечика уши на коленях), затем начинает потихоньку гладить и следит за его лицом, а точнее мордочкой. Ёж стал издавать тихие мурчания, почти как кот, только здесь добавляются какие-то посвистывания. Антон очень надеется, что это хороший знак. — Кто тут у нас хорошенький, а? Какой ты милый, да-да, ты, — Антон превращается в типичного взрослого, который начинает сюсюкаться с детьми и если смотреть со стороны, то понижает себе интеллект минимум в два раза. Он уверен, что Арсений потом обязательно ему это припомнит, но сейчас в его руках находится такое послушное, пусть и фырчащее чудо, что ну никак нельзя упустить такую возможность. Он ещё некоторое время просто разговаривает с ежом и наглаживает его пузо, но потом на полу становится неудобно лежать, да и Арсений снова начинает тыкать его носом: похоже что-то хочет. — Бля, ну чё ты как я не знаю, сказать не можешь? — в порыве спрашивает парень, а потом хлопает себя по лбу. — Ну прости, я дурак. Давай тебя покормим? А то хер знает, может ты там с утра такой сидишь и начал уже свои кофты жрать. Антон поднимается и топает на кухню, там осторожно ссаживает со своей руки Арса на стол, а сам разворачивается к тарелкам. Он слышит пыхтение, а потом и чихание, наверное, тот пытается с ним поговорить? — Ну не ворчи, я вообще-то о тебе, блин, забочусь! — да уж, что человек, что ёж, всё равно требовательный и вредный. На тарелке все идеи Антона заканчиваются, и, чтобы совершенно случайно не навредить ему, он решает залезть в интернет и посмотреть, чем вообще можно кормить ежей, потому что всё детство он считал, что их можно отпаивать молоком, а потом узнал, что у ежей отсутствует фермент расщепления лактозы и его жизнь разделилась на «до» и «после». Он вычитывает про кашу и как раз находит у них гречу, купленную по акции. Парень не знает какими должны быть ежиные порции, поэтому решает сварить побольше — на крайний случай сам доест. Пока еда для Арсения варится, он достаёт блюдечко и наливает воды, в этот раз прям запаривается и даже кипячёной наливает. Антон ставит всё это к притихшему Арсу и осторожно трогает его ушко, снова широко улыбаясь, а когда тот в ответ пялится, начинает немного стесняться и отворачивается. Всё же любопытство побеждает: как только он слышит тихие звуки, оборачивается через плечо и снова пытается сдержать умилительный визг, потому что тот быстро высовывая свой язычок, лакает воду. Но ёж внимательный, поэтому, заметив на себе взгляд, с недовольным пыхтением отползает от воды, всем видом показывая, что больше не притронется. Антон на эту выходку закатывает глаза и хочет немного повредничать, всё-таки теперь он точно здесь главный, но потом вспоминает про кашу и возвращается к плите, давая ежу нормально напиться. Он первый героически пробует гречу, на вкус, конечно, отвратительно — без соли и сахара, но ежу можно только такое, поэтому Антон мысленно себе кивает и лезет за вторым блюдцем, в этот раз не таким глубоким. Для удобства, конечно же. — Короче, смотри, я почитал, тебе кашу можно. Она, правда, пресная, уж извини, шиковать мог в своём теле. Сейчас немного подую и остужу, а потом можешь есть. И вообще, я поворачиваюсь, так что переставай пить, не хочу вас смущать, Ваше Иголчество, — тихо хихикает с выдуманного прозвища, отсыпает несколько ложек в блюдце и правда начинает дуть. Греча отправляется на стол, и здесь Антон не может лишить себя удовольствия понаблюдать: тот сначала на пробу передними лапами залезает прямо в тарелку, а потом правда начинает есть. Да, наблюдать за кем-то пока он ест не совсем нормально, но Антон не стремился к званию самого нормального, так что сидел сейчас на стуле, оперевшись на ладошки и просто за ним наблюдал. От скуки парень начал черпать ложкой гречку с другого края блюдца, куда не касалась ежиная морда, а потом и вовсе решил поесть за компанию. Ну вот, а Попов как-то жаловался, что они давно нормально не ели за одним столом — пожалуйста, мысли материальны! Когда Арсений показательно отворачивается от тарелки и с гордым видом смотрит куда-то в сторону, Антон только улыбается и осторожно отряхивает крупинку с его мордочки. Тот начинает опять издавать звуки ворчливого деда, так что он решает его не смущать и снова предлагает свою ладонь в качестве средства передвижения. Арсений воротит нос, но Шаст не первый день с ним знаком, поэтому проклиная всё на свете, сам кое-как сажает это чудо себе на руку и несёт обратно, только теперь к себе в комнату. Правда здесь немного не прибрано, но он успокаивает себя тем, что вообще-то видел Арсения в таком виде, так что хуже точно быть не может. — Я уже устал, ты, наверное, тоже? Да и все планы отменяются, давай поваляемся просто? — да, он на полном серьёзе согласовывает дальнейшее времяпровождение с этой колючкой. Похоже он погорячился, когда решил, что станет здесь главным. Арсений только молчит, а молчание — знак согласия. Шастун пересаживает его себе на грудь, давая полную свободу действий, а сам прикрывает глаза, явно утомившись за этот день. Нет, не то чтобы он уставал так быстро, просто потратил слишком много эмоций за эти несколько часов, так что их требовалось срочно восстановить. Антон засыпает, и Арсений первое время просто бегает по нему, исследуя его по-новому, но через некоторое время и его настигает та же участь: он сворачивается клубочком на его груди где-то рядом с сердцем и закрывает глазки, а через некоторое время по комнате разносится размеренное сопение обоих.

***

Антон, по своим меркам, очень даже сладко спит — привычно пускает слюни и посапывает в такт с ежом, но в какой-то момент резко просыпается, что бывает довольно редко, а оттого начинает недоумевать: какая муха его укусила, что он проснулся сам. Первое, что он чувствует после пробуждения — странную тяжесть, как будто что-то его немного придавливает. Он не рискует сразу открывать глаза, затаивается и лежит, а когда чувствует чужое дыхание, то понимает, что скорее кто-то. Шаст вспоминает про ежа, но привычного сопенья и фырканья нет, именно дыхание, а ещё этот кто-то такими темпами отдавит его целиком и вспоминать будет некому. Это становится неплохой такой мотивацией, чтобы всё-таки открыть глаза. Он открывает и начинает натурально охуевать, именно охуевать, здесь никак нельзя приписать удивления. Удивлялся он ежу в комнате Арсения; удивлялся, когда мыл посуду и не бил тарелки, но сейчас всё гораздо серьёзнее. На нём лежал Арсений, то есть прям настоящий, без иголок. Если так говорить, то он вообще сейчас безо всего. Нет, в этом прослеживается своя логика — Арсений был голым ежом, соответственно сейчас стал голым человеком, но одно дело у себя в голове оправдывать такую логику, а совсем другое видеть воочию. Антон видел голых мужиков, даже голого Арсения однажды, правда, совсем мельком и получил тогда вслед множество оскорблений, но всё равно видел! Но ничего из этого не сравнится с тем, что это нечто дышит ему спокойно в шею и буквально в него вжимается. А Антон вообще-то не железный, такими темпами он может разбудить Арса не совсем правильным вариантом. Сейчас он чувствует себя максимально уютно, но Шастун себя знает: совсем скоро этот уют перерастёт во что-то приятное, а потом у него просто встанет и на этом всё закончится. — Арс, просыпайся, — парень осторожно начинает трепать его за плечо и несмотря на то, что он делал так по нескольку раз на дню, это начало приобретать новые краски, потому что тёплая и мягкая кожа сейчас совсем не скрыта за какими-то рукавами шмоток. Тот сонно начинает бурчать что-то непонятное, но Антон особо не разбирает, поэтому решает в качестве своеобразного пинка ущипнуть его за бок и, ура, кажись, это помогает, потому что Арсений разлепляет глаза. Антон давно не видел такого охуевшего взгляда где-то, кроме как в зеркале, поэтому сейчас не сдерживается и довольно смеётся. Чуть осмелев, он придерживает Арса рукой, фактически просто гладя того ладонью по спине. — Шастун?! — о да, сколько сотен раз он слышал свою фамилию именно с такими интонациями. Уже выучил, что обычно после такого случаются односторонние скандалы. — Ёжик, ты что-то хотел? — парень совсем в наглую растягивает губы в ухмылке, явно намекая, что всё происходящее было не сном, и Арсений не просто так пришёл ночью к нему голым. Вообще, он хотел задать слишком много вопросов и даже уже собирался, формулируя их в голове, чтобы не казаться совсем идиотом, ведь случившемуся должно быть какое-то объяснение, но не успевает, потому что Арсений совсем неожиданно подаёт голос. Не визг и недовольные вздохи, а именно голос, почти что тихий шепот. — Антон… — М? — Ты же в курсе, что тогда гладил не ежа, а меня? Антон ожидает любого вопроса, даже такого, поэтому брови предсказуемо не взлетают вверх, а глаза не округляются. — Ну да. Тебе не понравилось? — Понравилось. — Хочешь ещё? — Хочу. И Антон без лишних вопросов широко улыбнётся, начнёт гладить его по спине, кончиками пальцев пробежится по загривку и коснётся губами скулы. К себе ближе прижмёт, будет шептать какой-то бред на ухо, максимально нежно трогать каждый сантиметр его кожи, потому что каких-то несколько часов назад это чудо полностью покрылось иглами, а сейчас хотелось подарить ласку и заботу. — Только давай ты больше не будешь колоться? — Обещаю.