Немного о ненависти

Ненависть пришла ниоткуда. Накрыла горячей волной внутренней дрожи и горькой, едкой боли. Мелкие снежинки таяли на лице, улица была пустынна и темна, освещенная лишь редкими фонарями и витринами закрытых уже магазинов. Ненависть бушевала внутри, заставляя сжимать кулаки и требуя немедленного выхода. О, если бы она могла! Она бы уничтожила этот маленький сонный городок, спалила дотла каждый дом со всеми его жителями. Заставила бы их пережить ту же боль, что разрывала ее сейчас изнутри. Они, равнодушные! Не люди… Машина притормозила рядом, стекло бесшумно опустилось: - Привет, как дела? Гуляешь? – случайный знакомый, пара встреч на вечеринках, несколько вежливых диалогов в баре. Такой же тупой и самодовольный как остальные они. Ответила, не останавливаясь: - Привет, со мной все отлично. - Вежливей, вежливей, чтобы не понял, не заговорил. Улыбаться было трудно, челюсть словно свело. – Гуляю. Машина чуть приотстала, потом сорвалась с места и умчалась вперед. Видимо, что-то она все-таки сказала не так, и он смог почувствовать… Плевать! Боль - нереальная, нестерпимая, и злость - кипящая, тяжелая, неподъемная… Она шла словно в трансе, пытаясь унять, успокоить то страшное, что назревало в ней с каждым шагом. Машина вывернула из боковой улицы, остановилась поперек дороги, перекрывая проход. Опять он? - Садись, – на этот раз в голосе мужчины не было ни улыбки, ни вежливой заинтересованности. Только приказ. – Залезай внутрь, я сказал. Это было даже забавно. Она покорно опустилась на переднее сидение – какая разница, где переживать шторм? Все равно он внутри тебя. Ехали молча и недалеко – всего-то до конца улицы. Машина остановилась перед небольшим одноэтажным домиком. Она была здесь один раз, когда подруга вытащила ее на бестолковую и шумную вечеринку. - Пойдем, - коротко позвал он, не заботясь о том, чтобы закрыть машину. И действительно, зачем? Все равно никто не тронет. Она молча поднялась по узорчатым металлическим ступеням. Где-то внутри звякнул тревожный сигнал – одна, наедине с мужчиной, в чужом доме! Она криво усмехнулась. Здесь она в полной безопасности. Никто и никогда не сделает ей больше, чем она сама позволит… На мгновение она задумалась, что же она могла бы позволить ему здесь и сейчас, но мысль исчезла, сметенная потоком боли. Она еще не справилась, не стала до конца самой собой. Маленькая по их меркам гостиная, рассеянный свет ламп на стенах, тишина. Он прошел к центру, включил что-то ритмичное, жизнерадостное. - Танцуй, – он кивнул на участок свободного пространства между компьютерным столом и окнами. - Что?.. - Танцуй, - терпеливо повторил он. – Я же знаю, ты любишь это делать. Видимо, что-то отразилось на ее лице, потому что он добавил просительно: - Пожалуйста. Почти машинально она прошла в центр. Замерла на миг, чувствуя прохладу пола под ногами, впитывая переменчивый на восточный манер ритм. Музыка манила, музыка звала, сливаясь своими прихотливыми перепадами с бушующими эмоциями. Музыка была кстати. Она отпустила свое тело на волю ритма, легко скользя по ровному паркету. Резкие рваные движения, почти судорожная дрожь рук… Ненависть и ярость, боль и отчаяние, и одиночество… Наверное, танец не был красив, и уж точно, он не был сексуален. Она бросала себя вверх, замирая на миг на грани падения, и тут же припадала к самому полу, почти распростершись ниц… Тело было послушно, оно изгибалось, ломалось и взрывалось движениями в такт стремительно нарастающему ритму музыки. И с каждым отчаянным всплеском, с каждым пассом рук шторм утихал, выходил из нее легко и почти безболезненно. Наконец, она замерла в причудливой позе посреди движения, игнорируя продолжающую звучать музыку. Она была пуста и абсолютно спокойна. Он сидел в кресле, подперев голову рукой, и во взгляде его было… восхищение? Он и раньше признавался, что любит наблюдать, как она танцует; несколько раз она даже танцевала в клубе по его просьбе «на заказ», но, конечно, не так, как сегодня. Никогда раньше она не позволяла себе настолько открыться эмоционально. А ему понравилось. - Чаю? – прервал он затянувшуюся паузу. Это было забавно. Вот так вот вежливо, по-джентельменски, когда всего минуту назад она, можно сказать, рыдала у него на глазах. На свой манер, конечно… - Нет, спасибо, - так же вежливо ответила она. – Я, пожалуй, пойду домой. - Тебя отвезти? А то погода окончательно испортилась. За окнами ровной белой стеной летел снег. - Тут недалеко, я дойду. Он воспитанно проводил ее до дверей, у порога, словно решившись, осторожно дотронулся до плеча. - Спасибо, что зашла. Ветер рванул дверь, бросил в лицо горсть холодных колючих снежинок. Ветер звал ее с собой, обещая унести далеко-далеко. - Спасибо тебе, - отозвалась она, замирая на миг перед тем, как переступить порог и выйти наружу во власть разозленной стихии. - Спокойной ночи! – дверь закрылась. Она почти скатилась по скользким ступеням. Ветер сбивал с ног, подхватывал и тащил, занося снежинки за шиворот и, кажется, даже под одежду. Ветер был попутный. И жить снова было здорово.