Не очередной фанфик о любви

      Издав режущий уши скрип, машина резко затормозила у ворот дома Ребекки. Валерио небрежно хлопнул дверью, выскочив из своего кабриолета, едва не забыв вынуть ключ зажигания. Он вбежал во двор через приоткрытую дверь, намеренно оставленную Ребеккой, и его лицо исказилось от встревоженной гримасы. Когда Валерио вошел в гостиную, его встретила непривычная тишина. Он огляделся, быстро пробежался по смежным комнатам, но никого не нашел. Тщетные попытки начинали выводить его из себя, и парень крикнул, чтобы облегчить свои поиски:       — Ребекка! Ребекка!       В ответ тишина. Он набрал побольше воздуха в легкие и заорал так громко, как только мог:       — Я получил твое сообщение! Ребекка!       — Я в подвале, — голос Ребекки прозвучал будто из-под земли, от чего Валерио посмотрел себе под ноги.       Валерио сорвался с места, словно пол был покрыт горящими углями, и помчался к лестнице, ведущей в подвал. Он чудом не запнулся о свои же ноги, перебирая ими по ступенькам со скоростью профессионального бегуна. Толкнув подвальную дверь, Валерио подготовил себя к самому худшему сценарию, но, через пару секунд, настороженность на его лице сменилась недопониманием. Он приподнял одну бровь и наклонил голову набок, как делают маленькие котята, увидев что-то доселе незнакомое. А в ступор его ввело следующее зрелище: Ребекка носилась по своему подвалу, оборудованному под домашний спортзал, как разъяренный зверь в клетке. Музыка в ее наушниках играла так громко, что даже Валерио отчетливо слышал каждое слово или, вернее, каждый крик под драм-машину. Ребекка не останавливалась ни на секунду, и появление друга не заставило ее оторваться от своего изнурительного занятия. Она включала беговую дорожку на максимальной скорости, затем переходила на пресс, потом начинала бить боксерскую грушу, и так по кругу. Когда Ребекка ударяла грушу, на ней оставались глубокие вмятины, а цепь, которая прикрепляла грушу к потолку, шумно звенела. Бог знает, сколько времени Ребекка провела в подвале, но ее кожа блестела от пота, и шейная вена набухла от физической нагрузки. Девушка отчаянно ловила воздух ртом, а на ее раскрасневшемся лице присутствовала лишь одна эмоция — ярость.       Валерио не знал, как остановить эту машину для убийств, не попав под горячую руку, но стоять вечно в проходе он не намеревался.       — Ребекка, ты можешь объяснить, в чем дело? — спросил он, но Ребекка продолжала игнорировать его.       Сверху послышались торопливые шаги, приближающиеся к лестнице подвала. Валерио машинально обернулся и увидел теневой силуэт девушки с распущенными волосами. Спустя пару секунд ожидания, Валерио смог различить Каетану, которая замедлила свой темп, увидев его у подножия лестницы. Девушка выглядела потрепанно: безразмерная худи, небрежно расчесанные волосы и бледное лицо. Было заметно, что она только что встала и не успела привести себя в порядок.       — Ты и её позвала? — спросил Валерио, когда Ребекка, наконец, сняла наушники и остановилась.       — Конечно, — сказала она, — не могу же я положиться только на твое мнение. Я думала ещё позвонить Наде, но в Нью-Йорке сейчас ночь.       — А что, собственно, происходит? — Каетана выжидающе смотрела на Ребекку, — ты написала, что у тебя поехала крыша и просила о помощи.       — Да, и мне ты написала то же самое, — сказал Валерио.       Ребекка лишь тяжко вздохнула и снова принялась колотить грушу. Каждый ее удар был сильнее предыдущего, словно на груше она проецировала свои чувства, которые хотела «выбить» из себя.       — Кажется, я начинаю влюбляться в Менсию, — на этих словах она ударила грушу так сильно, что из нее посыпался белый песок.       Обессилев, Ребекка обхватила грушу руками и прислонилась к ней головой, а ее грудь поднималась и опускалась от глубоких вдохов. Она смотрела на друзей, и ярость в ее глазах сменилась на отчаяние. Ребекка ожидала, что реакция Валерио и Каетаны будет такой же бурной, как и ее, но те лишь повели бровью и переглянулись между собой.       — Ребекка, я сбежал с собрания инвесторов, потому что думал, что ты в беде! — Валерио начал нервно ходить по подвалу, с укором смотря на Ребекку.       — Но так и есть! — сказала Ребекка, — мне нужна помощь, я схожу с ума.       — Ребе, успокойся, — сказала Каетана, мягко улыбнувшись, — давай по порядку. С чего ты взяла, что тебе нравится Менсия?       — Вчера мы были в баре, — начала Ребекка, суетливо переминаясь на месте, — мы немного выпили, потом танцевали, — ее речь была несвязной и состояла из односложных предложений, — было так мало места, и мы стояли рядом, и это освещение… А потом я посмотрела ей в глаза, и мне так отчаянно захотелось ее поцеловать, что пришлось выбежать на улицу, чтобы не сделать этого.       — Стоп, — сказал Валерио, мотая головой, — я думал, ты ее ненавидишь.       — Так и есть! Вернее, так было раньше, — Ребекка устало села на скамью, — я не знаю! Говорю же, я схожу с ума.       — Я бы не стала так убиваться из-за этого, — Каетана присела на корточки перед Ребеккой и положила руку ей на колени, — просто ты выпила и немного потеряла контроль. Знаешь же, как это бывает. Тебе захотелось почувствовать человеческого тепла, а Менсия оказалась рядом.       — Я выпила всего один коктейль, Кае, — сказала Ребекка, — чтобы потерять контроль мне нужно намного больше.       — Так, ладно, — серьезно произнес Валерио, — даже, если она тебе нравится, что с того? Ты же не сожгла приют сирот, Ребекка. Влюбиться в кого-то это не преступление.       — Для меня это приравнивается к стихийному бедствию, — заныла Ребекка, — вы знаете, какая у меня появляется гиперфиксация на человеке, если он мне нравится. Я вчера всю ночь смотрела ее Инстаграм! И даже чуть не лайкнула фотку двухлетней давности!       — Это так мило, — улыбнулась Каетана и посмотрела на Валерио в поисках поддержки.       — Я слушала первые альбомы Тейлор Свифт до утра, Каетана, все очень плохо, — Ребекка резко встала и снова начала бить грушу.       — И что ты собираешься делать? — Валерио едва успел отскочить, чтобы не попасть под удар, — будешь колотить свою грушу в подвале, пока не выпустишься из школы?       — Да.       Валерио издал громкий и короткий смешок.       — Не хочешь обсудить это с ней, как все нормальные люди? — сказал он.       — Исключено, — мотнула головой Ребекка и сделала левый боковой удар.       — Подожди, а что было после того, как ты выбежала на улицу? — спросила Кае, — Менсия пошла за тобой?       — Да.       — Она поняла что-нибудь?       — Не знаю.       — И что ты ей сказала?       — Послала ее.       Из угла, где стоял Валерио, снова послышался смешок и раздались наигранные аплодисменты.       — Да уж, подруга, — сказал он, — а ты знаешь толк в ухаживании.       — Угадаешь, в чем ещё я знаю толк? — она повернулась к нему, выпрямив руку в боксёрской перчатке перед его лицом, — в апперкотах.       — Так, все, ребята, нам нужно проветриться, — Каетена встала между ними, — Ребекка, пойдём наверх, тут уже дышать нечем, — она взяла её за руку и повела к лестнице, — Вал, ты все равно уже ушёл с работы, задержись ещё на часик.

***

      Пока Ребекка покачивалась в гамаке на своем заднем дворе, спокойно наблюдая за плывущими облаками, а Валерио сидел рядом на ровно выстриженной лужайке изумрудного цвета, Каетана сбегала на кухню за пивом, которое чудесным образом всегда было в наличии в этом доме. Она села по-турецки, опираясь спиной на стойку гамака, и заправила пряди волос за уши.       — Итак, с чего все началось? — спросила она, протягивая Ребекке банку.       — Что началось?       — Ну, твои чувства к той-кого-называть-нельзя.       — Стоп, стоп, стоп, — Ребекка приподнялась на локоть, — мы уже официально говорим о моих чувствах к ней? Я же сказала, что не поняла еще.       — Ты слушала Тейлор, — сказал Валерио, — какие доказательства тебе еще нужны?       — Он прав, — закивала Каетана.       — Ладно-ладно, слушайте, — Ребекка поняла, что сопротивляться этим двоим бесполезно, — после того, как мы ходили в «Беверли», она мне приснилась. И это был довольно странный сон, потому что в нем я будто восхищалась ею. А я обычно вообще ни одного сна не запоминаю, понимаете? Потом мы случайно встретились у автомастерской, когда я гуляла. Там я узнала, что она тоже любит мотоциклы, и прокатилась на ее Хонде. А потом эта гребаная поездка на пейнтбол, где мы вместе сидели в автобусе. Я ведь тогда психанула на Самуэля не из-за того, что было между нами. Точнее, я старалась убедить себя в этом, но, на самом деле, внутри меня извергся сраный Везувий именно, когда я поняла, что он причинил боль Менсие.       — У тебя такая несвязная речь, что я половины не понял, — сказал Валерио.       — Потому что тебя с нами и не было, — ответила ему Каетана, — я потом расскажу подробнее, — она приподняла голову, чтобы видеть Ребекку, загадочно улыбнулась и прищурила глаза, — Ребе, по-моему, Вселенная сталкивает вас вместе, хочешь ты этого или нет.       — Боже, — Ребекка свалилась обратно на спину, от чего гамак запружинил, и зажмурилась, — ну почему она? Из всех возможных людей, которые меня не раздражают.       — Потому что так не интересно, — улыбнулся Валерио, — это же классический лавхейт. Как видишь, такое бывает не только в сериалах.       — Хочешь, я деликатно выясню, встречается ли она с кем-то? — предложила Каетана.       — Боже, нет, Кае, даже не думай! — воскликнула Ребекка, — вообще, вы оба делаете только хуже. Я позвала вас, чтобы услышать, какое это недоразумение, и получить по голове.       — Нет, а с какой стати? — засмеялась Каетана, — я не имею ничего против Менсии. По-моему, она милая, скажи? — она обратилась к Валерио.       — Я видел ее лишь один раз, но доверяю Кае, — он одобрительно закивал, поправляя волосы.       — Серьезно, Ребе, тебя же никто не заставляет вести ее под венец, — Каетана заботливо положила руку подруге на голень, — хотя бы начни разговаривать с ней. Без подколов, — добавила она с улыбкой, — иначе ты так и не узнаешь, что было вчера в клубе.       — Звучит логично, — Валерио повернулся к Ребекке и выжидающе посмотрел на нее, как ребенок, который сидит перед елкой в Новогоднюю ночь.       Он не сразу заметил, что у Ребекки закрыты глаза, и ждал хоть какого-то ответа. Ребекка заснула с открытой бутылкой пива в руке, которая едва держалась в ее ослабевших пальцах.       — Она притворяется? — спросил он у Каетаны.       — Не думаю, — сказала она, — удивительно, как она вообще стояла на ногах после своего марафона в подвале, — Каетана с умилением посмотрела на подругу и осторожно забрала ее бутылку, — ну разве она не милашка, когда спит?       — Да, но даже во сне я ее немного боюсь, — усмехнулся Валерио.       — Молись, чтобы она тебя не услышала, — сказала Каетана почти шепотом и приобняла Валерио за спину, — пойдем прогуляемся, пусть поспит.       Они не спеша спускались вниз по дороге вдоль других особняков с дорогой отделкой и, с невероятной легкостью на душе, болтали обо всем, что успело произойти за лето, пока они не виделись. Каетана чувствовала себя очень уютно и комфортно рядом с ним, и Валерио, в свою очередь, думал о том, расставание с ней было его крупнейшей ошибкой.       — Чем планируешь заниматься после школы? — спросил он.       — Я все еще мечтаю стать дизайнером, — ответила Каетана, — и сейчас у меня появилась реальная возможность зацепиться в мире моды.       — Правда?       — Да, у Филиппа есть связи среди именитых дизайнеров, с которыми он обещал организовать мне встречу. Сейчас я занимаюсь подготовкой эскизов. В перерывах между мытьем полов, разумеется, — она беззаботно засмеялась.       Валерио пришлось приложить немало усилий, чтобы не подавать виду, что упоминание Филиппа вызывает у него отвращение. Он хотел бы, что это было не так, но себя не обманешь. Тем не менее, Валерио заметил рост Каетаны, как личности, — от неуверенной в себе девушки, которая врала о своей жизни, до девушки, не стесняющейся своего происхождения и гордо заявляющей о своих целях, которых она добивается честным трудом.       — Он хорошо к тебе относится? — спросил Валерио.       — Да! — с энтузиазмом ответила девушка, — его вообще не волнует, что у нас разные социальные статусы. Наоборот, мне иногда кажется, что ему неловко за свой титул, поэтому он старается быть со мной как можно проще.       — Я рад за тебя, — голос Валерио звучал не очень убедительно.       — Думаешь, у нас с ним могут быть нормальные отношения? — лицо Каетаны резко стало серьёзным. Было видно, что этот вопрос не давал ей покоя, — наверняка его семья не примет меня, да и неизвестно, как отреагирует общественность на его связь с кем-то, кто далёк от королевских корней.       — Я не могу этого предугадать, Каетана, — Валерио начинал раздражаться от разговоров о принце, — одно я знаю точно: ты заслуживаешь того, чтобы послать к черту всю его семью и общественное мнение. И он будет полным придурком, если не сделает этого ради тебя.       — Ты правда так считаешь? — Каетана остановилась, чтобы посмотреть Валерио в глаза.       — Кае, ты никогда не верила в собственное величие, — он мягко улыбнулся и взял её за обе руки, повернувшись напротив, — посмотри на себя, — ты стала уверенной и сильной девушкой, которая не боится открыто говорить о том, что работает уборщицей в школе для богачей, ты с детства знаешь, чем хочешь заниматься в жизни, и стремишься к этому. Да нам всем ещё стоит равняться на тебя! — Валерио сделал шаг вперёд и взял её лицо в свои ладони, — ты удивительная, — прошептав это, он потянулся к губам Каетаны.       — Не надо, Валерио, — Каетана отвернулась прежде, чем он смог её поцеловать, и опустила глаза, — мы приняли решение остаться друзьями, помнишь?       Валерио молча кивнул, смотря себе под ноги, и убрал свои руки в карманы.       — Я пойду, — сказала Каетана во избежание неловкости, — ещё увидимся.       Валерио снова кивнул, не произнеся ни звука, потому что боялся, что его голос дрогнет. Он смотрел вслед уходящей Каетаны, пока она не скрылась за поворотом и не оставила за собой едва уловимые нотки цитрусового парфюма. Парень пошёл обратно к дому Ребекки, со всей силы распинывая по сторонам каждый камень, попадавшийся по пути.

***

      Весь день Менсия была подозрительно тихой и не выходила из своей комнаты. Ари не могла не заметить этого, поэтому взяла бутылку домашнего трехлетнего вина с парой бокалов, натертых до блеска, и постучалась к Менсие, намереваясь приободрить сестру. Ари медленно и бесшумно повернула дверную ручку, но открыла дверь лишь на треть. Заглядывая в появившуюся щель, она робко спросила:       — Найдется место для меня и моих друзей? — на последнем слове она специально задела бокалы друг о друга, чтобы они издали звон.       Когда Менсия промычала что-то едва разберимое в ответ, Ари вошла в комнату и поняла, что веселой болтовней, как в большинстве случаев, они сегодня не обойдутся. Обычно Менсия сидела в наушниках и рисовала в скетчбуках, — ее давнее хобби, — или перебирала свою бесконечную одежду и дорогие аксессуары, придумывая новые комбинации, на фоне незамысловатого сериала. Но сейчас девушка сидела на кровати с подавленным видом и пересматривала альбом с детскими фотографиями, на которых присутствовала их мама. Этот альбом Ари подарила сестре спустя год после трагедии со словами: «Смотри его, когда тебе будет не хватать ее поддержки».       — Тебе плохо? — прямо спросила Ари.       Менсия лишь пожала плечами, даже не взглянув на нее. Она тяжело вздохнула и бережно, словно многолетний исторический артефакт, положила альбом обратно на прикроватный столик. Менсия крепко обхватила подушку руками и сказала:       — Просто настроения нет.       — Должно быть что-то большее, чем плохое настроение, чтобы в вечер воскресенья ты сидела на своей кровати, а не опустошала какой-нибудь бар, — сказала Ари с доброй насмешкой, — сейчас я это исправлю, — с игривым настроением она опустилась на край кровати, напевая себе под нос.       Ари разлила по бокалам красное вино из бутылки, которую предусмотрительно откупорила заранее. Она протянула один бокал Менсие, а сама поджала ноги под себя и поставила одну руку на кровать для опоры. Сделав глоток, Ари с интересом разглядывала комнату сестры. Менсия была ценителем своего личного пространства, поэтому Ари, которая знала об этом, не заходила к ней в комнату чаще необходимого. Интересы и увлечения Менсии менялись с немыслимой скоростью, что отражалось и на ее комнате, к которой она относилась, как к инструменту для самовыражения. Ари не хотела упустить редкий шанс хотя бы немного понять, что у сестры на душе в данный момент, поэтому внимательно рассматривала многочисленные плакаты и рисунки, висевшие на стенах. Среди них было множество старых, которые Ари уже запомнила, но кое-что из нового она, все-таки, заметила. Там появились фотографии с их последнего отпуска на Гавайях, постер с феминистским подтекстом и немного помятый чек из заведения «Беверли Хиллз», о котором Ари никогда не слышала. Когда ее взгляд опустился на стол, за которым Менсия обычно рисовала и делала домашнее задание, Ари обратила внимание на тарелку с запеченными овощами и филе лосося, к которым девушка явно не притронулась.       — Менсия, у тебя снова началось? — обеспокоенно спросила она, смотря на тарелку, — ты не поужинала.       — Надеюсь, что нет, — сказала Менсия, — я сама не всегда понимаю, когда оно возвращается. Но сейчас у меня просто нет аппетита.       — Я же вижу, что тебя что-то беспокоит. Поделись со мной.       — Ничего глобального, правда, — Менсия отмахнулась, — просто небольшой стресс от новой школы и других порядков. А еще Бенхамин лишил меня доступа к его деньгам, ты знала?       — Да, он рассказал мне, — Ари с сожалением посмотрела на сестру, — я уверена, что это ненадолго. Просто не провоцируй его пока, дай ему время успокоиться.       — Легко сказать, — усмехнулась Менсия.       — Ты всегда можешь просить денег у меня, — Ари накрыла ее руку своей и посмотрела в глаза с теплой улыбкой.       — Спасибо, — Менсия сделала небольшой наклон в сторону и положила голову Ари на плечо, прикрыв глаза от усталости, — мне кажется, что я сейчас вырублюсь, — почти шепотом сказала она.       — Тогда я оставлю тебя, — Ари заботливо поцеловала сестру в лоб и встала, — отдыхай.       Ари выключила основной свет и оставила гореть только ночник. Она прибрала с собой мусор, грязные бокалы и тарелку с едой. С усилием открыв дверь руками, полными посуды, девушка услышала слабый голос Менсии:       — Ари?       — Да? — она обернулась к Менсие через плечо.       — Как понять, что человек тебе нравится?       — По поцелую, — ответила Ари с улыбкой, не задумываясь ни на секунду, будто заранее знала вопрос.       Менсия шумно опустилась на кровать, прикрыв свое лицо подушкой, и издала непонятный звук, похожий на рычание и стон одновременно.

***

      Ребекка проснулась от сигнала какой-то машины, которая проезжала рядом. Она чувствовала себя, будто по ней проехался автобус: голова гудела, мышцы болели так, что она не с первого раза смогла слезть с гамака, а во рту до сих пор был противный привкус пива. В добавок ко всему, ее одежда прилипала к телу от пота и уже начинала издавать характерный запах. Ребекка потерла виски руками и взяла телефон, чтобы проснуться окончательно. Часы показывали уже 8 вечера, и на улице начало темнеть. Она не помнила, как заснула, но помнила каждое слово, сказанное Каетаной и Валерио. Её мама всегда говорила: «Куй железо, пока горячо», и Ребекка старалась прислушиваться, поэтому сейчас она написала Андеру: Ты знаешь, где живёт Патрик?       Ребекка не хотела ждать ни секунды, поэтому она пялилась в экран, покусывая ногти, и бесилась, что Андер не ответил ей в тот же момент. Отведя взгляд себе под ноги, она заметила маленькую жёлтую бумажку на траве, на которой было написано: «Уехал. Надеюсь, тебя не сожрали комары. -В»       Ребекка улыбнулась и смяла записку, чтобы выбросить. Когда ее телефон завибрировал, она чуть не выронила его из рук от перевозбужденности. Андер прислал ей геолокацию дома семьи Бланко. Ребекка обожала друга за то, что тот мог выполнить любую странную просьбу, не задавая лишних вопросов.       Задав маршрут в навигаторе, Ребекка, словно в бреду, не отдавая отчёт в о своих действиях, завела мотор мотоцикла и вскоре растворилась в сумерках, оставляя за собой густой выхлопной дым. Согласно картам, дорога занимала 22 минуты, но Ребекка управилась за 15, потому что не притормаживала даже перед поворотами и пешеходными переходами. Пока она ехала, в её голове была пустота. Она ни о чем не думала, но чётко знала, что ей нужно увидеть Менсию прямо сейчас. Ребекка действовала безрассудно, без какого-либо плана, полагаясь только на судьбу.       Когда в конце улицы показался фасад дома Бланко, сердце Ребекки учащенно забилось. Она сбавила скорость, чтобы не вызывать много шума, и припарковалась за два дома до места назначения. Сняв шлем, Ребекка вдохнула свежего воздуха, который вынудил ее вернуться обратно в реальность и задаться насущными вопросами. «Что, если Менсии не будет дома? Или она с кем-то сейчас? А что я должна сказать, если наткнусь на Бенхамина?» — эти вопросы терзали её и подвергали сомнению всю затею. Но Ребекка была из тех людей, которые идут до победного конца, если в их голову пришла навязчивая идея, поэтому она отбросила все негативные мысли и ускорила шаг. Подойдя к длинным воротам, она сразу же отмела идею проходить через главный вход. Она обошла дом дважды и нашла чёрный выход, но он оказался закрыт. Тогда она решила прибегнуть к своему проверенному методу — взобраться на дерево. Если реинкарнация существует, то раньше Ребекка была коалой, потому что она с детства могла проводить часы на деревьях, читая книгу или наблюдая за прохожими, и использовать их, как средство передвижения. По счастливой случайности, подходящее дерево, ведущее свои ветви к окнам второго этажа, оказалось с западной стороны дома. Без труда забравшись на него, Ребекка карабкалась по толстой ветви перед окном, в котором горел свет. Приглядевшись, она увидела Ари, сидящую за ноутбуком. Ребекка быстро, но осторожно перелезла на соседнюю ветвь, которая вела к тёмному окну. Понадеявшись на свою удачу, она подползла к окну и постучала по стеклу дрожащей рукой. Её пугал совсем не тот факт, что она могла упасть с десятиметровой высоты, а вероятность, что сейчас она увидит Менсию. Свет в комнате не горел, поэтому Ребекка не могла ничего различить через окно. Постучавшись ещё раз, она подумала, что может привлечь нежелательное внимание кого-то из членов семьи Менсии или их соседей. Ребекка уже собиралась лезть к другому окну, но в комнате, наконец, показалось какое-то движение, и она невольно затаила дыхание.

***

      Менсия лежала в полусонном состоянии, как когда чувствуешь сильную усталость, но заснуть все равно не можешь. Она вздрогнула, услышав стук в окно, но подумала, что это просто ветка, и закуталась в одеяло по шею. Через несколько секунд стук раздался вновь, который был больше характерен для человека, чем для дерева. Выругавшись себе под нос, она скинула с себя одеяло и пошла босиком по полу, морщась от холода. Почему-то, ей не было страшно, она просто хотела устранить причину нарушения своего покоя. Чем ближе к окну подходила Менсия, тем шире раскрывались её глаза. Она с большей вероятностью ожидала увидеть маньяка, Диего или обкуренного любовника Патрика на том конце, но не Ребекку. На секунду Менсия даже подумала, что она спит или бредит, потому что даже это казалось более вероятным, чем то, что за ее окном на дереве сидела Ребекка. Когда Менсия открыла окно, ее обдало прохладным вечерним ветром, и она поежилась. Перед ней действительно сидела Ребекка в спортивной форме и с легким безумием во взгляде.       — Что? — шокировано спросила Менсия, потому что ничего другого ей не пришло в голову. Было слишком много вопросов.       Ребекка не думала о том, что скажет Менсие при встрече, но, увидев ее светящуюся от лунного света, немного сонную и такую растерянную, тело само подалось вперед, игнорируя все возможные последствия. Придерживаясь за оконную раму, Ребекка прильнула к губам Менсии, не давая той шанса к сопротивлению. Менсия хотела ответить на поцелуй, но Ребекка слишком быстро отпрянула и начала отдаляться.       — Вот чёрт, — пробормотала Ребекка и, не обращая внимание на свое головокружение, спустилась вниз по стволу дерева, как опытный гимнаст.       Она скрылась так же быстро и неожиданно, как и появилась, оставив Менсию стоять у открытого окна в полнейшем оцепенении и недоумевании. Менсия понимала, что должна была сказать хоть что-нибудь, чтобы попытаться остановить Ребекку, но ее язык, рот и все тело отказывались подчиняться. Она чувствовала только жгучее дыхание Ребекки на своих губах, по которым она провела рукой, будто пытаясь навсегда сохранить его и не дать ему выветриться. С максимально глупой и влюбленной улыбкой Менсия легла на кровать, хотя точно знала, что не сможет заснуть сегодня. Этой ночью она осталась лежать с открытым окном, на которое периодически поглядывала.