Проделки Локи

Сердце разрывается на части. Вон он, сидит почти в самом углу дешёвой забегаловки, ест китайскую еду. На руке перчатка, в глазах тоска и одиночество. Ну почему Стив из этой вселенной поступил так...так жестоко по отношению к нему? Сэм сидит рядом и что-то рассказывает, активно размахивая руками и улыбаясь. Вот он почти не отличается от «нашего» Сэма Уилсона. Баки пытается слушать о чем говорит друг, но на самом деле утопает в своих мыслях. Мари знает этот взгляд. До того дня с порошком, она часто наблюдала такой же у своего Барнса. Раны внутри него кровоточили, но он всеми силами пытался скрыть это. Что-то похожее сейчас испытывает и этот мужчина. Грин кажется, что с минуты на минуту у неё начнётся приступ панической атаки, но потом замечает, что его взгляд направлен в её сторону. Девушка берет две бутылочки пива и направляется к их столику. Коленки дрожат, ребра сжимают лёгкие, будто тиски, стук в черепной коробке отзывается головной болью. Сэм замолкает, когда она подходит ближе, но та даже не замечает этого. Мари смотрит Баки в глаза, не отрываясь. — Привет, красавчик, - её голос звучит уверенно, чего не скажешь о внутреннем состоянии. Джеймс с большим усилием проглатывает то, что у него во рту и медленно оборачивается за свою спину. Всё даже хуже, чем я думала. Самооценка не то, что на нуле, она очень сильно ниже. Не увидев никого позади, он кривовато дёргает губами в подобии улыбки, но молчит. — Привет. Ты не обращай внимания, он немного скован. Я Сэм, - Уилсон протягивает ей руку, но Мари не уверена, что вообще его слышит. Всё её сознание хочет уберечь человека с бионической рукой, спрятать от всего мира, показать любовь, подарить тепло, забрать боль, забрать кошмары. Мой Бак избавился от них и ты сможешь. Мой Бак... Я скучаю. — Меня зовут Мари. А тебя? — Джеймс, но друзья могут звать меня Баки, - голос любимого человека посылает по коже электрические импульсы, от пяток, по позвоночнику и до самого затылка, заставляет тело реагировать на тональность и хрипотцу. Грин с колоссальным трудом удаётся сдерживать слезы и порыв броситься ему на шею. — Красивое имя, Джеймс. — Просто Баки, я же... — Нам никогда не быть просто друзьями, - Мари уверенно перебивает его на полуслове. Бак слгатывает вязкую слюну, — У тебя есть планы на ближайшие вечера? — У меня? — У меня нет планов на вечер, - Сэм всё-ещё сидит с вытянутой рукой, но Мари упорно его игнорирует. — У тебя, Джеймс. — Нет. Ты хотела бы сходить со мной куда-нибудь? - он облизывает губы, потому что из-за нервов во рту теперь пустыня. — С удовольствием, - тёплая улыбка озаряет её лицо. Мари достает крошечный блокнот и пишет в нем свой номер. Вырывает лист и вкладывает в его живую ладонь, — Буду ждать звонка. До встречи, красавчик. — До встречи, Мари. — Ты забыла пиво, - Сэм обращается к ней, когда та уже идет на полпути к выходу. — Это тебе, Сэм. У тебя ведь нет планов на вечер, вот и выпьешь,- Грин улыбается во все 32 и подмигивает Баки. Девушка поправляет волосы и быстро выходит из кафе, потому что держать истерику в себе ещё дольше просто невыносимо. Слезы струятся по щекам, она быстро вытирает их рукавом и заворачивает во дворы. Уже там, не обращая внимания на запах, который исходит от мусорных баков, она опускается на пол и больше не сдерживается. Крупная дрожь сотрясает её тельце, ногти впиваются в кожу головы. Физическая боль даже не может сравниться с моральной. Я скучаю по тебе, Баки. Я люблю тебя. Прости мне мою слабость. Я не могу жить без твоего голоса, без твоих глаз, без твоих губ. Знаю, он не ты, но... Ему нужна помощь, как и тебе когда-то была нужна. Я была рядом. И я буду рядом. Я буду терпеть любую боль, лишь бы иметь возможность смотреть на твою улыбку. Даже если ничего не выйдет, я хочу попытаться. Я не надышалась, а он пахнет как ты... Я не наслушалась, а у него твой голос... Я не насытилась, но тобой невозможно насытиться...

**********

Баки смотрел ей в след и чувствовал себя странно. Она смотрела на него так... Он знает этот взгляд. Он видел его однажды, но не в свою сторону. Сэм сидел, словно поражённый молнией. Его глаза метались с лица друга на тонкий летящий стан девушки, пока та не скрылась за углом. — Звони. — Что? — Приём, Баки. Она даже не заметила меня. В руке номер. Звони. — Ты её видел? Куда мне до такой как она? Видел как все мужчины повернули головы, когда она шла? — Ну что с тобой делать? - Сокол покачал головой, — Она смотрела на тебя! Да ещё и так, словно давно знает, словно видит насквозь. — Ты тоже заметил? Пегги смотрела так на Стива. Тогда я был на твоём месте, меня игнорировали. Её лицо так знакомо. Откуда я её знаю? - мужчина схватился за голову, судорожно соображая. Он забыл о том, что был безумно голоден, забыл о жажде, забыл о потребности дышать. В голове были только её глаза. Эти зелёные выразительные глаза, их не спутать с другими. Я видел их. Я видел её в своих снах. В тех снах, после которых я не вскакивал с криком. «Поцелуй меня. Пожалуйста» «Ты не монстр, Джеймс» «Кто-то обещал мне свидание» «Первым делом мы избавимся от перчатки» «Ты мой самый главный герой» «Да, папочка...» Баки тряхнул головой и нахмурился, пытаясь прогнать это слово из головы. Он думал о том, откуда у него вообще такие мысли? Никто никогда не называл его так, кроме девушки из снов. Сержант покрутил клочок бумажки в руках и бережно спрятал его в нагрудном внутреннем кармане, ближе к сердцу. — Ты знаешь её? — А? Нет, не знаю. Её зовут Мари, - говорить о том, что он видел её в своих снах 5 лет назад, ещё до первого щелчка, верх странности, поэтому Баки скрыл этот факт. — Если ты ей не позвонишь, то я буду называть тебя идиотом до конца наших дней, учти. — Понял я, понял. Позвоню. Позже. — Идиот. Я начинаю, - Сэм открыл бутылку, оставленную незнакомкой.

**********

Впервые набрать её номер Джеймс решается спустя неделю после встречи в кафе. Каждый день до этого он доставал бумажку, разглаживал её пальцами, часами смотрел и прятал в блокнот Стива. Он вдруг осознал, что сны с ней больше не снятся и не снились после возвращения. Совсем. Только Гидра, смерть и убийства. Никаких больше зеленых глаз. Баки ходит по крошечной кухне, сжимая пальцами телефон так сильно, что тот потрескивает. Нажимает на кнопку вызова и сразу сбрасывает. И так ещё несколько раз. Пока не слышит первый гудок. Пути обратно уже нет. Затем ещё один и ещё. Время тянется, как патока. — Привет, красавчик. А я думала, что ты уже не позвонишь, - Баки вздрагивает от её голоса. — П-привет, Мари. Совсем не было времени, - ложь, ложь, ложь. Он начинает нарезать новые круги, — Но сегодня я свободен. Хочешь сходим куда-нибудь? — Конечно. Где встретимся? — Я заеду за тобой. Назови адрес. — 1-я Авеню 1229. Мой подъезд рядом с булочной. — Будь готова к 7. Мари...как ты узнала, что это я? — Я давала свой номер только тебе, Джеймс, - тишина становится неловкой, — А как мне одеться? Куда мы пойдём? — Одевайся теплее, вечером будет прохладно. — Хорошо. Тогда до вечера. — До вечера. Джеймс стоит ещё несколько минут, будто под гипнозом, а потом едва заметно улыбается уголками губ, даже не замечая этого. Мари же опускает руку с телефоном и вытирает слезы. Она думает о том, что возможно переоценила свои возможности. Она слаба. Очень. Без её Баки не хочется дышать. Заткнись, Мари, он сделал это, потому что должен был. Ради тебя. Ради друзей. Ради общего счастья. Думать о самоубийстве снова, значит не уважать его и его решения. Джеймсу бы это очень не понравилось. Мари кладёт холодные патчи под глаза, чтобы унять покраснение и сделать взгляд чуть свежее. Лежит так около часа, не в силах начать собираться. Без сомнений, она уже знает в чем именно пойдёт. Тёплое платье. То самое, что она надевала на первое свидание со своим Баки, чтобы скрыть гематому на шее от бионики. Только теперь оно к месту, на улице действительно прохладно. В 19 Мари выходит из подъезда. Джеймс стоит там с цветами. Несколько вдохов, но стало ещё хуже, теперь его запах в лёгких. Барнс же ловит лёгкий запах её парфюма и протягивает букет. Этот жест окунает её в прошлое и она на миг выпадает из реальности. — Это тебе. — Вау. Большое спасибо, он замечательный. Ты не против, если я поднимусь и поставлю его в вазу? Боюсь, что он будет слегка потрепан, если мы будем везде носить его с собой. — Конечно. — Зайдёшь или тут постоишь? — А... Я... Я тут подожду. — Как скажешь, красавчик, - Мари наклоняется к цветам и делает глубокий вдох. На лице появляется улыбка. Баки улыбается в ответ и снова чувствует себя странно. Я умею улыбаться не через силу? Спустя пять минут Грин снова выходит. Джеймс придерживает ей дверь машины и та плавно садится. Пристегивает ремень и ждёт, пока Баки обойдёт и сядет за руль. Чёрт, я уже стала забывать, как сексуально ты выглядишь за рулём. Лучше бы пешком прошлись. — Ты выглядишь прекрасно. Так уютно, по-домашнему... Извини, я что-то не то говорю всегда. Черт, - его ноздри расширяются, а взгляд упирается в руль. Мари бросает в жар из-за этих слов, ведь она их уже слышала. — Спасибо. Ты выглядишь не уютно, а очень даже дерзко, как для такого милого парня. Мне нравится куртка. Думаю, что ты планируешь отдать мне её вечером, когда станет ещё холоднее. И тогда я скажу «Ой, я такая глупая, нужно было взять свою». Но, черт возьми, я специально оставила её дома. Когда идёшь на свидание с джентльменом, не стоит ни о чем переживать. — Но как ты узнала, что я..? — Это написано в твоих глазах. Я вижу тебя насквозь. Страшно? — Боюсь, что ты испугаешься, если увидишь то, что у меня внутри. — Я не из пугливых. Но так лучше на первом свидании не говорить, - Мари смеется от чистого сердца. — Надеюсь тебе нравится итальянская кухня? Я забронировал столик. — Да. Обожаю пасту. Ты угадываешь мои желания по щелчку пальцев. Баки усмехается и трогается с места. Он немного успокаивается. Мари другая, она не напрягает его. Возможно у него получится немного открыться, но это так тяжело. Возможно не сегодня. Но если свидание пройдёт хорошо, то может на втором... Припарковав машину, первым делом он открывает ей дверь и подаёт руку. Грин сжимает её чуть сильнее чем нужно, но Баки не обращает внимания, ведь бионика не имеет чувств. — У тебя такие крепкие руки, - невзначай бросает она. — Эээ. Да, спасибо, - он неловко поправляет волосы. Официант проводит их к столику и оставляет ненадолго, чтобы они могли определиться с выбором. Мари даже не открывает меню. Зато Джеймс опускает в него глаза, не то чтобы ему было интересно, но это единственный шанс не смотреть на неё. — Почему перчатка только на одной руке? — Плохое кровообращение. — Только в левой? - она изгибает бровь, — Ладно, не отвечай. У всех свои странности. Ты загадка, Джеймс. Может когда-то я её разгадаю. — Возможно, - он снова опускает глаза в меню. — У меня есть шансы? — У всех они есть. — Принимаю такой ответ. Официант записывает заказ в блокнот и первым делом приносит красное вино. Мари пробует его со знанием дела. Приятный аромат, в меру сладкое, не приторное. Джеймс просто отпивает половину, но ставит бокал, когда замечает её взгляд. — Обратно мы пойдём пешком? — У меня хороший метаболизм. К тому времени, я буду трезв и смогу сесть за руль. — Как скажешь. Расскажи немного о себе. Сколько тебе лет? — 106, - он дёргает губами. — Старичок. Люблю постарше, - она улыбается. Решил больше не врать? — Значит 1917. А ты хорошо сохранился. — Спасибо. Я пропадал на 5 лет из-за щелчка. А ты..? — Да, я тоже. Это причинило невообразимую боль близким. — У тебя был кто-то до этого? — Да. А у тебя? — Только лучший друг. К сожалению, он умер вскорости после возвращения людей. — Сочувствую. Но ты ведь не один. Сэм, кажется? Он вроде бы хороший парень. — Да, он пытается вытащить меня в нормальный мир. Пока у него не очень получается. Он справляется намного лучше, хотя тоже пропадал. — Получится. У вас двоих. — Ты так уверенна? — Да. Ты силён. Я чувствую твою энергетику. Прости, может странно звучит. — Вовсе нет, но так мне ещё никто не говорил. А что случилось с твоим человеком? — Погиб, но он всегда здесь, в моем сердце. А ещё передо мной сидишь ты, его копия, только из другой мультивселенной. Они беседуют о прошлом, о настоящем, о планах на будущее. Мари, едва не физически, ощущает как сложно ему подбирать слова. Как сложно скрывать свои поступки, при этом не обманывая её. Но Барнс справляется. Будь она незнакомкой, то даже не заметила бы ничего подозрительного. За окном уже вечереет, но погода не портится. Мари предлагает разделить счёт, хотя знает, что он никогда на это не согласится. После ресторана он везёт её к набережной, где всё-таки предлагает куртку. Грин только улыбается, когда Барнс вежливо набрасывает её на хрупкие плечи. Истории о звездах... Как же я скучала по ним. Она знает каждую, но не перебивает, поэтому Баки может выговориться. Стоя у берега, она аккуратно берет его за руку, та тёплая, даже слегка влажная от нервов. Джеймс отворачивается, чтобы скрыть смущение и улыбку, но пальцами нежно сжимает её ладонь. По спине бегут мурашки, когда большой, слегка шершавый, палец начинает поглаживать нежную кожу женской ладошки. Хочется забыть на секунду, что это не её Баки, обнять его, коснуться губ, провести пальцами по затылку, по коротким волосам. Хочется сдернуть дурацкую перчатку, чтобы он почувствовал, что она не боится. Но нельзя. Конечно же нельзя. Это оттолкнет его. Они гуляют до поздней ночи, держась за руки. А когда он привозит её к дому, то снова открывает дверь. Мари крутит в руках ключи и не может найти слов. В груди такая боль, в голове куча мыслей. Мой Баки тоже сперва был таким. Смогу ли я помочь ему? Нужно просто выбросить из головы мысли «Мой и не мой Баки» и лучше узнать человека, что молча смотрит в мои глаза. Он заслуживает только хорошего. — Спасибо за вечер и компанию, Джеймс. — Спасибо, Мари. Мне было хорошо. — Впервые...за долгое время, - они говорят это одновременно и с улыбкой опускают взгляды. — Спокойной ночи, - Грин подходит ближе и незаметно вдыхает запах у шеи, а затем мягко целует колючую щёку. После этого быстро разворачивается и заходит в подъезд. Бежит по ступенькам, закрывая рот рукой, чтобы крик боли не вылетел наружу. Влетает в квартиру, падает на пол, сворачивается в клубок и плачет. — Спокойной ночи, - шёпотом повторяет он, касаясь пальцами того места, где только что были её губы. Баки садится в машину и медленно едет домой в полной тишине. Сегодня он ляжет не на пол, а в кровать. Сегодня он выключит телевизор и попробует уснуть в тишине. Сегодня он будет думать не о Гидре, не о Стиве, не о Тони, не о Таносе и щелчке, он будет думать о ней. Если она согласится на второе свидание и мы начнём сближаться, то я должен вести себя нормально, как все. Чтобы не испугать, не оттолкнуть. Если всё будет хорошо, то когда-то, через десяток свиданий, мы придём к тому, чтобы ночевать вместе. Черт, я боюсь. Боюсь самого себя. А она не боится. Просто не знает на что я способен... Я должен сказать ей правду. Должен. А что если она уйдёт? Почему меня это пугает? Все уходят...

**********

Грин нашла работу, чтобы не сидеть в четырёх стенах. Деньги были, Старк не скупился на помощь друзьям, но... Ей нужна работа, чтобы не думать о Джеймсе, не думать о семье, не думать о том, чтобы снова шагнуть с крыши. Мари нестабильна. Ей ни капли не легче, чем Джеймсу из этой вселенной. А может даже сложнее. У человеческих страданий нет шкалы и нет границ. Второй раз Джеймс звонит спустя ровно три дня. Мари стоит в ванной, на голове повязка, в руках огромный таз с водой. Как назло в этот день сосед сверху затопил её, да ещё и так сильно, что она не в силах справиться с потопом. — Да, красавчик. Говори скорее, мне не очень удобно сейчас. — Привет. Тогда я лучше перезвоню позже. Что-то случилось? — Да. Сосед меня затопил! Нет, говори сейчас, а то потом ещё 3 дня будешь решаться позвонить, - она хмыкнула. — Я хотел пригласить тебя вечером в парк аттракционов, но... Таз с грохотом выпал из рук. В парк аттракционов на второе свидание?! Это шутка? Ты что-то знаешь о нас с Баки? Ты говорил со Стрэнджем? Ты знаешь кто я? Мари пялилась в телефон с открытым ртом. — Мари? У тебя всё в порядке? Я слышал шум. — Прости. Таз уронила. У меня тут такие водопады. Я не справлюсь до вечера. Давай может в субботу? — Я свободен в субботу. Хорошо. Тебе нужна помощь? Я не очень далеко. — Если тебе не в тягость. Я уже опускаю руки. — Буду через 15 минут. — Грин. — Что? — Фамилия на звонке. Грин. — До скорого. — Жду. Мари бросает таз в ванной и бежит в гостиную и спальню. Сгребает общие фотографии, дневник, вещи своего Баки, в которых она ходит дома, любую мелочь, что может её раскрыть, прячет всё в самую дальнюю коробку, засовывает в шкаф. Когда звонит домофон, она придирчиво осматривает квартиру ещё несколько раз и нажимает на кнопку. Оставляет дверь открытой и возвращается в ванную за тряпкой. — Привет, - Барнс удивлённо смотрит как с потолка льются ручьи, на полу стоят ведра, тазы и кастрюли. Мари выглядит забавно в домашней мокрой одежде. Волосы прилипли к лицу, несмотря на повязку. Щеки красные, губы искусаны. — Привет. Извини за такой вид, я... — Соседа нет дома, верно? — Да. И трубку не берет. — Ты перекрыла воду по стояку? — Я не знаю как. Джеймс качает головой и выходит из квартиры. Я кому-то нужен... Ей нужна моя помощь. Это даже лучше, чем свидание. Оглянувшись по сторонам, чтобы никто не видел, он снимает перчатку и закручивает вентиль. А после надевает её обратно и возвращается в квартиру. — Я перекрыл. Так что осталось только устранить уже существующий ущерб, - куртка остаётся на вешалке, ботинки и носки на полке. Бак подворачивает обе штанины насколько это возможно. Босые ступни шлепают по холодной воде, но он не чувствует холода, даже наоборот. Девушка смотрит на него с неподдельной благодарностью, ведь он вовсе не обязан здесь быть, не обязан помогать. Они заканчивают чуть менее чем за три часа. С потолка больше не капает, видимо вся вода, что стояла в квартире сверху, просто просочилась к ней. Мокрые, но удовлетворенные, они садятся на диван и осознают, что он тоже промок. Видимо Мари не заметила, что на него тоже текло. Она начинает хохотать, от усталости, от нелепости, от...радости, что он рядом? Баки закидывает голову вверх и, неожиданно для самого себя, подхватывает её смех, чувствуя как его джинсы и бельё намокают окончательно. — Не зря штанины подвернул, - она хлопает ладонью по его колену. — Точно. — Нужно включить отопление на максимум и открыть окна. Всё должно просохнуть. Думаю к понедельнику всё будет в норме. — У тебя есть где переночевать? — Я не пробовала, но кровать должна быть сухой. Ничего страшного. — Я выключил тумблер в щитке. Так что у тебя нет электричества. При таком потопе опасно включать его обратно. Вдруг замыкание. — Ну... Значит отель или хостел. Я не особо требовательная. В хостеле можно встретить много новых людей. А мне нужны друзья. Во всем есть свои плюсы. — Хочешь переночевать у меня? - слова слетают с языка быстрее, чем он успевает подумать о последствиях. Мари смотрит на него удивлённо. Ты ведь уже жалеешь, что предложил. Тебе страшно, я знаю. А я тебя не боюсь. — Джеймс, ты сам этого не хочешь. А я не хочу тебя смущать. — Почему? Я ведь сам предложил. — Потому что у тебя есть тайны, которые ты не хочешь раскрывать. А я не хочу тебя торопить. Это нормально. — Я... Когда-то мне придётся рассказать. Потому что мне нравится наше общение. Но ты должна знать правду и сама решить, - он стаскивает мокрую перчатку с бионической руки и опускает глаза. — Ты боялся показать мне протез, глупый?! - она вскрикнула и коснулась бионики. Очень смелый поступок, Барнс. Очень смелый. Как же ты одинок и напуган... — Он тебя не пугает? Не противен? Ничего такого? — Нет. Почему он должен быть мне противен? - она перебирает каждый пальчик, а в голове утопает в воспоминаниях. Ты даже сам не знаешь какой нежной она может быть. — Ты знаешь кто я? — Джеймс. Мужчина с которым я познакомилась в китайской забегаловке. Который сводил меня на свидание. Который знает как перекрыть воду по стояку. Который помог устранить потоп. Ты мой герой! — Нет-нет. Я не герой, поверь мне. — Для меня так и есть. — Мари, это не так. Я Зимний солдат. Убийца. Мне правда 106 лет. — Ты Джеймс Барнс? - её шёпот заставляет его веки дрожать, Баки поджимает губы. — Да. — Можно тебя обнять? — Что? - мужчина сдвигает брови и удивлённо таращится на неё. — Обнять. Ты столько пережил, - девушка разводит руки и охватывает ими его плечи. А ты умеешь пялиться не хуже моего Баки. Удивлён? Знаю, удивлён. — Ты странная, Мари. Я убийца, которого ты обнимаешь. — А мне казалось, что тебя полностью оправдали. Я читала. Разве человек с таким большим сердцем сделал бы зло по своей воле? — Ты не собираешься убегать с криками, да? — А ты этого ждёшь? Так вот что ты имел ввиду, когда говорил «Ты испугаешься, если увидишь то, что у меня внутри». — Так вот что ты имела ввиду, когда говорила «Я не из пугливых». — Ты не монстр, Джеймс. Я чувствую это. Баки вздрагивает и плотно сжимает веки, все-ещё находясь в её нежных руках. Она говорила такое во сне. Мари незаметно смахивает слезу. Однажды я уже говорила эти слова другому тебе. Они сидят так ещё несколько минут, наслаждаясь близостью и теплом. — Собирай вещи. — Сперва нужно забронировать хостел. — У меня бронь не обязательна. — Это точно удобно? Мне немного неловко. — Я живу один. И ты не будешь мне мешать. Тем более, что это только до понедельника. — Хорошо. Спасибо. Я твой должник, - она целует его щёку и поднимается. Такого не было в её плане, совершенно. Судьба смеётся над Мари. Или даёт второй шанс, а она снова выбирает Баки. Или испытывает её на прочность. Не знаю, но это жестоко. Грин собирает вещи и документы в небольшую сумку. Только самое необходимое. Спустя полчаса, она стоит на пороге своей квартиры и внимательно осматривает её. Все батареи работают на полную, окна открыты на проветривание. Влага же должна куда-то уходить. Вот это счёт ей придёт потом, но... Черт с ним. Барнс обувает сухую обувь и накидывает куртку. Грин хихикает, пока они спускаются вниз. — Что смешного? — У тебя мокрый зад, будто обмочился, - она сжимает телефон, словно микрофон, подносит к губам и зажимает нос пальцами, чтобы сделать голос, как в старых фильмах, — Внимание, всем новостям. Джеймс Барнс в данный момент впервые подмочил свою репутацию. — Ох, Мари, - он качает головой, но все же улыбается. — У тебя красивая улыбка. Я могу болтать без умолку, если тебя это смешит. Оба садятся в машину. Баки заводит двигатель и спокойно трогается с места. Путь к его квартире занимает около получаса. Мари осторожно расспрашивает его, боясь спугнуть, но он ничего не подозревает. Он настолько поражён её теплым отношением, что просто теряет бдительность. Припарковавшись, он выходит и открывает её дверь. — Иди, я подожду. — Чего? — Ты ведь не ждал гостей. Мы подъехали и я увидела напряжение. Может там что-то нужно убрать или... — Да, спасибо. Я быстро, - он перебивает её и быстрым шагом направляется домой. Мари только улыбается. Конечно, нужно убрать подушку и одеяло с пола. Ты ведь считаешь, что не заслужил комфорта. Бак рассказывал мне об этом. У него ушёл не один месяц, чтобы привыкнуть к мягкому матрасу. Хорошо, что я этого не видела. Так бы и зарядила подзатыльник. Джеймс возвращается быстро, буквально через пять минут. Он берет её сумку и проводит внутрь. В квартире очень чисто, каждая вещь в прямом смысле лежит на своём месте. Не богато, даже пусто, но терпимо. Правда тут ощущается вкус одиночества и тоски. — Ты поживешь в комнате, она за той дверью. Я перестелю тебе бельё. — Не нужно. Мне и на диване будет хорошо. — Так не пойдёт. Я смотрю телевизор допоздна. Извини, - Бак стоит на своём. Я не могу уснуть в тишине. Я слышу крики своих жертв. — Если ты не идёшь в постель, значит никто не идёт в постель. Это верх наглости с моей стороны. — Что предлагаешь делать? — Это твой дом и твои правила. Смотришь телевизор допоздна, смотри. Но спишь-то ты в спальне. Значит я могу смотреть телевизор с тобой. А потом спать на диване. — Не уступишь? — Ни в коем случае. — Ладно. Твоя взяла. Значит вынесу тебе белье сюда, - он уходит в спальню и долго роется в шкафу. В каком смысле твоя взяла?! Я не усну до самого понедельника. Или ещё хуже, разбужу её своим криком. Грин, с его разрешения, осматривает квартиру, временно оставляет средства гигиены в ванной, вешает туда же свое полотенце. Проходится по кухне, заглядывает в шкафчики и холодильник. М-да, не густо. Нужно будет сходить в магазин, но уже утром. За окном темнеет и начинается дождь, поэтому прогулка на свежем воздухе отменяется. Они смотрят одну передачу за другой, не особо вникая в смысл. У каждого в голове бесконечный поток мыслей. Мари периодически встаёт, чтобы заварить им чай или кофе. Ближе к двум Барнс замечает, что девушка изо всех сил пытается держать глаза открытыми, но они то и дело слипаются. День был нелёгкий, даже он сам, суперсолдат, немного устал, а что говорить о ней... — Спокойной ночи, Мари, - он выключает телевизор и, скрипя сердцем, уходит в спальню. — Спокойной ночи, Джеймс, - она стелит постель и проваливается в сон. Она слышит. Конечно она слышит, как он тяжело дышит, как он стонет и мечется. Слышит скрежет его зубов. Смотрит на время. 4:47. Она колеблется, но всё-таки стучит в дверь. — Ты в порядке? - шёпотом, но он слышит. — Да. Прости, что разбудил. — Ничего. Можно открыть дверь? — Конечно. Грин открывает дверь и ложится обратно на диван. Джеймс лежит в спальне, в полном недоумении. А потом она начинает тихонько шептать слова той самой колыбельной, которую пела ему мама. Хотя Мари не уверена, что в этой вселенной было так же. Он успокаивает дыхание и закрывает глаза. Крики в голове затихают, слух сосредотачивается только на её голосе. Незаметно для себя самого, он спокойно и быстро засыпает. Мари замолкает, лишь услышав мирное сопение. Вскоре засыпает и она. Когда Баки просыпается утром, то осознает, что в квартире один. Он не слышит шорохов, дыхания или любого другого шума. Она ушла. И правильно. Я могу навредить ей даже во сне. Хотя признаю, что после её колыбельной, я спал без сновидений, без кошмаров. Мне было легко и спокойно, как в детстве. Какое-то время он остаётся в постели, будто позволяя себе ещё немного насладится матрасом. Ведь сегодня вечером он снова будет один, спать на полу перед телевизором. И никто не споёт для него. Или он ошибается? Конечно Мари не сбежала. Она составила список и в это время скупала половину ближайшего супермаркета. Его хотелось накормить, уберечь и вытащить из той ямы тоски и ненависти к себе, в которой он погряз. Она возвращается с четырьмя огромными пакетами. Пришлось несколько раз спуститься к машине. Открывает дверь и замечает, с какой скоростью он подрывается с постели. — Доброе утро. Прости, что разбудила. Хотела приготовить завтрак, а у тебя хоть шаром покати. Вот сходила за покупками. Брала твою машину, на ней ни царапины. Клянусь. — Доброе утро,- он быстро надевает футболку и шорты, а затем выходит и забирает пакеты из рук, — Ты зачем такие тяжести таскаешь? Зачем столько всего? — Потому что у тебя пусто. А я хочу есть. Значит ты хочешь есть в четыре раза больше! Мне даже страшно это представить. И я же должна как-то отблагодарить моего спасителя. Хотя бы кормить тебя буду. Завтрак готов уже через полчаса. Пышный омлет с помидорами, бекон, вафли, тосты с джемом, йогурт и свежезаваренный крепкий кофе. Баки наблюдал за ней издалека, не в силах поверить что кто-то добровольно хозяйничает на его кухне. Желудок отчаянно громко бурчал. — Всё готово. Садись к столу, - девушка улыбается и ставит посуду на стол. — Я думал, что ты ушла, если честно. — Почему? Из-за кошмара? — Да. Я испугал тебя? — Вовсе нет. Знаешь, мой человек однажды был в плену. А после не мог спать на мягком, поэтому спал на полу. Он оставлял телевизор или радио включённым, чтобы заглушить голоса и крики в своей голове. Ты поэтому хотел спать в гостиной? — Ты будто говоришь обо мне. Да, я сплю с телевизором. Как его звали? — Я не могу сказать. Вдруг ты его знал. Джеймс Бьюкенен Барнс его имя. — Прости. Я не настаиваю. Ты пела ему? — Да, но не это. Я пела ему старые песни, он любил музыку 30-60-х годов. А эту колыбельную он пел мне, когда меня мучил кошмар. — Я тоже люблю старую музыку. — Значит у вас много общего. — Он излечился? Кошмары перестали его мучить? — Да. Со временем он успокоился. А значит и ты сможешь. — Сомневаюсь, что наши кошмары похожи. Они такие же, Бак. Я знаю. Гидра. Холод криокамеры. Убийства. Кровь. Твоя жестокость. Жертвы, их взгляды и предсмертные вздохи, хотя чаще хрипы. После завтрака, они ещё долго говорили. Джеймс даже не мог поверить, что находится с кем-то так долго и это не страшно, не напрягает, не злит. Даже наоборот. Это как терапия, только лучше. С ней он хочет говорить. Её он хочет слушать. Мари ничего не пишет в блокнот, ничего не вытягивает силой. Но именно из-за этого так тянет рассказать. За готовкой обеда они смотрят какой-то не очень интересный, но цепляющий фильм. Один из тех, который досматриваешь до середины, понимаешь что херня, но хочется узнать чем закончится. На финальной сцене Мари нечаянно проливает на себя соус. — Черт-черт-черт! Горячооо. Отвернись. Быстро! - она срывает с себя кофту и шорты, остаётся в одном белье, — Твою мать. Руки кривые. Теперь в свитере и джинсах придётся ходить. Я не брала много вещей. — Погоди минуту. Я сейчас что-то найду, - он не оборачивается. Идёт в спальню, хватает с вешалки первую попавшуюся вещь и возвращается, прикрыв глаза ладонью. Мари прикусывает щеку со всей силы. Рубашка. Такая же как та, что он дал ей после похищения. Из которой она сперва сделала "платье", а потом разорвала на мелкие кусочки после ссоры. — Спасибо, - она быстро надевает её и вдыхает аромат, — Всё. — Кажется тебе она идёт больше. — Думаешь? Возможно. Грин застирывает вещи и заканчивает с готовкой, пока Джеймс занимается сервировкой стола. Идиллию прерывает настойчивый звонок в дверь. — Откроешь? — В таком виде? Ладно, - она пожимает плечами и резко открывает дверь. — Привет, идиот, чем занима..?- глаза Сэма округляются до невообразимых размеров. — Здравствуй, Сэм. Почему «идиот»? Проходи, мы как раз обедать собирались. — Привет, Мари. Какими судьбами? — Тебе открывает дверь девушка в мужской рубашке, какие тут варианты? - она хитро улыбается и незаметно подмигивает Баки. — Мари затопил сосед, поэтому я предложил ей пожить тут, пока всё не просохнет. — Ты напоминаешь мне Стива сейчас. Он тоже совершенно не умел врать, - Сэм улыбается. А Мари одними губами говорит Баки «Зануда. Мог бы и подыграть». — Зачем пришёл? — Вытащить тебя поесть, но смотрю тебя и тут неплохо кормят. — Присаживайся. Тут хватит на троих, - девушка доставляет ещё одну тарелку и приборы. — Так... Как же так произошло? Он позвонил? — Всё произошло само собой. Такой ответ тебя устроит? — Нет. Я жажду подробностей. — Не боишься? - Грин прищурила глаза. Между ними будто шла битва. Словесная. Бак только поворачивал голову на каждую реплику. — Чего мне бояться? — Если я расскажу подробности, у тебя разовьются комплексы. Прости. — На кухне сидеть безопасно? Надеюсь на этом столе не было ваших оголенных тел? - Хах, ну ты просто копия нашего Сэмми. — Стой-стой. Лучше на ту сторону. Там безопаснее, - Грин широко улыбается, а Барнс краснеет. Сэм приоткрывает рот, но тут же закрывает его обратно со стуком зубов. — Она знает кто ты? - он спрашивает так тихо, что даже суперсолдатский слух еле улавливает эти слова. Мари пока накладывает еду в тарелки. — Да. Я сказал правду, но она не испугалась. — Странно всё это. Она не боялась тебя с самого начала и смотрела так, будто видит насквозь. — До щелчка у неё был мужчина с похожими проблемами. Может поэтому она понимает, - Барнс пожимает плечами. — Вы в курсе, что больше двух, говорят вслух? Я вообще-то слышу ваш шёпот. — У твоего друга было ПТСР*? - Сэм поднимает взгляд и видит в её глазах боль, видит её трещины. Как бывший консультант, он часто видел такое. Такое не сыграешь. — Было. А ещё депрессивное расстройство, суицидальные мысли и ассоциальность. — Прости. Я не думал, что он начнёт спрашивать, - Бак сводит брови, а потом агрессивно смотрит на друга, — Так бы я ни за что не сказал. — Ничего. Всё хорошо. Вы можете спросить, если интересно. — Он выбрал самоубийство? — Что?! Конечно нет! Он погиб, как герой. Он... Он отдал свою жизнь ради близких. Знаете, что самое страшное и несправедливое? Мой человек, после затяжной депрессии, только-только смог заново полюбить жизнь. — Прости, Мари, я не хотел сделать тебе больно, - Уилсон снова опускает взгляд. — Я уважаю его выбор. Я сделала бы тоже самое. — Так тебя тянет только к таким, как Бак? — Каким? - Грин как раз накручивает пасту на вилку. — Не знаю... Таким... — Сломаным? - она помогла Соколу найти нужное слово, — Нет. Но увидев его взгляд, я сразу всё в нём прочла. Он меня не пугает, ведь я уже видела такой же не один раз. — И что ты в нём видишь? - теперь уже Джеймс смотрит с неподдельным интересом. — Хочешь услышать моё мнение? Ладно, - она кладёт вилку на край тарелки и чуть наклоняется, — Ты посещаешь терапию, но от неё только хуже. Заходя в кабинет, ты мысленно возвращаешься на места убийств. Кошмары снятся каждую ночь. В них крики, кровь и паника. Ставлю сотню, что врешь врачу, будто их нет. Тебе кажется, что ни один человек не может понять тебя. Тебе кажется, что все когда-то уйдут и ты останешься один. Психологические тесты полный крах. Ты валишь буквально каждый. Тебе сложно поверить в то, что люди могут принять тебя, даже после оправдания. Ты боишься, очень боишься, открываться кому-то, будто внутри тебя что-то чёрное и грязное. Но, в то же время, боишься остаться один из-за такой тактики. Не хочешь врать, но и правду сказать не можешь, как было на первом свидании. — Ты не ушла бы, если бы я сказал правду сразу? - Барнс еле находит в себе силы задать этот вопрос. Каждое её слово — точное попадание в цель. — Разве я ушла, когда ты сказал мне кто ты? Я могла просто выставить тебя за дверь, внести номер в чёрный список и больше никогда не увидеть, но... Я знаю другого тебя. Ты был абсолютным джентльменом на свидании, ты помог мне с потопом, хотя не был обязан. Ку-ку, я сижу на твоей кухне, в твоей рубашке. Ты видишь в моих глазах страх? — Нет. И это странно. Что ты скрываешь? — Обязательно отвечать? — Я наверное пойду, чтобы не мешать. Вам есть о чем поговорить, - Уилсон поднялся из-за стола. — Сядь, ты не поел, - Мари глубоко вздыхает и прикрывает веки, крепко сжимая кулаки. Уилсон покорно опускается на стул. Когда девушка находит силы вновь открыть глаза, мужчины видят в них тоску и невыносимую боль, — Я была в шаге от того, чтобы ступить с крыши, после его смерти. Но, в последний момент, передумала. Как же...я слабачка. Я шагнула. Чёртов Стрэндж всё испортил. А может не испортил? Ведь я узнаю тебя. Я знаю этот взгляд, потому что такой был у него в самом начале. А потом я видела такой же у себя, когда смотрела в зеркало. Я просто подумала, что смогу помочь. А ты сможешь помочь мне. — Иди сюда, - Джеймс не мастер говорить, поэтому просто поднимается и разводит руки. Это тоже даётся ему нелегко, но мужчина готов рискнуть. Сэм удивлённо вскидывает брови и крутит головой, бросая взгляд то на друга, то на Мари. Она вымучено улыбается, словно отпустила тяжёлый груз с плеч. Поднимается и прижимается к нему всем телом. Барнс нежно обнимает её, слегка поглаживая волосы и спину. Сокол ловит себя на мысли, что она пазл, которого Баки так не хватало. Маленькая, хрупкая девушка с разбитым сердцем и глубокими ранами, которой и самой нужна помощь, сможет стать для него пластырем. Сможет исцелить его. А тот, в свою очередь, исцелит её. Грин хочется разрыдаться и рассказать правду, но она сдерживает этот порыв. — Спасибо, - девушка с трудом находит силы, чтобы отдалиться от любимого тела и вернуться к столу. Больше никто не затрагивает столь болезненную для неё тему и Мари этому рада. Они смотрят вместе какую-то передачу, поедая попкорн и запивая всё пивом, до самого вечера. Сэм, уходя, очень тихо говорит ей «Спасибо» и обнимает. Когда Мари возвращается из ванной, то видит уже разложенный диван и постельное белье на нём. Джеймс нервно переминается с одной ноги на другую, не зная что хочет сказать и хочет ли он вообще говорить. — Спокойной ночи, - он разворачивается и идёт в сторону спальни. — Не закрывай дверь. Я могу петь тебе, если хочешь. Это помогло уснуть? — Да, - девушка отчётливо слышит нотки облегчения в его голосе. — Спокойной ночи, Джеймс. Он уходит и выключает свет. Мари несколько минут выбирает песню, а потом тихонько начинает петь. Так спокойно, ненавязчиво. Она не может этого видеть, но Бак улыбается, закрывая глаза. Он очень быстро погружается в сон. Грин поёт ещё несколько песен и тоже засыпает, не закончив куплет. Уголки губ замирают в лёгкой улыбке. Она этого даже не замечает.