Концерт Тимати

Седовласый врач-психиатр в круглых очках с толстыми линзами аккуратно складывал документы, когда в его кабинет постучали. — Войдите, — отозвался он, думая, кто же это может быть. Он никого не ждёт. В кабинет вошла девушка лет шестнадцати на вид с красными волосами. В руках она держала сумку с вещами — кажется, в городе проездом. — Здравствуйте, это же вы Леонид Маркович? — мужчина утвердительно кивнул. — Скажите, у вас лечилась девушка по имени Даша, такая, с розовыми волосами? Фамилии я, к сожалению, не знаю, но у меня есть фото и... — Всё верно, я её врач. Только не Даша она, а Дарина. Кирилина Дарина, психопатка с садистскими наклонностями и шизофренией. Только вот не долечилась она. — Так, значит, психопатия, как я и предполагала... Леонид Маркович, а вы можете рассказать, пожалуйста, как у неё это проявлялось? — Подбирала уличных котов, резала их лапы, раскручивала за хвост и кидала в стену. Могла засунуть кота в пакет, где бедное животное задыхалось. Ещё помню, как Дарина привезла из села отцовский топор и отрубила чьей-то собаке хвост, слава богу, что не голову. Причём на первый взгляд девочка-то хорошая, с золотой медалью школу закончила, спортом занималась... — И что дальше? Как я понимаю, мучениями котов она не ограничилась? Леонид Маркович печально вздохнул, кажется, вспоминая что-то не очень хорошее. — Дарина подралась с моей племянницей. Переломала руки и позвоночник, из-за чего бедняжка долгое время была прикована к постели. Именно тогда я впервые встретил её и без раздумий взял на лечение. Прописал лошадиную дозу седативного — не хотел я, конечно, этого делать, но ничто другое не могло её усмирить. Однако как-то раз медсестра перепутала препараты и Дарина, пользуясь всеобщей ослабленной бдительностью, каким-то образом сняла с окна решётку и сбежала. Без вещей, без документов, наверное, ещё и босая. Вся больница на ушах стояла, подключили полицию, но Дарина словно исчезла. И вот как-то раз я приезжал в Петербуг к родственникам и увидел её прямо на улице, наблюдающей за чьим-то окном через бинокль! Я подошёл и поздоровался, однако получил в ответ что-то вроде «меня зовут Даша, вы, кажется, обознались». После этих слов она накинула капюшон и быстро-быстро побежала в сторону какого-то подъезда. — Послушайте, я имею примерные знания о том, где она находится... Может, забрать её оттуда и продолжить лечение? Просто сейчас она мучает уже людей. Правда, с биологической точки зрения людьми они не являются... но они всё же имеют свою личность и эмоции! — Я не знаю, будет ли это целесообразно, ведь ни одна терапия ей так и не помогла... Но если у вас есть такая возможность, то почему бы и нет? Её документы лежат здесь уже год.

***

Лайт схватил флешку и рванул к своему дому так быстро, как только мог. Сработал эффект неожиданности: Восточные девочки не сразу за ним кинулись. Лайт петлял, чтобы снайперы не попали по нему. В отличие от открытой местности, где всё словно на ладони, посреди гаражей достаточно легко было уворачиваться от пуль. Но вот перед глазами улица, площадка с какими-то детьми на качелях и подъезд. Чтобы найти код от подъезда в бесконечных переписках, девочкам понадобился самый ценный ресурс — время. За это время Лайт успел добраться до квартиры и переслать файлы на почту Меладзе. — Что случилось? — Эл встал с кровати и подошёл к окну. Но объяснения уже не понадобились — по пожарной лестнице, которую чудом ещё не спилили и не отправили на металлолом, карабкались Восточные девочки . Сбылся его самый худший кошмар. Руки Эла затряслись. Вечно собранный и спокойный, сейчас он едва мог нормально мыслить. Паника обхватила его своими холодными руками и не собиралась отпускать. Эл повернулся к Лайту. — Почему, Лайт? Почему они сюда лезут? Лайт не ответил и обречённо посмотрел в окно — вот сейчас они перелезут на балкон, разобьют стёкла и пролезут в квартиру. Кажется, это конец. Конец всей их короткой истории, как они соперничали в школе, начали встречаться, пили вместе с Рюком... Вот так живёшь, живёшь и представляешь, как будешь седым морщинистым стариком лежать в постели, как дети принесут стакан воды, ради которого ты их и заводил, а пить-то совсем не хочется, пусть горло и кажется сухой пустыней. Хочется только чтобы бесконечная боль по всему телу прошла, чтобы умирающие клетки, наконец, сдохли, чтобы прошло это ощущение гниения, сопровождающее каждого пожилого человека. А потом понимаешь, что вот она, твоя смерть — Восточная девочка, что забирается на твой балкон и сейчас застрелит тебя вместе с твоим парнем. Невыносимая боль, длящаяся бесконечно долгое мгновение, кровь, стекающая по лбу, и вот ты разжимаешь его руку и падаешь замертво. Как романтично — смерть за руку с любимым человеком, с центром своей вселенной. Со всем миром. Но тут в окно влетает Меладзе, вышибая его ногой и держась за пресловутый абордажный крюк — чёртово клише, ты бы ещё на вешалке приехал, как на канатной дорожке! Он спихнул Восточную девочку в толпу точно таких же , словно в море, после чего рванул к выходу из квартиры. — Бегом на крышу, пока они не залезли туда раньше нас! Лайт и Эл кинулись за ним. На крыше их уже ждал какой-то чел в жёлтой толстовке с открытым холодильником. — Скорее, сюда! — Меладзе первым нырнул в странное свечение, находившееся внутри вместо привычных продуктов вроде яиц, молока и творога. После секундных раздумий Лайт и Эл шагнули за ним. Чувак в жёлтой толстовке достал из своей сумки очередной навороченный аппарат. Он выстрелил зелёным лучом в холодильник и тот на глазах уменьшился до размеров нокии 3310. Положив его в карман, Чувак вытащил тот самый до боли клишированный абордажный крюк и отправился скакать по крышам, придерживая кепку, чтобы порывы ветра её не сбили.