Беспокойные

– Этот… Осирис… Кто он такой вообще? – спросил Спайк. Они с Тарой сидели плечом к плечу, повернувшись спиной к колодцу-телевизору, чтобы не поддаться искушению снова заглянуть в него. Мир вокруг напоминал наскоро сколоченную хижину, где все держится на соплях и может развалиться в любую минуту, стоит тебе отвернуться. Они не хотели рисковать теперь, когда им оставалось только ждать. – Древний бог, создавший некоторые из загробных миров для бессмертных человеческих душ. Он упорядочил их, привел в систему, и за это был наделен правом властвовать над этими мирами. – Кем наделен? – Людьми. У-у разных религий есть разные имена и образы Осириса, разное представление о загробной жизни. Но в целом, они все говорят о нем. – Когда это произошло? – у Спайка возникла совершенно бредовая идея, и он не хотел позориться, высказывая ее до того как узнает все исходные данные. – Не знаю точно, – Спайк почувствовал, как Тара пожала плечами. – Где-то пять тысяч лет до нашей эры? – А когда… когда сотворили первую Победительницу? – Зачем… О! – Тара обернулась на него, широко распахнув глаза, и он понял, что до нее дошло, о чем он думает. – Он сказал, что наши миссии были даны нам силой, более древней, чем его религия. Может такое быть, что законы, установленные для миссий Победительниц и Хранителей, появились до законов Осириса? – Весьма вероятно… Это была о-очень древняя магия. – И ты говорила, что, когда мы приближались к Апокалипсису, ты в один момент почувствовала что-то типа зова, помнишь? – Д-да… С-спайк, ты хочешь сказать, что я как-то связана с?.. – Это мог быть призыв последней старой Хранительницы к новому поколению. – Ты думаешь, я тоже Хранительница, как и Уиллоу? – Это многое объяснило бы, – теперь настала очередь Спайка пожимать плечами. – И «зов», и «миссию», и то, что Осирис не хочет ни выпустить нас на Землю, ни отправить дальше. – Н-но я не чувствую связи с другими Хранителями. Уиллоу говорила, что они все чувствуют друг друга. – Может быть, ты просто не знала, где искать. Или ты слишком далеко от остальных, чтобы их чувствовать. – Это может быть ключом к нашему возвращению! Как думаешь, мы должны попробовать сообщить им? – Зная Победительницу и Рыжую, я бы предположил, что они уже это вычислили, и попытаются сообщить нам примерно… Колодец за их спинами вдруг задрожал и стал быстро-быстро нагреваться. Не сговариваясь, Спайк и Тара вскочили на ноги и уставились на воронку смерча, появившуюся в их волшебном зеркале. – Сейчас! – закончили они в один голос. – О, боже… – прошептала Тара. – Что происходит? – Спайк пытался перекричать раскаты грома, от которых, казалось, дрожал сам почерневший воздух. Ветер завертел вокруг них клочья сажи и словно пытался разорвать в клочки их самих. – Я чувствую… Уиллоу! – пробормотала Тара, с трудом силясь вздохнуть. – Она… знает, кто я… Она усилила связь… и ждет… нас… Тара оперлась руками о борт колодца и решительно заглянула в него. Спайк, не теряя времени, нырнул за ней. У него закружилась голова, как во сне, когда кажется, будто падаешь, но когда он пришел в себя, то увидел, что стоит прямо, а колодец, наоборот, перевернулся и из чаши превратился в настоящий портал, раскрывшийся перед ними. А по другую сторону его… – Баффи… Голос подвел его, и имя вышло не более чем сдавленным хрипом. Но она смотрела на него в этот момент и видела свое имя на его губах. Она была такой красивой. Красивее, чем в видениях. Красивее, чем он помнил. Как он мог забыть? – Тара! – Уиллоу первой пришла в себя и, инстинктивно протянув руку, шагнула к порталу. Спайк заставил себя отпустить глазами Баффи и посмотреть на ведьм. – Это ты, милая, это правда ты… Тара пошла к порталу, так же вытянув руку вперед, точно отражение Уиллоу в зеркале. По ее щекам бежали слезы, вымывая белые дорожки в саже, осевшей на коже. Спайк нерешительно сделал шаг за ней. И разрушил чары. По крайней мере, ему так показалось. Потому что одновременно с его шагом три молнии разом вспороли черный воздух. Спайк заозирался по сторонам. Из одного разлома в свете горящих костров и факелов полезли демоны. Они заметили его сразу, но не спешили набрасываться, а словно ждали команды. Второй разлом был повыше в небе, и не горел, а светился голубоватым светом, как этот мир, когда они только попали сюда. А из третьего появился Осирис. – Ох, бля… Тара оглянулась тоже – не столько на шум, сколько на голос Спайка. Она вздрогнула и замерла, и только Уиллоу упорно продолжала идти вперед, с трудом преодолевая сопротивление портала. – Тара, детка, пожалуйста! – молила она и тянулась через вязкую прозрачную массу в центре портала. – Возьми меня за руку! – Подумай, хорошенько, ведьма! – пророкотал Осирис. – Подумай, чего лишаешь себя! Что ждет тебя на земле? Миссия, убившая всех твоих предшественниц. Мир людей, убивших тебя. Любовь, предававшая тебя раз за разом. Здесь, в моем мире ты можешь получить покой. Ты можешь даже отказаться от миссии, от Земли и от покоя сейчас, и выбрать рай. Ты больше не увидишь их, но ты будешь счастлива. Я не могу предложить того же ему, – лицо, лишенное черт, обратилось к Спайку. – Если он откажется от моего мира, его ждет ад. Но он еще может остаться здесь. В иллюзии покоя. Если сейчас вы вернетесь на Землю, и продолжите жить и выполнять свое предназначение, второй раз вы сюда больше не попадете. Вас будет ждать или рай, или ад. И кто знает, к чему скорее приведет ваша земная жизнь. – Тару всегда будет ждать рай, лживая ты головешка! – задыхаясь от натуги, сердито крикнула Уиллоу. Тара всхлипнула, улыбнулась, и протянула руку к Уиллоу так, будто это ей ничего не стоило. Уиллоу ухватилась за нее, и слезы Тары отразились на ее лице такими же зеркальными дорожками. – Спайк! – сказала Тара негромко, но он услышал ее. – Теперь ты. Держись. Он увидел ее свободную ладонь и нерешительно взялся за нее. Она была мягкой и чуть теплой, совсем как улыбка Тары. Спайк не мог бы ответить отказом на приглашение Тары, даже если бы она позвала его играть в настольные игры, и он явно не собирался оставаться здесь в одиночестве. – Думаете, все будет так просто? – ему показалось, что в громе голоса Осириса послышалась насмешка. – Вы принадлежите мне! Я дал вам покой! И я заберу свой дар, если вы уйдете. Анкси! Портал, ведущий в ад, выплюнул нового демона – членистоногую, местами окаменелую громадину, на голове которой росли два подвижных щупальца, заканчивающиеся шипами. Этот не стал мяться у входа, а бросился прямо на них. Тара и Уиллоу вскрикнули одновременно. Спайк отпустил руку ведьмы, разогнался, подпрыгнул и встретил демона двумя хорошими ударами в грудь. Он попытался обратиться, но лицо вампира не появилось, как не появилось ни разу с момента смерти. Силы, впрочем, от этого меньше не стало, и демон слегка пошатнулся и отступил на два шага назад. – Вам не победить Анкси. Если вы хотите уйти, он заберет покой, дарованный вам. И он не различает, сколько забирать. – Проблемы с математикой, приятель? – Спайк лягнул чудовище по ноге, и оно яростно зашипело, попытавшись дотянуться до него щупальцами. Он увернулся и ударил кулаком в бок. Пока что все шло неплохо. Если бы только этот портал перестал вести себя как нью-йоркская пробка и дал уже Таре проехать… Словно в ответ на его мысли о ней, Тара вдруг произнесла какое-то непонятное слово на своем ведьминском языке, и Спайк почувствовал, как его выдернуло прямо из-под удара лапы демона. В следующий миг он снова держал в руке мягкую ладонь Тары. Он попытался ее отпустить, но не смог. – Что ты сделала? – Я тебя держу, Спайк. Мы уходим вместе, ясно? Анкси наступал, он видел это. Демон просто примеривался, как лучше схватить их. – Отпусти! Я не могу драться одной рукой. – Тара, пожалуйста, не отпускай! Спайк застыл и повернулся на голос, забыв о демоне. Баффи. Баффи стояла рядом с Уиллоу. Позади нее были еще какие-то люди, кажется Дон, если только Крошка могла быть такой высокой. Но Баффи стояла рядом. У самого портала. Она смотрела на него. – Спайк… Ты мне нужен... Пожалуйста, вернись? – ее голос был жалобным, совсем как тогда. Тогда он знал, что это неправда, но ее слова и его неверие дали ему силу, которой хватило, чтобы уйти. Он знал, что сегодня этого не хватит, чтобы вернуться. Уйти было правильно, уйти, делая что-то хорошее, уйти с надеждой, что она запомнит его так… Но вернуться? К чему? – Я… люблю тебя… – Нет, – с малодушным упрямством пробормотал он. – Нет! – крикнула Баффи, и он не сразу понял, что она смотрит ему за спину. Спайк резко обернулся и едва успел увидеть, как щупальца демона взметнулись в воздухе перед ним, а в следующую секунду два острых жала вонзились ему в шею сзади, у основания черепа. Он замер, перестал существовать, весь превратился в два обжигающих потока боли. Демон не вырвал жала, нанеся удар, он держал его, как насекомое на двух иглах, и это было бы иронично, учитывая вид самого демона и его добычи, если бы Спайк сейчас был способен на иронию. Боль была повсюду, так что он не сразу осознал, что она была… разной. Одно из жал – будто кусок льда – тянуло что-то из него, что-то теплое и спокойное, и расставаться с каждой каплей было невыносимо. Второе одновременно вливало в него жидкий огонь, гнало его куда-то, превращало все чувства в лихорадку. Он когда-то чувствовал что-то подобное, но не так сильно, и… он не помнил, что… Какой-то маленькой частью своего сознания он заметил, что Тара все еще держит его за руку – видимо, заклинание было сильным. Он хотел ее поблагодарить. Он никогда не благодарил ее, да? А она… Она сможет выбраться, если не сможет он? Рука ей не помешает? Внезапное беспокойство вцепилось в него, и это было все о чем он мог думать… По крайней мере, несколько секунд. Он пытался отпустить… Пытался освободить хотя бы ее… – Баффи! – вдруг, как в тумане, он услышал голос Тары, решительный как никогда. – Баффи, я знаю! Ты полна любви! – Что? – Ты полна любви, Баффи, – крикнула Тара, так, будто видела что-то за гранью того, что видели все. Будто напоминала ей о чем-то, что знали только они вдвоем. – Покажи ему! Он не услышал ответа. И не ожидал услышать. Но потом… Он почувствовал его. Демон еще не закончил свое дело, когда какой-то неведомой силой его дернуло к порталу вслед за рукой, которую держала Тара. Оба жала от неожиданности и резкого движения выскользнули из его шеи, демон издал какой-то крик и попятился. Спайк по инерции развернулся к порталу и, подавшись вперед, упал на колени. Тара была уже наполовину в портале. А по ту сторону… Баффи теперь держала за руку Уиллоу. И ее сила лилась через двух ведьм и портал прямо в него. Он тонул в этой силе и не мог выплыть. – Спайк! – сказала Баффи своим звонким голосом, который – он не забыл – был одновременно до смешного детским и по-генеральски властным. Она приказывала ему. Как младшая сестра могла бы приказать старшему брату вымыть руки перед угощением, которое она ему приготовила. Он заставил себя поднять голову и попытался улыбнуться ей. Она была серьезна. Почти сердита. – Спайк. А ну-ка, слушай сюда. Если ты все еще мне не веришь, тебе бы, мать твою, пора! Ты воин Земли, слышишь? Ты мой воин! Или ты сейчас же возвращаешься, или… – ее нижняя губа – упрямая, детская, такая мягкая… – задрожала. – Или я никогда нам этого не прощу! Она зажмурилась, и одновременно со слезой, соскользнувшей по ее щеке, новая волна силы прокатилась по их цепочке через портал. И Спайк почувствовал это. Не только силу, но и любовь. Любовь Баффи? Его лихорадило, и он не знал, отчего – от яда ли демона, или от этого странного чувства. Ему хотелось вскочить, броситься к ней через портал, спасти для нее мир, разрушить ад, сделать что-нибудь… хоть что-нибудь… И Спайк выплыл. Его все еще трясло, но в голове вдруг стало яснее ясного. Он понял, что Тара уже шагнула по ту сторону портала и они все стараются вытащить только его. Все. Стараются для него. Спайк должен был им помочь. Он поднялся на ноги и с огромным трудом, превозмогая сопротивление границы между мирами и собственную боль и тревогу, стал прорываться вперед. – Ты хоть понимаешь, что ты сделал, глупец! – раздался голос Осириса позади. – Теперь ты лишен покоя. Тебя ждет ад! Это показалось Спайку очень смешным. – Это ты, болван, если думаешь, что у меня когда-то был покой, кроме пяти минут сразу после смерти. Это все, что ты мне дал. И я с радостью с этим распрощаюсь. К черту покой, видишь ли, эта леди вон там, меня любит. Это тебе не по зубам, а? А знаешь, почему? Потому что любовь к ней, ее любовь – это ни разу не покой. И это по мне! Чао! Спайк махнул Осирису свободной рукой и, стиснув зубы в подобии – как он надеялся – ухмылки, шагнул в портал. Казалось, этот шаг длился вечность. Один шаг, один вдох, один удар сердца – все словно застыло во времени. Ему невозможно хотелось, чтобы это кончилось. Прекратить падение, почувствовать землю. Невозможно хотелось вздохнуть. Стоп. Он вообще не должен был нуждаться в дыхании. И его сердце вообще не должно было биться. От этой мысли оно заколотилось еще сильнее, понеслось как бешеное. А потом Спайк упал. На твердую землю и в мягкие объятия Баффи.

***

Уиллоу захлопнула портал и тут же обвила руками Тару, прильнув к ней так, будто сложились в целое две половинки мозаики. Баффи освободившимися руками подхватила Спайка. Ей удалось лишь немного замедлить и смягчить падение, но она держала его. Держала и чувствовала его в своих руках – знакомого, потрясающе реального и живого… Ну, почти. – Ребята, нам тут понадобится помощь, – Баффи первой пришла в себя, потому что Спайк, похоже, отключился во время перехода через портал, и выглядел, мягко говоря, неважно. Ее ладонь, поддерживавшая его голову, тут же вляпалась во что-то липкое, и она поняла, что раны, от жал демона, еще кровоточили. Его трясло как от сильного озноба. Он часто и поверхностно дышал, и сердце колотилось как бешеное. Погодите... Сердце? Если со вздохами вампиры еще иногда заморачивались – по привычке или чтобы больше походить на людей, – то заставить сердце биться им точно было не под силу. Но… Вот же оно, стучит под ее рукой так, будто ему страшно в таком маленьком пространстве… – Я принесу аптечку, – сказал Джайлз и стремительно вышел в кухню. – Тара? Спайк? Это правда вы? Вы живы? – всхлипнула Дон, вертя головой от одного друга к другому, разрываясь от желания обнять их и понимая, что надо дать время их любимым. В итоге она опустилась на колени рядом с Баффи и Спайком, чтобы хоть чем-то помочь. – Благодаря вам, – улыбнулась Тара, крепче прижавшись к Уиллоу, но тоже с беспокойством посмотрела на Спайка. – Как он? – Жив, – проговорила Баффи, и потрясенно подняла голову. – В смысле: жив-жив. – Оу! – вскрикнула Уиллоу. – Ты хочешь сказать?.. – Его сердце бьется, – увидела Дон. – Но… как это возможно? – Он был мертв, – задумчиво сказала Тара. – Его тело сгорело. Там, в другом измерении осталась только его душа. Но, когда мы прошли через портал, наши души, должно быть, обрели материальность. Без всего лишнего… – Значит, Спайк – человек? – спросила Дон. – Смертный? – Пока сложно делать выводы, – Тара пожала плечами. – Н-но он все еще воин Земли, а значит, какая-то особая сила у него есть. Насчет бессмертия – не знаю… – Я бы не хотела это проверять, – заметила Баффи. – Джааайлз?! – Иду. Вот… Джайлз присел рядом с ней, и поставил на пол набор бинтов, аптечку и таз с чистой водой, чтобы промыть раны. Потом поднял глаза на ведьм. – Думаю, мы тут справимся. Вам бы тоже неплохо отдохнуть. – Да, у вас обеих такой вид, будто вы вернулись с того света, – весело сообщила Дон. – Ну, спасибо, милая! – в шутку проворчала Уиллоу. – Ты прекрасна, – сказала Тара, нежно коснувшись щеки Уиллоу. Под ее пальцами лицо Уиллоу расцветало улыбкой, как по волшебству. – Но мне кажется, мы п-правда могли бы… присесть? – Да, конечно. Баффи, зови, если что-то понадобится! – Ага, – кивнула Баффи, проводив ведьм взглядом до дверей. Потом окликнула, – Тара! Я так рада, что ты дома. Без тебя всё было… не так. Тара радостно улыбнулась ей, как в тот день, много лет назад, когда они вместе отбили ее у семьи. – Спасибо, Баффи! Я тоже рада. – И тебе спасибо. За то, что… дала нам знать… И, – Баффи сглотнула, сделав над собой усилие, – за него. – Без него всё тоже было бы не так, – с понимающей улыбкой кивнула Тара, и они вышли из комнаты. Джайлз тем временем приподнял Спайка и отогнул ворот его плаща так, чтобы были как следует видны раны. Баффи взяла мокрое полотенце из тазика и осторожно промокнула кровь на шее Спайка. Он дернулся и судорожно вздохнул. – Тшш, – пробормотала Баффи и успокаивающе погладила его по плечу. У него вырвался какой-то короткий полустон-полувсхип, такой жалкий, что у Баффи сжалось сердце. – Может, ему нужно что-нибудь от боли? Ну, знаете, если он теперь… человек? – Возможно, – согласился Джайлз. – Сейчас найду! – Дон тут же запустила руки в аптечку, и несколько секунд спустя выудила блистер с таблетками. – Принесу воды. – Спасибо. Кровь почти совсем остановилась к моменту, когда Баффи закончила промывать раны. Вампир или нет, а Спайк по-прежнему быстро поправлялся. А обезболивающее и ровные, мягкие движения рук Баффи, похоже, постепенно успокаивали панику и новообретенное сердцебиение. Она заклеила раны от жал, которые ироничным образом напоминали укус гигантского вампира, потом они с Дон стянули со Спайка его плащ, а Джайлз помог ей дотащить больного до дивана. Баффи опустилась на стул рядом. – Ну что, ж, вот, пожалуй, и все, что мы пока что можем сделать, – подвел итог Джайлз и с надеждой посмотрел на дверь. – Ты, наверное, устала, и Дон давно пора спать. – Что? Еще чего! – возмутилась Дон, но потом поймала красноречивый взгляд Джайлза, скользнувший от Баффи к дивану. – Хотя, вообще, да. Лучше, нам всем отдохнуть. Не сиди всю ночь, хорошо? – сказала она Баффи так, будто это она была сознательным взрослым в их семье. Баффи почувствовала тепло внутри. Как будто там заполнили еще немного пустоты. – Ага. – Звони мне, если что-то потребуется, хорошо? – сказал Джайлз, стоя в дверях. – Что угодно. – Конечно. Спасибо, Джайлз. Когда они ушли, Баффи встала, чтобы взять плед, лежавший на спинке дивана. Она накинула его на Спайка, немного неловко – один край свисал с дивана, и ни ноги, ни плечи не были укрыты как следует. Она никогда не была ни заботливой матерью, ни нежной возлюбленной. Она была защитником и охотником. Если получалось кого-то спасти, этот кто-то мог дальше выжить сам, верно? Или находились те, кто мог позаботиться о спасенных куда лучше, чем она. Но в этот раз, когда ей дали второй шанс – может быть, ей пора было сделать что-то, что ей никогда не пришло бы в голову в прошлой жизни?

***

– Как ты? – осторожно спросила Уиллоу, чтобы не начинать серьезный разговор и потому что правда волновалась. – Этот демон до тебя не добрался, я думала, он не выпустит вас… Как думаешь, что значила вся эта штука насчет «покоя»? – Думаю, Спайк был прав: демон должен был забрать у нас покой, но мы потеряли его раньше – когда встретились. Бедному Спайку досталась двойная доза беспокойства, но со мной все будет хорошо. М-мы теперь вместе. Тара осторожно улыбнулась. – Боже мой, Тара, я… Теперь, когда всё получилось, и Тара была здесь, и они были одни, Уиллоу внезапно стало страшно. Неужели это правда может быть? И что она будет делать, если да? Она уже так давно не была счастливой и так давно не любила по-настоящему. А вдруг она забыла, как? Тара взяла ее руки в свои, и Уиллоу поняла, что ее пальцы дрожали. – Прости, я… – Ты боишься, – кивнула Тара, и в ее голосе и в ее лице было столько сострадания и понимания, что Уиллоу тут же захотелось плакать: не от горя, не от жалости к себе, а от облегчения, оттого что она наконец-то была дома, наконец-то перестала падать, дрейфовать одна в открытом море – она увидела свою пристань. Тара притянула ее к себе и обняла, и ее голова легла на плечо Уиллоу, а голова Уиллоу - на плечо Тары, и они обе почувствовали это одновременно: – Я снова… – …целая. – Прости, что оставила тебя, – проговорила Тара, водя вверх-вниз ладонью по ее спине и не поднимая головы с плеча Уиллоу, которое очень быстро намокало от слез. Уиллоу наконец-то перестала сдерживаться и тоже заплакала, отчаянно прижимаясь к Таре, боясь, что это будет последний раз. Если она услышит... узнает… – Я делала ужасные вещи, Тара, если бы ты знала!.. – Я знаю. Тшшш. – Знаешь? Ты… о нет, ты видела? – Уиллоу сделала попытку отстраниться, чтобы заглянуть в лицо Таре, увидеть там ужас и отвращение, которых она заслуживала. Но Тара не отпустила ее. – Тшш, – только повторила она. – Это была не ты, Уиллоу, ты знаешь. – Нет, это была я. Я помню, как хотела это сделать. – Ты хочешь чего-то такого теперь? – Нет! – быстро выпалила Уиллоу, и на этот раз ей удалось ненадолго высвободиться, чтобы Тара увидела в ее лице, что она говорила правду. – Клянусь тебе, это всё – магия для себя, насилие, темные волосы – это все в прошлом. – Хм, жаль, – Тара лукаво улыбнулась. – Спайк вроде как заинтриговал меня этими темными волосами – было бы любопытно как-нибудь взглянуть. – Я могу надеть костюм Темной Уиллоу на Хэллоуин? – Уиллоу тут же загорелась, но потом что-то запоздало щелкнуло у нее в мыслях. – Постой, так ты не видела меня, когда я?.. Лицо Тары снова стало серьезным и немного виноватым. – Нет. То место не показывало мне ничего несчастливого, пока мы со Спайком его не взломали. Я знала о том, что случилось с тобой, когда ты уже преодолела это. Я слышала, что говорил Ксандер, слышала, как ты боролась с собой. Я гордилась тобой. Но я не знала, с какой большой тьмой ты сражалась. Если бы знала, гордилась бы еще больше. – Тара. – Если то место чему и научило меня, так это тому, что счастье без печали – это ложь. Как и горе без радости. Если вокруг тебя есть что-то одно – присмотрись внимательно, возможно, ты в плену у помешанного на контроле бога. Уиллоу рассмеялась, и Тара нежно стерла слезу с ее щеки. – Вот так. Ты единственная, кто смеется над моими шутками, ты знаешь? – Не представляю, почему, – Уиллоу сделала наигранно изумленное лицо. – Эй! – Я так по тебе скучала… – призналась Уиллоу. Призналась самой себе, в первый раз с того момента на кладбище, которого больше не существовало, куда было больше не прийти… И теперь не нужно было… Тара стерла с ее щеки еще одну слезинку, но не убрала руку, а нежно взяла ее лицо в свои ладони и привлекла к себе. Губы Уиллоу словно желали убедиться, что это правда Тара, искали доказательств и находили их с каждым новым поцелуем: ее лицо, каждый миллиметр которого был знакомым и родным, каждый волосок бровей, каждая родинка, каждая складочка в уголке улыбки… – Как я могла верить, что когда-нибудь научусь жить без тебя? – Тебе больше не придется.

***

– Ты же не спишь, а? – хмыкнула она, стоя над ним и уперев руки бока. Его полководец и генерал. От одного взгляда на нее, от одного голоса его сердце, отвыкшее биться, выдавало пулеметную дробь. Может, так было и раньше, просто он не помнил? Что означало это «отнять покой»? Может быть, просто возвращение к жизни… Возвращение к Баффи. Спайк криво ухмыльнулся, не открывая глаз. – Как ты угадала? – Когда человек спит, у него замедляется дыхание и сердцебиение, – он почувствовал, как она села рядом на край дивана, и осторожно открыл глаза, боясь, что она исчезнет, как видения в колодце. Она была там. Усталая. Повзрослевшая. Настоящая. Его живая жизнь. Она положила ладонь ему на грудь и усмехнулась. – От тебя теперь никакого толка не будет в засаде, ты в курсе? Любой вампир за двести метров услышит. – Можешь использовать меня как приманку. Она рассмеялась и покачала головой, и в ответ на это зрелище сердце выдало какой-то совсем уже странный финт: сначала замерло на несколько ударов, а потом обдало его изнутри чем-то горячим. – Эй, ты как? – улыбка исчезла, и теперь она смотрела на него с беспокойством. – Н-нормально… Сердце… Надо время, чтоб привыкнуть. – О. Они помолчали немного, глядя в разные точки полутемной комнаты. – Тогда… Может, нам стоит отложить разговоры до утра? – спросила она через некоторое время – не то разочарованно, не то с надеждой. – Ну, я вряд ли засну сегодня, – он сделал попытку пожать плечами в лежачем положении. – Спайк… То, что я сказала тогда, в пещерах, и сегодня… – Мм? – он не доверял своему голосу. – Ты не поверил мне в тот раз. Он качнул головой, не зная, что она собирается сказать, и боясь этого. – Поэтому не хотел проходить через портал? – Я не горел желанием гореть в аду, не подумай, – он усмехнулся, но Баффи была серьезна, и он снова отвел глаза. – Я просто… не хотел, чтобы ты чувствовала, что теперь должна мне что-то. Я понимаю, что ты сказала это тогда, потому что я уходил, и… – Та-ак, стоп, – прервала его Баффи своим начальственным тоном. – Ты думаешь, я сказала это только потому, что ты умирал, и это ни к чему не обязывало? – Ну… – Ну и кретин же ты, Спайк, – Баффи поднесла ладонь ко лбу. Выдохнула, справляясь с досадой. – Я сказала это не потому что прощалась навсегда, а потому что не хотела, чтобы ты уходил. Пыталась заставить тебя остаться. Она снова посмотрела на него, и на этот раз его потрясенный взгляд встретился с ее решительным и искренним. – Я сделала то же самое сегодня, и… я так боялась, что ты снова не послушаешь меня или снова не поверишь. Но ты же поверил... теперь? – Почувствовал, – тихо-тихо признался он. Она выдохнула. – Если бы я могла тогда... Я ведь поняла это еще с той ночи в чужом доме, помнишь? Просто… Мне нужно было время, чтобы к этому привыкнуть, время… найти этому название, понимаешь? – Название? – Я не узнаю любовь, когда вижу ее, даже если она подойдет вплотную и пальнет в меня из пушки. – Это я как бы заметил, – он усмехнулся. – И дело не только в тебе. Райли не верил, что я люблю его, потому что я сама до последнего не верила. Потому что это было так непохоже на то, что было… ну… А потом, с тобой, это тоже было непохоже… вообще ни на что… И я по-настоящему понимаю, что это, только когда теряю. Только когда смотрю на то, что было, издалека. – И что же это было? – Я нуждаюсь в тебе, – тихо, но уверенно сказала Баффи, глядя на свою руку у него на груди. – Я никогда не чувствовала ничего подобного. Нуждаюсь. В единственном равном, на кого могу положиться. В ком-то, кто слушает, не осуждая. В том, кто подарил мне худшее и лучшее в себе, и худшее и лучшее во мне. Кто видит мое худшее, и мое лучшее и любит их. В том, кто умеет смешить меня, и кто заботится о моей сестре. В том, кто не оставляет меня – ни тогда, когда я прогоняю, ни тогда, когда я теряю. В том, кто мне дорог, к кому меня тянет безо всякой объяснимой причины, силой, которая больше правильного и неправильного, больше меня самой. У меня никогда не было ничего подобного. И я не знала, как это называется. Эй, тебе разве теперь не полагается дышать? – встревоженно закончила она свою речь, наконец-то посмотрев на него. Он прыснул, и чуть не закашлялся, потому что действительно давно забыл делать вдохи. – Спасибо. Видишь, я тоже в тебе нуждаюсь, – сказал он, как будто шутя. Но она с грустной улыбкой протянула руку и стерла слезы с его щек. – Хорошо, – сказала она. – А то было бы обидно, если бы мое великое откровение случилось, когда ты уже разлюбил меня. – Никогда. Она снова улыбнулась и наклонилась, чтобы поцеловать его. А потом они лежали, обнявшись, на узком диване, совсем как тогда, перед концом света. Это был покой. И это была вторая лучшая ночь в его жизни. Но не последняя.