Наивность, в ее широком смысле-качество прекрасное

Май. Санкт-Петербург. 1817 год. Девушка лет двадцати бегала по зелёному полю, на котором расстилались ромашки, звонко смеялась, от чего пронизывало необъятное поле эхом. Ветер обдувал пряди ее вьющихся каштаново-пепельных волос, а белое батистовое платье с кружевными вставками на плечах и рукавах приподнимались вместе с хрупким станом миледи. А по другую сторону бегал высокий, темноволосый, длинноногий юноша в офицерском сюртуке. Он догнал резвую девушку, схватив ее за тонкое запястье, на котором красовался браслет с редкими камнями, притянул к себе и произнёс едва ли слышно: -Обещайте, что Вы будете расписываться в сердечных письмах, милая моя, — говорил юноша, смотря в янтарные очи девушки. -Обещаю, милый офицер. Обещаю, что буду Вам писать, что буду ждать Вас сколько требуется времени, — говорила княжна, руками прикоснувшись к лицу офицера. -Я люблю Вас, — говорил молодой офицер. Буду считать дни во время моего отбытия в Чернигове, — прильнул устами ко лбу девушки парень. -Я буду тосковать по Вам, — светлая улыбка княжны сменилась печалью. Тоскливо взглянув на офицера. -И я, миледи, — уткнувшись в макушку девушки, произнёс парень, — Возьмите это письмецо, прочтите, прошу после отъезда моего. — Я прочту, -взяв с руки письмецо, сказала девушка, где аккуратным почерком расписано ее имя. -До свидание, моя Элен, — прильнул к ее тыльной стороне руки, юноша -До скорой встречи, Максим. Парень скрылся за деревом, оставляя девушку наедине со сложными думами… На улицах Санкт-Петербурга непогода: ветер качает ветки деревьев из стороны в сторону, серый клочок застилал небо, солнце скрылось за серым облаком. Начался дождь. Кучер резво запряг тройку лошадей, женщины и дети спешили по домам, продавцы суетливо закрывали деревянные ветхие лавки, убирая в плотную материю овощи и фрукты. *** -Ну, Элен, полно. Не томи меня, знаешь ведь, -говорила Анна улыбаясь — Ну что, мы беседовали и всего-то, -говорила тихо и спокойно Элен, присаживаясь поудобней к рояли. -Не верю! — промолвила компаньонка, — Неужто вы беседовали только и сего? Вы не договариваете, Элен. -Мы резвились…как дети, — проговорила покрасневшая княжна, — бегали и прыгали, как дети. Он побежал за мной когда я начала плескать водицей из-под родника его. Я намочила его сюртук, — не унимался смех девушки, вспоминая лицо молодого офицера. -Ох, Элен, Элен, в жизни самое главное — оставаться детьми: радостными, наивными, невинными детьми, — пролепетала девушка французским акцентом, скрываясь за входной двери покой княжны. В комнате раздавались надрывистые звуки аккомпанемента рояля. ***** -Максим, Мы Вас обыскались, -говорил Мишель Бестужев-Рюмин -Да, сию минуту, Мишель, — в последний раз взглянул на поместье четы Нестеровых Тарасенко, издалека виднелось оконце с приглушённым освещением. Максим вздохнул и направился в сторону Бестужева-Рюмина, который говорил с офицерами. А он так желал взглянуть хоть раз на ее силуэт. **** Девушка сидела на кровати, с наволочки вынула послание ее офицера. Робко распечатав амурную записку, разглядывая буквы аккуратного почерка юноши: «Mademoiselle Елен, пишу к Вам дабы выразить пером по бумаге писать о моих сердечных чувствах Вам, милая моя! В самом разгаре моего отбытия, причиной которой является служба в Чернигове, прошу, простите меня, что не буду с Вами в эти мучительные два месяца. Простите душу мою пагубную. Сердце мое, принадлежащее Вам, наполнено болью и тоской. Полно, мне этого, что видел Вас то на рауте, то в саду, заполнить мою голову Вашим портретом. Если я удалюсь от Вас со скоростью течения Роны, это означает моего быстрейшего прибытия к Вам, к Вашим ногам. Мне больно оттого ли это от тоски, наполненное мое сердце, то ли чувства переполняющие меня, при виде Вас, mon chere, как встретил ту озорную девушку, которая пряталась в кустах, в тот день три месяца назад. Как она краснела, когда я говорил комплименты. Я Вас люблю к чему лукавить. Люблю всем сердцем, всей душой, любовь моя длиться вечно! Прошу Вас только об одном-придите через два месяца к нашему тайному месту, я буду поджидать Вас ночью, милая моя, до скорой встречи! Ваш М.Т» На глазах выступали слезы. Девушка смахнула капли с лица, улыбаясь прошептала: -la chose la plus importante dans la vie est de rester des enfants — des enfants joyeux, naïfs et innocents, — рухнула без сил княжна на кровать, так и провалилась в сон, а письмо зажимала в хрупких ручонках. В Санкт-Петербурге барабанил дождь по стёклам окон. Ветки все еще качаются из стороны в сторону.