(Не)удачная рифма

- Ах, от чего так мрачен милый лик? Неужто душу страх иль гнев постиг? Неужто свет покинул твои очи, Как только вспомнил ты былые ночи, Когда часами предаваясь страсти, Вновь в наслаждении греховном утопая, Ты забывал, как сильно жаждешь власти, Иль есть причина этому иная? Багряный закат опалял тёмные волосы, заставляя их блестеть алыми, как глаза, созерцающие их, тонами. Хитро прищурившись, Самурай нежно дотронулся до них, запрявляя выбившуюся прядь за алеющее далеко не от заката ухо. - Коль хочешь дальше невредимым жить, Кончай уж, блять, стихами говорить. Поэт искренне рассмеялся, нежно смотря на злящегося Предвестника перед собой. - Ах, после путешествий душой вольной Удар я получаю рифмою глагольной! - Казуха драматично схватился за сердце. - Сейчас шляпой удар получишь! - Скарамуш, стоявший всё это время на пороге дома Самурая, снял шляпу и, захлопнув за собой дверь, зашёл внутрь. - Я, значит, на коленях прошу Царицу о миссии в Инадзуме, прохожу сквозь огонь, лёд и длительные переговоры, чтобы увидеться с тобой, добравшись до твоей страны, тайно ночью пробираюсь в твой дом, а тобой тут даже не пахнет! - Ты принюхивался? - Это образное выражение, поэт сраный! - Скарамуш гневно смотрел на мягко смеющегося Казуху, думая, бить его или целовать. - И я так каждый вечер приходил. Думал - вдруг ты объявишься. - Ах, не ослышался ль?! Неужто в своей речи, Ты говорил, что жаждал со мной встречи?! - Да, блять, жаждал! - Скарамуш отчаянно взглянул в смеющиеся алые глаза. - И каждый день стучался в эту сраную дверь, надеясь на то, что ты откроешь. И каждый блядский вечер этой миссии оставался сидеть под ней. - Предвестник откашлялся и с максимально саркастично пародирующей интонацией изрёк - И раз уж ты, мой друг, мне всё-таки открыл, Скажи где шлялся, конченный дебил. Казуха громко рассмеялся, утягивая пихающегося Предвестника в объятия. - В далеких странствиях, где не страшна мне скука! Вернулся в этот ненавистный край, Я лишь, чтоб провести по нему друга, А тут вдруг ты - "Где был, мол, отвечай" . Скарамуш вывернулся из объятий, возмущённо смотря на Казуху. Вокруг предвестника понемногу начали собираться фиолетовые искры, а воздух начал опасно густеть. - То есть ты просто уплыл отсюда? Даже после моего обещания, что я за тобой вернусь?! - Я думал, это была угроза... - Заткнись! То есть ты действительно ничего ко мне не испытываешь? - теперь Предвестник выглядел действительно злым. - Ты просто тогда воспользовался мною, а теперь сидишь читаешь мне стишки! А я, идиот эдакий, думал, что ты действительно меня любишь! Повёлся на красивые слова, а теперь получаю насмешки над своими чувствами! Знаешь, я ведь поверил тебе тогда, в свою первую миссию, когда решил не убивать тебя, а взять с собой как компаньона до её конца. Неужели ты всё это время лгал мне? - Предвестник судорожно сглотнул ком в горле, чтобы продолжить говорить, но его прервали. С тихим вздохом Казуха положил руку на затылок Предвестника. Он нежно пробежался пальцами по тонким прядям, заглянул в мечущие искры глаза и, слегка наклонившись, притянул Скарамуша ближе, сплетаясь с ним в поцелуе. Самурай нежно, поглаживая фиолетовые волосы, углублял поцелуй, принимая агрессивные покусывания Предвестника, по алым щекам которого сбежали обжигающие моментально стёртые слёзы. Казуха переместил ладони на запястья Скарамуша, перехватывая тонкие руки, чтобы сплести пальцы, чувствуя, как Предвестник и сам подаётся ближе, раскрываясь ему, забирая последний воздух, грязно проникая в рот языком. Лишь когда в глазах потемнело от недостатка кислорода, Скарамуш разорвал поцелуй, чтобы, быстро вдохнув, самостоятельно впиться в губы Казухи своими. Нежность, излучаемая Самураем, была мгновенно перебита похотью, сквозившей во всех действиях Предвестника. Он положил руки на плечи партнёра, прежде чем перенести вес, обхватывая его тонкими ногами. Казуха усмехнулся в поцелуй, мысленно отмечая, что Скарамуш всё ещё легкий, как пушинка, и перехватил его бёдра, чтобы было удобнее держать. Укусив Поэта напоследок, Скарамуш отстранился, опьянённно смотря в алеющие страстью глаза. - Любишь меня? - Требовательно спросил Предвестник. Казуха лишь усмехнулся, задумываясь на секунду. - Отвечай, можешь не придумывать рифму. - Какой услышать хочешь ты ответ? Любви моей к тебе предела нет. - Вот и продемонстрируй это, уделив внимание мне, а не своим стихам. - Предвестник зажимает рот собиравшемуся продолжить признание Самураю, плотнее обвивая его ногами, но тот лишь усмехается в руку над своими губами, прежде чем опустить на неё нежный поцелуй, заставляя Скарамуша мгновенно отдернуть её. Предвестник с секунду смотрел на руку так, будто Казуха откусил ему пальцы, а не просто коснулся её губами, но вдруг повернулся к Самураю, вызывающе смотря на него. Поднеся руку, на которой секунду назад были губы Казухи, к лицу, Скарамуш, не разрывая зрительного контакта, поцеловал её, после чего с пошлым звуком взял безымянный палец в рот, демонстративно посасывая его, вызывая у Поэта нервную усмешку. - Мне кажется, что будет куда краше В постели действие продолжить наше! Так поддадимся страсти моновенью - В огне любви сжигая юные сердца, Мы отдадимся сладкому забвенью, Друг другу души доверяя до конца! - Казуха, принимая вызов, уверенно продолжил декларировать стихи, заставляя Скарамуша изнывать от предвкушения, обсасывая собственные пальцы. Быстро осознав, что это ничего не даст, Предвестник вынул пальцы и, зло посмотрев на Поэта, вскочил с него, чтобы, схватив за руку, потащить в спальню. Скарамуш прекрасно помнил эту комнату. Из всех комнат дома Самурая её и события, происходившие в ней, он чаще всего вспоминал. Скромный светильник, тумбочка с книгами, широкая кровать - всё пронеслось мимо него, когда он кинул Казуху на простынь, сминая мягкую ткань, чтобы усесться на него сверху, получая лишь удивленную улыбку. - Твой лик прекрасен как в былое время. Ах, что за тяжкое несу я бремя! Я в странствиях мечтал об этом миге, Мечтал о взоре томном, о развратном крике, Что с уст твоих сорвётся при луне, Освобождая страх и боль, терзавшие ночами. Сгорая в похоти терзающем огне, Утихнет буря, солнце чтоб взошло над нами. - Твои стихи меня кончить не заставят, может применишь что-то более действенное? - Скарамуш сосредоточенно раздевал Поэта, в секунду разбираясь со сложными застежками замысловатой одежды, быстро перебирая ловкими пальцами. Лишь когда на теле под ним осталось только бельё, Скарамуш вновь заглянул в прищуренные глаза, чтобы скривиться от насмешки в них. Тело перед ним было таким же, каким он его запомнил, лишь количество шрамов, покрывавших бледную кожу, увеличилось. Наклонившись к грудной клетке Самурая, недовольно отметив выпирающие рёбра, Предвестик лёг на неё, вслушиваясь. Быстро. Сердце спокойного, как водная гладь при рассвете, Самурая билось быстро. На лице Скарамуша растеклась злорадная ухмылка. Он поднял голову, вновь смотря на уже куда более смущённое лицо. - Что, уже не такой непоколебимый? - Предвестник демонстративно передвинулся так, чтобы сидеть именно на паховой области Поэта. Гордо смотря сверху вниз на Самурая, Скарамуш начал медленно, но ритмично ерзать на твердеющем с каждым движением бугорке. Их всё ещё разделяло несколько слоёв одежды, но, судя по реакции Казухи, чуть закусившего губу, чтобы не постанывать, это лишь делало ситуацию интимнее. Довольно созерцая сдерживающегося, чтобы не застонать, Поэта, Скарамуш усмехнулся, опираясь руками на легко выраженные мышцы пресса. - Что, слишком возбуждён, чтобы читать стихи? - От очередного резкого движения бёдер Предвестника Казуха не сдержался, давая тихому стону сорваться с искусанных губ. Скарамуш лишь усмехнулся, опускаясь ближе к покрасневшему лицу, чтобы, наклонившись, прошептать: Строчки, знаешь ли, не трахнешь. А вот меня можешь попробовать. Казуха покраснел, но, взяв себя в руки, вернул себе уверенное выражение лица, чтобы ответить. - Я с радостью приму идею от тебя И сделаю, что нужно мне, любя. Позволь лишь пальцем двинуть мне, и вот - Тебя с готовностью я трахну даже в р... - - Размечтался! - Скарамуш покраснел, зажимая ладонью губы Поэта, не давая договорить. Казуха вновь, ухмыльнувшись, поцеловал ладонь Предвестника, повторяя свои действия несколькими минутами ранее. - Чтоб тебя! - Предвестник выругался, смущённо отдёргивая руку. - Ты не заслужил ведущей роли в постели. Быть может, если ты будешь меня прилежно слушаться, и дашь насладиться тобой, то я когда-нибудь позволю тебе самому что-то сделать, однако для этого придётся постараться. Скарамуш склонился над шеей Поэта, смахивая с неё белые пряди, чтобы, ощутив жар, исходящий от кожи, впиться в неё губами, легко покусывая. Переместившись ближе к адамову яблоку, он начал зацеловывать всё свободное пространство, чувствуя, как Казуха млеет от этого. Прижимаясь к шее щеками, блуждая ладонями по торсу, он медленно поднялся, чтобы покрыть поцелуями подбородок и лицо Самурая. Оторвавшись, чтобы вновь взглянуть на него, Скарамуш увидел, что тот закрыл глаза, сбивчато вдыхая воздух. - Как ты думаешь, может мне так и оставить тебя? Ничего с тобой не делать, просто кусать и целовать, заставляя изнемогать и извиваться? Я же чувствую, как это тебя возбуждает. - В подтверждение своим словам Предвестник вновь подмахнул бёдрами, проезжаясь по стояку Самурая, заставляя того несдержанно простонать. В попытке остановить Скарамуша он положил руки на его бёдра, сжимая, отчего тот возбуждённо зашипел, лишь шире улыбаясь. Укусив чувствительную шею напоследок, Скарамуш выпрямился, чтобы начать медленно раздеваться. Тонкие руки пробегались по замысловатой одежде, освобождая от неё красивое тело, каждый изгиб которого Казуха жадно изучал, не осмеливаясь поднять руки, лишь пристально смотря. - Подумать только, мы не виделись чертовски долгое время, а всё, что я получаю, это жадный взгляд. Неужели научился манерам и так быстро согласился подчиняться мне, ничего самостоятельно не делая? - Предвестник раздраженно отбросил верх, мысленно прикидывая, как бы избавиться от шорт. Он неохотно поднялся с притихшего Самурая, чтобы расстегнуть шорты, спуская их и отбрасывая. Это немного ломало соблазнительную картину того, как он раздевается для Казухи, но похоже, что Поэт и сам решил добавить на неё несколько мазков. Скарамуш внезапно почувствовал, как на него легли крепко сжимающие тело руки, сковывающие движения, ограничивающие, медленно забирающие контроль. Чертов Казуха воспользовался тем, что он с него встал, чтобы обнять сзади и-! - Ты сам не ведаешь, чего желаешь. Взгляни - коснулся я тебя, а ты От возбужденья плавишься и таешь, Как хладный снег в преддверии весны. Скарамуш затаил дыхание, понимая, что вся власть, которая, казалось, была у него в руках, всё это время была лишь иллюзией, умело создаваемой Поэтом. Казуха же начал блуждать руками по желанному телу, нежно изучая знакомые формы, проводя забинтованными пальцами по впалому животу, играясь с сосками второй рукой, он положил голову на плечо Скарамуша, желая продлить нежное мгновение. Пытаясь уйти от щекотных и вызывающих разряды электричества по всему телу движений, Предвестник лишь подался назад, сильнее прижимаясь к теплому телу сзади, замирая от ощущений. Казуха ухмыльнулся, после чего нежно завёл тонкие руки Скарамуша за спину, удерживая их, не давая и двинуться. Предвестник почувствовал горячее дыхание у уха, из-за которого всё тело обжигало наслаждением. Казуха нежно прикусил мочку, отчего Скарамуш простонал, но так и не расслабился в руках Поэта. Улыбнувшись, Казуха, всё ещё удерживая Предвестника, крепко прижимая его к себе, горячо зашептал тому на ухо. - Мне душу греет пламя твоей кожи, Но нрав жестокий твой, как ни крути. Огонь и электричество похожи - Всё уничтожат на своём пути. - Боишься обжечься? - С трудом съязвил Скарамуш сквозь пелену возбуждения. Над его ухом послышалась мягкая усмешка, заставившая его вздрогнуть, вновь напоминая об интимной близости с желанным. - Я б месяцами упиваться мог Твоими жаркими губами и речами, Что с них слетают, перейдя порог В мой дом такими страстными ночами. Скарамуш зашипел, улыбаясь, радуясь тому, что Казуха не видит его довольное лицо. - С каждым разом в твоих стихах всё меньше и меньше смысла. Неужели ты уже слишком возбужден, чтобы сочинять рифмы? - Предвестник вновь попытался спровоцировать Казуху, но получил за это лишь мягкие поглаживания. - Ты решил взять всё в свои руки, чтобы всю ночь просто стоять и лапать меня? Внезапно Скарамуш полетел на кровать, к которой его прижали, всё ещё фиксируя затекающие руки за спиной. Предвестник рассмеялся, мгновенно выворачиваясь, чтобы перевернуться и, обхватив бёдра Казухи ногами, обвить руками шею, приближаясь к его лицу, чувствуя чужое дыхание на своих губах. - Может просто трахнешь меня без лишних прелюдий? Казуха сел на колени, нависая над Скарамушем, и, бесцеремонно перехватив чужие руки на своих плечах, завёл их за голову Предвестника, прижимая к кровати. Алые глаза опасно засверкали, отражая похоть и давно сдерживаемое желание. - Лишь удовольствие растягиваю я. - Казуха заглянул в фиолетовые глаза, горящие интересом, и, не разрывая зрительного контакта, провел языком по шее, чтобы остановиться, оставляя небольшой засос, и вновь приблизиться к красному уху, горячо шепча. - Может заткнешься, похотливая свинья? Прежде, чем они оба осознали сказанное, на лице Предвестника медленно сменилась вся палитра эмоций. Осознание услышанного отразилось удивлением, медленно сменяясь гневом в его страшнейшей в форме. Широкая улыбка, обнажающая хищный оскал растянулась на лице, взмывшие ко лбу брови всё ещё были приподняты в праведном шоке, а фиолетовые глаза засверкали, вселяя ужас одним только взглядом. Когда Казуха осознал свою ошибку, было уже слишком поздно. - П... Прости! Стоило подобрать другую рифму! - Хватка самурая ослабла, давая Скарамушу легко освободить руки. Предвестник с лёгкостью перенёс вес, заставляя их с Казухой перевернуться, вновь усаживаясь на него сверху, уничтожающе смотря вниз. Скарамуш быстро стянул с себя оставшееся бельё, кидая его в сторону, и, проделав то же самое с бельём Казухи, запрокинул голову, смотря на растерянного Поэта со всем презрением, которое накапливала душа Предвестника. - Значит я, по-твоему, похотливая свинья, так? - Безумная ухмылка застыла на его лице, как страшнейшая из масок. Тонкие пальцы опустились на вставший член Самурая, легко проходясь от основания до блестящей от предсемени головки. - Интересно, сможешь ли ты с той же уверенностью обратиться ко мне так после гиперстимуляции? - Созерцая вставшее достоинство Казухи всё это время, Скарамуш резко перевёл глаза на взволнованное в предвкушении лицо Самурая, заставляя его нервно сглотнуть. Предвестник усмехнулся и, призвав лёгкие искры вокруг пальцев, пустил слабую волну тока по члену Казухи, заставляя того судрожно раскрыть рот в немом стоне, изогнувшись до хруста позвонков. Скарамуш громко рассмеялся, пуская ток ещё раз, смотря на то, как Казуха извивается, в наслаждении запрокидывая голову, позволяя белым волосам рассыпаться по лицу. - Нет уж, ты будешь смотреть на меня. - Скарамуш грубо схватил Поэта за длинные пряди, поднимая его голову, встречаясь с ним взглядом. От былой насмешливости не осталось и следа. В глазах Самурая сверкало желание. Быстро и глубоко вдыхая, он смотрел на Предвестника, молча умоляя о большем. - Отвратительно. Скарамуш поморщился, вновь пуская разряд, заставивший вырваться крик боли и наслаждения из Казухи. - Стой! Я..! - Самурай тщетно пытался отдышаться сквозь непереносимое, сжигающее изнутри возбуждение. - Я... Я сейчас! - Кончишь до того, как я скажу - заставлю тебя кончить восемь раз за ночь исключительно посредством пытки электричеством. Мне плевать, если ты это не переживёшь, если твои оргазмы будут сухими, если ты будешь молить о пощаде. Если вырубишься - мне не составит труда поднять тебя электрошоком, поэтому просто уснуть или упасть в обморок у тебя не получится. Так что... - Улыбка на лице Скарамуша стала шире. - Если переживёшь ещё три удара током, не кончив, дам разрешение на это. В конце концов, не ты ли хотел "растянуть удовольствие"? Самурай болезненно простонал, понимая, что угрозы Предвестника не пустые. Скарамуш лишь усмехнулся его реакции и, не предупреждая, пустил первый разряд, получая стон боли и наслаждения снизу. - Первый. Неплохая выдержка для возбужденного похотливого поэта, только и знающего, что дрочить на стихи. - Скарамуш собрал крупные капли предэякулянта с головки, с интересом рассматривая их на свету. Сделав вид, что полностью сосредоточен на жидкости, он ударил Казуху током во второй раз, заставая его врасплох. Поэт выгнулся дугой, чувствуя, как оргазм подступает волнами неконтролируемого возбуждения. Перед глазами появились искры, он уже не был уверен что это - побочный эффект от шока или трюки Предвестника, но как бы он об этом не думал, его сознание раз за разом возвращалось к безумной необходимости кончить. Скарамуш с неподдельным интересом наблюдал за реакцией Мечника, судрожно глотавшего воздух в попытке сдерживаться. - Прекрасно, продержись ещё минут пять. - Предвестник склонился, опуская на розовую головку поцелуй, прежде чем облизнуть её вокруг. - Скара...! - Во всём тебе помогать! - Скарамуш перехватил член Казухи у основания, не давая получить разрядку. - Тебе повезло, кончи ты мне на лицо, точно живым бы отсюда не вышел. Казуха начал задыхаться, пытаясь то ли вырваться из хватки, то ли податься навстречу Предвестнику. - Смазка. - Требовательно сказал Скарамуш. - Нижний ящик тумбочки. - Хороший мальчик. Усмехнувшись тому, что флакончик смазки, лежавший в этом ящике ещё два года назад, всё ещё там лежал, Предвестник выдавил изрядное количество на руку, чтобы начать размазывать по изнывающему члену Самурая. Приглушенные собственными руками, поднесёнными к лицу, короткие стоны, срывались с его губ один за одним, с каждым разом становясь всё громче. Скарамуш, усмехнувшись, вставил в себя два пальца с остатками смазки, убеждаясь в том, что растяжка ему не нужна. Он аккуратно убрал руку с члена Самурая, прежде чем с громким стоном опуститься на него в одно движение. Ощущение заполненности обожгло изнутри, заставляя запрокинуть голову в наслаждении. - Скарамуш, я...! - Вскрик снизу заставил Предвестника оторваться от приятных ощущений снизу, вновь бросая взор на покрасневшего Самурая. - Я близко... Пожалуйста...! - Что "пожалуйста"? - Испепеляющий взгляд, брошенный на Казуху заставил его мелко задрожать. Самурай сдался, выдыхая просьбу в горячий воздух. - Пожалуйста двигайся. В комнате раздался громкий смех. Безумный, пропитанный желанием и опьяняющим ощущением власти, заставляющий кровь стынуть в жилах. - Даа, повезло тебе, ведь благосклонен я, Чтоб тебя трахнуть, - Скарамуш сделал театральную паузу - Похотливая свинья. - и, опираясь на Казуху руками, начал ритмично двигаться, изгибаясь под углом, приносившим удовольствие от каждого движения. Ощущение твёрдого члена внутри, распирающего чувствительные стенки, заставляло вновь и вновь двигать бёдрами в хаотичном темпе, а смущённого, раскрасневшегося и до безумия возбужденного Казухи, забывшего стихи, мечты о путешествиях и все глупые сентиментальные слова, сердце Скарамуша биться, пытаясь вырваться из грудной клетки. Предвестник поднимался, оставляя в себе лишь головку, прежде чем упасть вновь на всю длину в одно движение, несдержанно постанывая от наслаждения. Чуть уменьшив амплитуду, выпуская член из себя лишь наполовину, он наклонился, чтобы начать зацеловывать пресс Казухи. Поднявшись к ключицам, он впился в них, кусая до капель крови, выжимая болезненный стон из Самурая. Отстранившись, чтобы довольно посмотреть на след от зубов, Предвестник вновь наклонился, зализывая укус влажным и горячим языком. Руки Казухи взметнулись к губам, чтобы скрыть стон, но Скарамуш перехватил их, чтобы с усмешкой переместить на свои бедра, которые Поэт без сомнений тут же сжал. Предвестник мысленно отметил, что на них останутся следы, отчего захотел в отместку оставить ещё больше меток на самом Казухе. Раз прикоснувшись губами к желанной шее, он не смог оторваться от неё, оставляя засос за засосом, чувствуя, как хватка на бёдрах становится сильнее. Багровые следы усыпали снежно-белую кожу, оскверняя каждый её сантиметр. В порыве страсти Скарамуш пропустил момент, когда Самурай начал сам насаживать его на свой член, задавая более ритмичный темп, отчего ощущения лишь усилились, не давая связным мыслям в голове Скарамуша и шанса на появление. Чувствуя возбуждение каждой клеткой, бесстыдно выстанывая имя Самурая, Предвестник отдался ощущением, позволяя Поэту нещадно иметь его, подмахивая бёдрами и устанавливая темп, приносивший волны наслаждения обоим. Чувствуя свою близость к оргазму, Скарамуш отстранился от искусанной шеи. - Казуха, - дыхание Скарамуша было сбитым, он с трудом сохранял темп, продолжая говорить - перенесёшь разряд тока сейчас - сможешь кончить после него. Продержись ещё немного. - Предвестник наклонился к уху Самурая, замедляясь на секунду. - Хочу почувствовать, как ты заполнишь меня своей спермой. - Прекрасно зная, как Поэта возбуждают такие слова, Скарамуш начал двигаться в невозможном темпе, нарочито сжимаясь на Казухе, стараясь доставить максимальное удовольствие. Чувствуя собственный оргазм, ощущая болезненно-наполняющее возбуждение, Предвестник наклонился к желанным искусанным губам, деля с любовником одно дыхание. - Ведь я люблю тебя. - И, сцепляясь с Поэтом в мокром поцелуе, зажмурился, пуская по их телам последний удар тока, бегущий по коже, заставляющий громко стонать в чужие губы от оглушительного оргазма. Чувствуя, как его заполняет горячая жидкость внутри, Скарамуш сильнее сжался, после чего удовлетворённо упал на быстро вздымающуюся грудь, стараясь отдышаться. Быстро. Сердце его любовника всё ещё билось быстро. Прикрывая фиолетовые глаза, Предвестник улыбнулся и обвил торс под собой руками, сонно прижимаясь к нему, закрывая глаза. Рука Поэта легла на взмокшие волосы, нежно поглаживая их. Чуть приподняв Предвестника, он выскользнул из него и, вытащив из под них одеяло, укрыл их. Забирая последний источник света, солнце зашло, скрываясь за линией горизонта, а мерное дыхание возлюбленного заставило Казуху вздохнуть, понимая, что душ придётся отложить на утро. Поцеловав Предвестника, он обнял его, направляя сонный взгляд в потолок. Погружаясь в сон, зная, что Скарамуш его не слышит, он тихо зашептал, устало улыбаясь. -Забыв о всём, предавшись сладкой неге, Ты засыпаешь на груди моей. Клянусь, любить тебя лишь буду Я до скончанья своих бренных дней.