Дым

Катарина неуверенно открывает дверь — нахуя ее подруга по переписке назначила первую встречу здесь? До этого ей грела душу надежда на добросовестность работников этого заведения: все-таки она малолетка, восемнадцати еще нет… Но здесь всем поебать, и поэтому она медленно проходит вперед. Как они собрались друг друга искать в такой темени, прерываемой только судорожно мигающим (у вас эпилепсия? вам не сюда, стопудово) светом прожекторов? Катарина, нервная и слишком мелкая, выглядит невероятно нелепо на фоне огромной мутно-темной толпы, окутанной сигаретным дымом, трясущейся в такт безвкусно подобранному музлу. Она подходит ближе, и к горлу подступает кашель. Ебаный дым, везде пролезет!.. Катарина пытается сдержать, сглотнуть этот тупой порыв кашлять, но безуспешно. Ее накрывает и сгибает пополам (ну, слава богу, на колени она еще не падает, хотя мало ли — все возможно). Умереть в этом стремном месте совсем не хочется… Но в глазах уже темнеет. Что, предупреждать заранее так сложно?.. — Мадам, — чья-то сильная рука обхватывает ее талию (а у Катарины нет даже воздуха обернуться и посмотреть, кто это) и тащит куда-то в сторону; долго тащит, открывает большую, тяжелую дверь — и они обе оказываются при свете, — вы не курите? Сначала она не понимает, о чем был вопрос, какого хуя она вообще здесь делает, но потом постепенно доходит. — Нет. — Зачем тогда пришли? — девушка смеется, и ее улыбка напоминает оскал. Катарина подходит к раковине и открывает холодную воду. — Мы должны были тут с подругой встретиться… она мне дала только адрес; честно говоря, не знала, что это за место, — она нервно усмехается, смачивая лицо водой. — Пизде-е-ец… Я Анетт, — девушка протягивает руку, и Катарина, в спешке вытерев салфеткой свою, ее пожимает — довольно большая ладонь, длинные, тонкие пальцы с нарощенными ногтями; теплая кожа. — Катарина. Обе кивают. — Да уж, вряд ли ты тут кого-то вообще сможешь найти, так что лучше оставить эту идею и уходить. Задохнешься — и кто тебя госпитализировать будет? — Анетт, вытянувшись к зеркалу, подправляет ватной палочкой синюю стрелку. — Да я уже поняла… Может, ей позвонить? — Не услышит: музыка орет так, что даже себя не слышишь, не то что телефон. Если хочешь, провожу до выхода… Отдышись пока, — добавляет девушка, глядя на решительное намерение собеседницы направляться к выходу. Катарина кивает и опускается на пол, массируя виски: от этого мерзкого дымного запаха в голове что-то словно давит изнутри, не помещаясь в черепной коробке. — Нормально? — Да, пойдем. Анетт достает из кармана небольшой голубой листочек бумаги, спешно пишет там что-то карандашом для бровей и убирает всю косметику в сумочку. — Идем. Катарина встает, глубоко вдыхает и, задержав дыхание, выходит, сжимая теплую ладонь Анетт. Снова биты бьют в уши, снова повсюду нелепо дергаются и извиваются люди, кто-то только что спиздил у девки айфон из кармана обтягивающих джинсов… Девушки, толкнув высокую дверь, оказываются на улице. — Ладно, пока... Спасибо большое, — Катарина одновременно виновато и благодарно улыбается. — До встречи. Не за что, — Анетт вкладывает в ее руку бумажку и, помахав на прощание, скрывается за дверью. это твой номер номер номер номер номер