Dishonored. Призраки Пустоты

      Никогда не стоит оказываться на пути трёх вещей: поезда, стаи голодных крыс и разъярённого лорда-защитника.       Стоило признать, перемещаться по Дануоллским крышам Корво нравилось и он наслаждался бы каждым мгновением, проведённым на них, не будь этой срочности. Пара недель, чуть больше четырнадцати дней его отсутствия, и всё летит в Бездну. И пусть пока что он не знает ничего о том, как прошло празднование годовщины Империи, других новостей он узнал сполна. Объявленная война Тивии, военный союз с Морли, соперничество с Серконосом (и пусть последнего на улицах называли союзником, Корво слишком хорошо знал политику, чтобы не понимать — очень скоро его родину тоже объявят врагами).       Так что, когда он буквально влетел в здание Башни, никто: ни слуги, ни стражи, ни редкие посетители — не решались его остановить.       — Эмили!.. — к тому моменту, когда он наконец вошёл в кабинет дочери, Корво удалось чуть-чуть приблизительно успокоиться. — Ваше Высочество.       В последнюю секунду он успел заметить короля Морли. Ещё не старый, но уже полностью седой, Эдмунд Фрейзер был типичным морлийцем. В чём-то философичный мечтатель, в чём-то железный тиран, он вполне отражал суть этого холодного острова. А железные коронки на зубах, переливающиеся цветом с отличительными знаками королевской власти, делали его приветственную улыбку жуткой до дрожи.       — Лорд-защитник, какая честь увидеть вас вживую. Вы всё же решили почтить нас своим присутствием?       Корво готов был поклясться, что во время их прошлой встречи в голосе Фрейзера было куда меньше яда, но обдумывать это сейчас было некогда.       — Леди Эмили, нам нужно поговорить с вами. Наедине.       Он не сомневался в том, что его тон был достаточно выразительным, но это не помешало королю полностью его проигнорировать. Будто бы они всё ещё были здесь вдвоём, он вальяжно развалился на кресле и потянулся за сигарами.       — Эдмунд наш военный союзник, мы вполне можем ему доверять, — Эмили была важна так, как подобает императрице, но всё же что-то в ней отличалось. — Говорите, что хотели, лорд-защитник.       Определённо, стоило оставить этот разговор для них двоих, но спорить с Эмили, когда она была в чём-то так уверена, было гиблым делом. Как бы Корво ни не хотелось это признавать, его наследственность играла огромную роль.       — С каких это пор мы воюем с Тивией? — без обиняков, как подобает военным, начал он. — У нас никогда не было проблем с этим графством, однако за пару недель моего отсутствия всё дошло до введения военного положения и поиска иностранных агентов. Почему все говорят о Серконосе так, словно наши армии вот-вот пересекут его границы? В конце концов, с каких это пор Морли, самое бунтарское и взбалмошное королевство Империи, стало нашим лучшим союзником? И что, во имя Бездны, происходит со всеми герцогствами в Империи?!       — Какие интересные вопросы, — злость в голосе Эмили даже не пыталась скрыть, заставив Корво оторопело уставиться на дочь. Он ещё никогда не слышал от неё ничего подобного. — У меня тоже есть парочка. Для начала, лорд-защитник, может быть, вы изволите сказать, где находились всё это время? Или, может быть, объясните, почему мне лично пришлось заниматься собственной безопасностью, тем самым выполняя Вашу работу, лорд Аттано?       Ярость, пыл и страсть — Эмили в этот момент ни походила ни на себя, ни на него, ни на Джессамину. Если уж на кого она и могла сойти, то на своего деда — Эйхорна Колдуина. Наверное, именно так выглядел бывший император, когда давил мятежи по всей Империи и устанавливал свою власть.       Возможно ли, что, прохлаждаясь в другом мире, Корво пропустил настолько серьёзные события?       — Эмили…       — «Ваше Императорское Высочество», лорд Аттано. Я императрица, и, хотите ли вы этого или нет, пришло время вам это признать.       Казалось, от этого всплеска эмоций затряслись даже стёкла в напольных часах, а едкий запах, исходящий то ли от сигар морлийского короля, то ли со стороны окна, только усиливал чувство нереальности происходящего.       — И что же, теперь императрица желает принести войну вглубь собственной страны? — Корво с трудом сдержал себя от того, чтобы не высказать Эмили всё, что было у него на уме. В конце концов, он всё ещё не получил всей информации.       — Мы ведём войны только против враждебных нам островов, — железные коронки Эдмунда засверкали под светом ламп. — Герцог Абеле позорно укрылся в своём дворце, а герцогиня Романова… О, за свои преступления герцогине придётся расплачиваться в будущем, расплачиваться по всем счетам.       — Ваша задача, лорд Аттано, защита королевской короны, — на этот раз голос Эмили звучал будто бы оскорблённо. — Может быть, хотя бы теперь вы вернётесь к своии обязанностям?       — Было бы куда проще сделать это, если бы моя гвардия не была разослана по всем островам, — несмотря на всю серьёзность положения, Корво не мог принять тот факт, что сейчас он всерьёз спорит с Эмили о политике. Для него это всё ещё казалось очередной лёгкой ссорой во время тренировки, не более.       Однако для неё это, видимо, имело несколько иное значение.       — Вернись к своим делам, Корво, в Тайной канцелярии тебя ждёт немало донесений, — она почти шипела это, приблизившись к нему вплотную. — Мы с Эдмундом слишком заняты, чтобы решать вопросы безопасности.       Фрейзер, всё это время наблюдавший за ними со стороны, вновь оскалился. Глядя на него, у Корво было большее желание спустить его как минимум с лестницы. Видит Бездна, если бы не его королевское происхождение, морлиец бы не задержался ни в этом кабинете, ни тем более возле Эмили.       К сожалению, иногда стоило идти на компромисс.       — В таком случае удачной работы, Ваше Высочество.       Бесшумно закрывшаяся вслед за ним дверь, впрочем, не заставила его немедля покинуть это помещение. Ещё несколько минут он стоял в коридоре, вглядываясь внутрь с помощью Тёмного Зрения, однако всё было совершенно нормально. Эмили и этот морлийский хлыщ действительно склонялись над картой Империи и даже писали что-то, время от времени меняя ручку на карандаш, и наоборот. Можно было бы списать весь этот разговор, на нервы, которые, несомненно, могли сдать у любого и даже у императрицы, вот только чутьё подсказывало, что дело тут не чисто. А чутьё лорда-защитника никогда не могло ошибаться.       Что ж, ему предложили разобрать документы Тайной канцелярии? Пожалуй, он займётся этим. Как и подобает чиновнику, коим он является исходя из этой должности, Корво закроет дверь на все засовы, велит слугам гнать всех любопытных прочь, выставит пару зелёных солдатиков у входа и, закинув в камин столько дров, чтобы никто не смог ни только пролезть, но даже посмотреть, что происходит внутри, вылезет в окно.       Его гвардейцы были правы: если кто и сможет объяснить, почему весь мир вдруг сменил свой курс прямо в центр Бездны, то это Антон.

***

      Маленькая светлая комната со стоящей в самом центре кроваткой. Несмотря на лежащие в ней игрушки, внутри никого не было, единственным живым человеком в этой комнате был Сэм, и Сэм не помнил, как он здесь оказался.       Очевидным решением было выхватить оружие, однако оного, вопреки ожиданиям и логике, не оказалось ни в кармане, ни за пазухой.       — И в кого ты собрался стрелять?       Высокий насмешливый голос, звучащий сразу отовсюду и в то же время из неоткуда, заставил Сэма начать крутиться на месте, а затем — броситься к двери, через которую он вошёл внутрь.       Вот только та вдруг оказалась заперта.       — Не стоит ломать её, — всё тот же голос не переставал комментировать его действия.       Когда Сэм вновь обернулся, пытаясь найти его обладателя, западная стена детской пропала, открывая доступ к огромному и бесконечному пространству. Оно выглядело так, словно было иллюстрацией из энциклопедий о космосе, и только горящий где-то невдалеке огонь отбивал эту ассоциацию.             — Где я?       Всё ещё не осознавая, сон это или явь, Сэм не обращал свой вопрос ни к кому конкретно, но всё же получил ответ и даже возможность наконец увидеть своего собеседника.       — Ты в Бездне, Сэм Винчестер. Корво мог бы рассказать тебе много интересного о ней, но не думаю, что он действительно делал это.       Бледный юноша с демонически чёрными глазами стоял, облокотившись на застывшую в воздухе кроватку, и внимательно следил за его реакцией.       — Это ничего не даст, — лениво бросило существо через несколько секунд.       Появившийся в комнате буквально из неоткуда Сэм тяжело дышал, прислонившись к комоду. Парой мгновений ранее он, растерявшись, потерял равновесие и шагнул в пустоту, однако после недолгого падения вновь твёрдо встал на ноги.       — Так значит, ты и есть Чужой, — спорить, убегать и тем более сражаться было бесполезно, а потому единственным решением оставались переговоры.       — Большинству я известен именно так. Большинству из моего мира.       Эмоции существа сложно было понять, так что смотрел на него Сэм с искренним опасением. Всесильные, бессмертные и способные раздавать свои силы — никогда на памяти охотника подобные «боги» не отличались хорошим характером.       — Я… Мы с Дином не собирались пересекать границ вселенных, и Корво тут тоже не при чём, — поспешил оправдаться он. — И мы… эээ… сделаем всё, что в наших силах, чтобы вернуться обратно.       Чёрт знает, как стоило вести себя с этим… божеством… но Сэм старался звучать как можно более вежливо.       — Вернуться обратно? Зачем вам возвращаться обратно, Сэм?       Этот вопрос, произнесённый столь издевательским тоном, заставил его на несколько секунд оцепенеть.       — Но… Но разве это не правило? Нельзя пересекать границы измерений.       Он изо всех постарался вспомнить объяснения Билли, но Чужой даже не обратил на это внимание.       — У всех свои правила. В этом мире всё подчиняется Бездне, а Бездна — мне. Если я не захочу, никто не заставит вас возвращаться обратно. А я предпочитаю не вмешиваться. Наблюдать за тем, как люди сами уничтожают свои жизни и жизни своих соседей, видеть, как из руин вновь поднимаются города, как на смену палок и камней приходят огромные железные машины, а следом за ними вновь возвращаются камни — всё это слишком увлекательно, чтобы диктовать свои правила и пытаться ограничить.       С каждым словом, с каждой новой фразой, мир за окном менялся: на берегу, где хилый мальчик резал тупым ножом по кости, возникали огромные каменный и железные строения, а в доме, под которым сотни лет назад были выкопаны тысячные братские могилы, резвились маленькие дети.       — Однако иногда люди бывают слишком… вызывающими, чтобы их пропустить. — В пространстве застыли сотни различных тёмных фигур. Мужские и женские, молодые и старые — здесь были все. — Эти люди получают особый знак — мою метку. Но я не диктую им правила, они действуют по собственной воли. Разве что возможностей у них чуть больше.       Синхронно левые кисти у всех фигур зажглись синим огнём, а затем на чёрных ладонях оставался белый след — тот самый, что можно было, увидеть у Корво.       — Вот только иногда можно всё же пересечь границу.       В голосе Чужого вдруг резко появилась сталь, и, словно подчиняясь ему, Бездна вдруг будто бы похолодела. Пропали ярко-голубые тона, а на смену им пришла густая чернота.       — Бездна, Ничто, Нигде, Вакуум, Пустота — у этого места много имён. Оно бесконечно, всегда растёт, и в некоторых её концах даже я не имею власти.       Чужой говорил об этом спокойно, будто бы не признал только что, что далеко не всесилен. А может, он и не стремился к этому?       — Что ты видишь здесь, Сэм? — он вдруг резко развернулся, словно вспомнив о своём госте.       — Ну… — Сэм запнулся, не зная, как подобрать нужные слова, — она… как будто… порвана?       Действительно, посреди светло-голубого пространства зияла чёрная дыра, из которой, словно, нефть в океан, вытекал куда более мрачная и холодная субстанция. Эта чернота, густая и будто бы грязная, казалась пятном на белой скатерти.       — Именно так, — Чужой звучал мрачно и серьёзно, но уже в следующее мгновение всё это пропало прочь из его голоса: — Но ты здесь не поэтому. Ты интересен мне, Сэм Винчестер, и интересен давно.       Словно в калейдоскопе перед глазами Сэма понеслись видения из его охотничьей жизни. И, стоило признать, без этих видений он обошёлся бы куда лучше.       — Это мой дар. — Его руку обожгло одновременно холодом и жаром. — Не сомневайся, он тебе пригодиться.       — Но зачем?! — Сэм был настолько удивлён, что даже не возмутился.       — Это решать уже тебе, — возможно, ему это только показалось, но Чужой ухмыльнулся. — У меня нет любимчиков, так что разбираться со всем тебе придётся самому.       — Но ведь я даже ничего не знаю!       — Ты уже знаешь о метке больше, чем почти все жители Империи. А как пользоваться ею, решать только тебе.       Сэм попытался было возразить, но детская кроватка, всё ещё стоявшая на этом островке, вдруг вспыхнула ярким пламенем, а дым заполонил всё помещение. В нём невозможно было разглядеть ничего, и слова Чужого звучали где-то вдали, словно эхо.       Когда Сэм вновь открыл глаза, он вновь был на крыше.

***

      Архитектура Дануолла была вещью довольно интересной. По сравнению с другими домами на Гристоле многоэтажные высотки восхищали и захватывали дух. Район Особняков или Деловой Квартал же заставляли неготовых к такому зрелищу людей замереть и с открытым ртом уставиться на ажурные перепетии, заказанные купающимися в деньгах аристократами.       Увы, большинство из этих домов давно пришло в негодность: стены трескались от высокой влаги, провода от электрических светильников зачастую вываливались из окон, а крысы уже давно чувствовали себя как дома в водосточных трубах и подвалах. Да и вообще большинство зданий, несмотря на разных архитекторов, были будто бы срисованы друг с друга.       И чем обыкновенее были жилища его соседей, тем ещё более вызывающе смотрелся дом Соколова. С теплицей, всё ещё возвышавшейся на его крыше, с проводами, окутавшими его периметр, и лопастями водяной вертушки — аналог ветродувов с Серконоса — Антон обустроил своё жилище так демонстративно, как только мог. И пусть стеклянную теплицы с верхних этажей пришлось убрать (слишком частыми стали нападения в сороковых годах), пришедший на её смену бронированный купол был не менее заметен.       Впрочем, сохранить уединение королевского гения не смогли ни они, ни ослабленная версия разрядного столба, которая должна была на время оглушить незваных гостей. Даже пара стражей, впервые за последний десяток лет вернувшихся в особняк Соколова, не помогли.       Вселение, крыса, дыра в стене, от которых не мог спастись даже такой гений, как Антон, и он оказывается в нужном ему кабинете. За время отсутствия Аттано в городе стопки чертежей, книг и различных бумаг выросли в геометрической прогрессии. Одна из них, покачивающаяся от дуновений ветра, рисковала вот-вот упасть, что, впрочем, не мешало Соколову уверенно класть туда очередную схему.       Силясь дотянуться до самого верха, гений Империи, даже несмотря на довольно высокий рост, вынужден был вставать на цыпочки.       — Мне казалось, ты собирался отправиться в путешествие по островам, — устав следить за подобными манипуляциями, Корво застыл с лёгкой ухмылкой, ожидая, что Соколов подпрыгнет и наконец уронит эту стопку.       Однако подобной реакции не последовало.       — Ах, лорд-защитник, — ухмылка Соколова была ещё более широкой и при этом ядовитой. — А я-то думал, как долго ваша светлость будет стоять возле моих схем.       Корво был достаточно сдержанным человеком, однако это не помешало Соколову с довольным видом рассмеяться и наконец положить схему на эту стопку.       — Зеркала, Корво, прекраснейшее изобретение. Впрочем, не думаю, что вы с ними знакомы.       Укол Соколова о его внешнем виде лорд Аттано пропустил мимо ушей. В конце концов, любой, кто шёл к Соколову, подписывался на поток едких комментариев, что будут сыпаться на него, стоит ему переступить порог. А учитывая то, как «вовремя» произошло исчезновение Корво, у Соколова было полное право костерить его на все лады. Главное, чтобы при этом он раскрыл подробности всего, что произошло за это время.       Впрочем, учитывая жадный интерес в глазах Соколова, отвечать на вопросы здесь придётся им обоим…