Долговременное бесчувствие

— Мои друзья! Что с ними? Что с ними?!       Он поднял голову, заглянул Агате в лицо. Удовлетворённо улыбнулся. — Вот, другое дело. Твои друзья мертвы, Агата. Но не переживай. Перед смертью ты узнаешь, как я убил их. — Тебя всё равно арестуют! — Арестуют? Твои мёртвые друзья? С того света?       Девушка дёрнулась всем телом. Потом обмякла, когда верёвки впились в руки. Дилан же встал, размял ноги и выглянул в крохотное оконце. Потом он потянулся, обернулся с хитренькой улыбочкой и подмигнул. — Знаешь, когда я расправлюсь с тобой, мне будет плевать, кто за мной придёт.

***

      Аэропорт. Шум, толпы народу, где-то за окном с оглушительным рёвом взлетают самолёты. Людно. Кто-то сидит в кафе за столиком, ожидая своего рейса, кто-то стоит в очереди на регистрацию, кто-то взвешивает багаж… В такой толпе, среди какофонии голосов было трудно различить, о чём разговаривают направляющиеся на проверку документов парень и девушка. На первый взгляд, эта пара ничем не выделяется из толпы. Но если ненароком подойти и прислушаться, не привлекая к себе внимания, то можно разобрать несколько слов на английском, от которых кровь стынет в жилах, а по спине невольно пробегают мурашки. — Я тебя предупреждал, — тихо цедит сквозь зубы Дилан, силой удерживая Агату за запястье. — Если ты хоть как-то попытаешься попросить о помощи, то я убью сначала тебя, а потом и тех, кто находится рядом. Даже если под рукой не будет оружия, просто перегрызу шею. И мне будет всё равно, что они сделают потом. Я готов умереть. А ты?       Харрис не отвечает, а лишь прикусывает губы до крови, думая, как бы выбраться. Тётушка учила, что из любой ситуации есть выход. Даже если кажется, что сделать ничего нельзя, нужно бороться, и тогда выберешься, сможешь. Ей трудно думать. Очень трудно, но она пытается. Ранее Бостон что-то ей вколол, и теперь даже собственный мозг не желает слушаться хозяйку.       Они подходят к окошку, где сидит строгая пожилая женщина. Она смотрит на Агату через очки, и девушка невольно съёживается. Ей трудно смотреть прямо в глаза человеку. А что, если не получится? Отсюда, из аэропорта, сбежать будет легче, если она осмелится, но никто не знает, что в голове у этого психа Бостона. Могут пострадать невинные люди, если он выполнит обещание. Кто-то так и не долетит до родной страны, не встретится с семьёй, не обнимет больше близких… И всё из-за неё. «Нет. Должен быть другой путь.»       Опять ты, Харрис, думаешь о других в первую очередь.       Агата мечется в раздумьях, не зная, куда деваться, пока женщина проверяет документы. У Дилана они поддельные, об этом девушка сквозь пелену собственных мыслей догадалась, и в душе зародилась некая надежда. Но, к её огромному сожалению и страху, контролёр, не заметив изъяна, ставит печать и пропускает их дальше. «Здесь должна быть охрана. Где, чёрт возьми, охрана?» — невнятно ругается про себя Харрис, оглядываясь по сторонам.       По мере их продвижения к самолёту на душе становится всё ужаснее, а сердце сильнее бьётся в горле. Как же так? Она просто не может вот так сдаться и позволить Дилану себя третировать! Неужели мисс Харрис, та самая, что расследовала преступления с друзьями и успешно вела бизнес из-за своего железного характера, перенятого от тётушки, теперь будет бездействовать? — Это всё? — интересуется мужчина, проверяющий и взвешивающий багаж, глядя на одинокую сумку Бостона. — У девушки вещей не будет? «Да! Да, ты угадал, не отступай», — молит про себя Агата, не скрывая глупой торжествующей улыбки, но Дилан быстро находится, что ответить. — У нас одна сумка на двоих. Летим ненадолго. Налегке решили, — мило улыбается он, и проверяющий кивает.       Пройти через столько уровней проверки и не попасться — почти нереально, но сошедшему с ума парню это удаётся. Возможно, его паранойя помогла лучше подготовиться и всё подумать. Пока металлоискатель шарит по телу, Бостон стоит прямо, гордо подняв голову и улыбаясь, будто ни в чём не бывало. «Боже, какие тут идиоты работают… Идиоты! Вы не видите, что прямо у вас под носом происходит преступление? Как же плохо…»       Агата привыкла иметь дело с преступлениями. Но обычно она была не в роли прямой жертвы, а скорее, в роли детектива. Охранник стоит вдалеке, скрестив руки. Может, кинуться к нему? Но тогда Дилан успеет сбежать. Да и она сейчас не в состоянии бегать. Маловероятно, что никто не пострадает, и девушка по-прежнему молчит. Они забирают багаж. План преступника почти удаётся…

***

      В лесу было темно. Метель не щадила никого, поэтому полицейские, вызванные ранее кем-то из друзей, задержались, чтобы взять вертолёт, а добравшись до домика в горах, никого там не обнаружили.       Но Дилан был жив. Он бежал по лесу настолько быстро, насколько позволяла ноша в виде накачанной препаратами Агаты на руках. Порезы безумно болели и ныли, но парень не сдавался. Ноги увязали к снегу. Он замёрз, но всё равно продолжал путь. Месть двигала Бостоном, адреналин застилал глаза и заставлял кровь течь по венам быстрее. Взгляд иногда случайно падал на бессознательную Харрис. Её волосы растрепались, щёки посинели, руки болтались, как у тряпичной куклы. Можно было подумать, что она умерла, но Дилан знал, что это не так. Когда становилось совсем плохо, он представлял, как убивает эту сволочь, и становилось легче. Сейчас главное — выбраться из метели и переждать где-то. Когда виновница всех бед очнётся — запугать и рассказать, куда они направляются, а потом снова вколоть лёгкий одурманивающий наркотик (так никто из сотрудников аэропорта ничего не заподозрит), купленный ранее для личных целей, чтобы ей было трудно сделать что-то против его воли. Ну, а там, на месте, уже и совершить месть. Такую желанную… Пускай, сейчас у него не хватило духу и времени убить Агату, но потом-то обязательно хватит.

***

      Полёт был долгим, но Агата практически ничего не помнила. Дилан не отпускал её даже в туалет, не давал есть, когда всем в самолёте разносили горячие обеды. Девушка уснула на два часа, полностью позабыв тот отрезок времени, как будто он даже не существовал. Она знала только, что силилась что-то сделать… хоть что-то… а потом очутилась в подвале.       Как же банально, Бостон! Подвал, самый обычный, как в тех самых фильмах ужасов. Только сейчас всё выходило вполне реальным. И в роли жертвы — она, Агата…       То пробуждение стало не самым приятным. Харрис было так плохо, что возникла мысль, будто она в аду. Но в аду, если это место вообще существует, наверняка жарко, а здесь так холодно и сыро… Как прекрасно было бы проснуться в объятиях Рэйчел, а не здесь… Воздействие препаратов на разум ослабло, и девушка попыталась вспомнить, что же вообще с ней произошло за последние два дня. «Мои друзья! Он убил их всех!» — первая разумная мысль, возникшая из неоткуда.       И слёзы не заставили себя ждать. Агата выла, била стены, царапала бетонный пол так, что из-под ногтей показалась кровь. На шум прибежал Дилан и мощным пинком ноги в бок заставил девушку скрючиться от боли и замолчать. — Очнулась? Наконец-то. Я уже думал, ты откинулась.       Харрис смотрела на него исподлобья, облизывая пересохшие губы. Ушибленное место сильно ныло. Кажется, Бостон отбил ей почку… — Мразь! — только и смогла процедить Агата, стиснув зубы и тяжело дыша. — Пей, — не обратив внимания на оскорбление, парень швырнул ей бутылку воды.       Спасительная влага в сосуде жизни с характерным звуком упала и покатилась по полу в сторону. Девушка потянулась, чтобы поймать её, но обнаружила, что её левая нога была привязана к крючку в стене обычным тросом. Сложный узел не позволял просто так развязать путы. Верёвка очень натёрла кожу. Всё болело. — Итак, ты, наверное, хочешь узнать, что произошло? — Снова будешь рассказывать свою историю?       Бостон хмыкнул. Агата смотрела на него как загнанный зверёк из угла. Создать должный эффект всё же удалось. — Хорошо, как скажешь. Не будем гуманничать, приступим сразу к делу.       Он показал ей руку, ранее находившуюся за спиной, в которой сжимал здоровенный нож. При мысли, что это лезвие сейчас вскроет её живот, Агата вскрикнула и прижалась к стене, остановив немигающий взгляд на Дилане. Она не могла вот так просто сдаться. Нужно было заговорить ему зубы, а самой тем временем поискать возможный путь к спасению. — Стой! — вдруг воскликнула она, выставляя руку вперёд, как защиту, и зажмурившись. Выждав пару секунд и открыв один глаз, девушка убедилась, что парень смотрит на неё с интересом, ожидая что-то услышать, и затараторила, сбиваясь от волнения. — Дилан… ты же понимаешь, что это уголовное дело! Тебя посадят, причём очень надолго, на всю жизнь! Разве ты этого хочешь? У меня ещё остались деньги. Я с радостью разделю их с тобой, если ты меня отпустишь… «Если уж защищаться, то любыми способами. Даже бессмысленными уговорами.» — Какая же ты дура, — Дилан наклонил голову вбок, презрительно смерив забившуюся в угол жертву. — Мне плевать на твои деньги. Раньше нужно было думать. Мой отец умирал! Ему нужно было лечение, но я ничем не мог помочь. Тогда бы я ещё послушал тебя. А сейчас… мне ничего не надо. Только месть. Ты умрёшь. И мне плевать, абсолютно плевать, что со мной сделают. Кажется, я тебе уже об этом говорил… — Но подумай! Ты же любил своего отца… Хотел бы он, чтобы ты сел в тюрьму? Он же был когда-то военным… Эти люди любят порядок во всём. Эдгар бы расстроился, что его сын сел в тюрьму. Ему было бы плохо от этого… — Вот именно, что расстроился «бы». Его больше нет. Но есть я.       Бостон сел на каменные ступени. Блеклый свет, проникавший из дверной щели, едва падал на него. Агата щурилась. Парень закрыл лицо руками — она чётко это увидела. — Я не убийца. Мне не нравится убивать, — глухо заговорил тот снова. — Но я тебя ненавижу. Ты зажала деньги, лишила меня законного наследства, чтобы оставить побольше себе! Из-за тебя Эдгар погиб, хотя мог бы жить при должной сумме на лечение! — Дилан, я… я не знала о твоей доле. Я не виновата в этом.       Харрис тряслась всем телом. Она говорила правду, но как заставить этого отчаявшегося парня в это поверить? Она не знала. И потому продолжала повторять как завороженная: — Я не знала… не знала… не виновата. Клянусь. — Ты врёшь, — спокойно заметил Дилан. — Нотариус при тебе зачитывал завещание. Как можно было не знать, что там есть моя доля? — Я не знала! Он назвал только то, что тётушка завещала мне! И сказал, что есть часть наследства, которую я получу, если выйду замуж до двадцати пяти. Я говорю правду, клянусь! — А то, что я твой родственник, ты знала? — Догадывалась, но не думала, что тебя вписали в наследники тоже. Дилан, я правда не хотела…       Голос Агаты дрогнул. Она запнулась. — Прекрати оправдываться! Ты останешься здесь, и точка, — недовольно заметил Бостон. — Посиди пока, а мне нужно всё обдумать, и принять решение.       Дверь за ним захлопнулась, и было слышно, как щёлкнул замок. Девушка осталась сидеть одна, в темноте, привязанная за ногу, даже не имея возможности встать и размяться. — Прости меня, тётушка Аннет… Я не хотела тебя подводить, — прошептала она, и одинокая слезинка скатилась по щеке. — Ты возлагала на меня столько надежд, а я… Я ничего не оправдала. Я так виновата… — Ну, так и будем реветь? — раздался вдруг до боли знакомый ехидный голос. Харрис резко открыла глаза. Её взгляд заметался, пытаясь выловить что-то из темноты. — Александр? — взволнованно позвала Агата. — Это ты? Откуда… откуда ты взялся? — Я в твоей голове, Лилла Каттен, — как живой говорил Нильсен. — Я — твой разум. Ну что, ты уже нашла верное решение, как отсюда выбраться? А то темно… Дома сейчас лучше. — Ты, наверное, просто галлюцинация. Дилан меня чем-то накачал, чтобы привезти сюда… Может, я так отхожу от воздействия того препарата. — Не думаю, что это как-то связано. Просто ты винишь себя, что я погиб, вот и думаешь моим голосом.       Девушка от неожиданности дёрнулась. Верёвка, стягивающая ногу, натянулась до предела, впиваясь в кожу. — Александр… Если ты… Если ты в моей голове, то помоги мне придумать, как отсюда выбраться! Ты же хороший детектив. У тебя всегда всё получалось! Время подумать ещё есть!  — Зачем мне тебе помогать? Ты и так всё знаешь. Верёвка на ноге короткая. Этот псих не продержит тебя здесь долго. Скоро решится твоя судьба, а вот будет финал хорошим или плохим — решать тебе. Так что действуй не медля. — Но я совсем не знаю, что мне делать… Ты не мог бы помочь? — Я ведь всего лишь галлюцинация. Как я могу помочь? Будь я реальным, я бы тебя освободил, а так — сама уж давай. — Но я…       Агата не успела договорить. Невидимый собеседник исчез.

***

      Прошло несколько дней. Может быть, неделя. Девушка не знала точно.       Дилан приносил ей еду, напитки. Отвязывал верёвку и разрешал размяться, походить по комнате. Пару раз даже выпускал во двор.       Агата старательно запоминала каждую мелочь, что могла бы пригодиться ей в побеге. Любая деталь была важна. Проведя продолжительное время в тёмном влажном помещении, жертва не потеряла своего настроя. Глаза не привыкли к солнечному свету. Ноги ужасно ныли. Она не могла быстро ходить, только ковылять, поэтому Бостон не беспокоился о возможном побеге. Но всё же Харрис не пала духом. Мысленные разговоры с друзьями, решение задачек и воспроизведение стихотворений ободряли девушку, и она продолжала собираться с силами, чтобы не упустить любую возможность выбраться на волю. Ей также было разрешено принимать душ, но под присмотром. Парень обычно отворачивался, когда смущающаяся Агата включала воду, но иногда, при случайном взгляде на обнажённое женское тело, по его спине проходила дрожь. С ним никто и никогда не хотел встречаться, возможно потому в свои двадцать пять Бостон так трепетал и волновался при виде обнажённой девушки.       Дом, в котором неудавшийся маньяк нашёл убежище, был небольшим. Стены оказались деревянными. Помимо подвала было ещё три комнаты. Одну из них девушка видела мельком, там был абсолютный бардак. На столе стоял антисептик, валялись бинты и узнаваемые упаковки от лезвий. На полу были разбросаны вещи, какие-то бумаги, коробки из-под молока… Рассмотреть подробнее не удалось, её снова закрыли в подвале. Без возможности сбежать — обмороженные руки не в силах развязать верёвку. — У тебя всё получится. Ты сильная, ты сможешь, — пробивался сквозь подсознание милый сердцу голос Рэйчел, когда девушка оставалась одна в темноте. И ему вторил другой — голос Аннет. Воображаемый Александр же фыркал, но от других не отставал: — Смелей, Лилла Каттен! Дерзай, а то так и останешься тут сидеть.       Несмотря на холод снаружи, в доме и там, внизу было тепло. Две комнаты отапливались обычной печкой, а в других Дилан установил обогреватели. Судя по всему, обосновался он в глуши, но с доступом к электричеству, воде и продуктам. И непонятно, что за страна, куда они прилетели. Харрис решила бы, что Россия, но тут не было тут холодно, как там. Неизвестность… Агата ничего не знала, лишь с замиранием сердца ждала, когда явятся её убить, но Бостон не спешил это делать. Ждал. Раздумывал.       При этом в подвале появлялось всё больше и больше удобств. Первым возник обогреватель. Затем матрас, одеяло и мягкая подушка, сменная одежда, пара книг. Всё это, не считая еды, пугало Агату, ведь если ранее парень был готов зарезать её сразу же после пробуждения, то сейчас медлил. Она не раз спрашивала, почему Дилан оставил её в живых, но тот не отвечал. Когда парень приносил очередной «подарок», он обычно не заговаривал первым. Девушка могла лишь молча разглядывать едва зажившие порезы на его руках и прикидывать, как этим можно воспользоваться.       А Дилан мучился. Его разрывала на части вина и тревога. Он не знал, почему до сих пор не убил эту Харрис — источник всех проблем. Там, в первый раз в том подвале, она так на него посмотрела… и у парня сжалось сердце. Из-за денег он убил всех её друзей. Теперь у Агаты никого не осталось из-за него. Она почти круглая сирота. — Сама виновата! — кричала одна сторона подсознания, тёмная. — Нечего было прятать от тебя твою долю! Привязался к ней? Вздор!       Но светлая сторона ещё не угасла. Не совсем. Она была жива, пусть и издавала предсмертные хрипы, метаясь в агонии. В таком состоянии она бороться с тёмной не могла, но хоть что-то да значила. Дилан хотел убить жертву, но благодаря остаткам жалости и доброты сделать этого не мог, хоть и силился. Эти несколько дней, проведённые с девушкой под одной крышей, сделали своё дело… Лимский синдром настиг его неожиданно. Это так абсурдно! Родственница, пусть и не близкая, у него в заложниках из-за наследства, а он не может её убить по причине привязанности.       И Бостон нещадно резал себе руки. Для этого у него все было (благо, в ближайшем магазине достать нетрудно). Взять заранее обеззараженное лезвие, поднести к коже, надавить. Позволить крови густой медленной струйкой побежать по руке вниз. А лишь потом, после всего, обработать порезы, чтобы не произошло заражения.

***

      Агата сидела на импровизированной кровати и читала, когда он снова пришёл. Нетрудно было об этом догадаться даже сидя спиной к двери. В комнате сразу же появлялся запах лекарств, когда неудавшийся маньяк заходил проведать её.       Дилан неуверенно потоптался возле лестницы, но потом приблизился к девушке и тихо заговорил: — Скажи мне, Агата, как сильно ты хочешь жить?       Провокационный вопрос, однако отвечать надо честно. — Сильно хочу. Очень. — И ты готова на всё ради этого?       Харрис посмотрела прямо в тёмные глаза мучителя. В них плескалась глубокая тоска и печаль, однако Бостон тут же разорвал зрительный контакт и отвернулся. И тогда она ответила: — Да; готова.       Кажется, это слегка обрадовало Дилана, потому что он тут же присел на корточки рядом с ней и каким-то бодрым голосом стал вещать накануне придуманный план: — Помнишь, ты упомянула, что тётка в завещании указала отдать тебе большую часть наследства только когда ты выйдешь замуж, но не позднее двадцати пяти? Сколько тебе лет сейчас? — Двадцать четыре, но на что… — девушка запнулась, — на что ты намекаешь? — Мы могли бы… пожениться.       Глядя на испуганное лицо Агаты, Дилан покачал головой и продолжил мысль: — Знаю, звучит абсурдно, но так я сохраню тебе жизнь. Я ведь до сих пор могу тебя убить… Таскаю с собой нож круглосуточно, будто сумасшедший. Если мы совсем скоро заключим брак, ты получишь оставшееся наследство. С теми деньгами мы могли бы жить, ни в чём не нуждаясь, и так ты не пострадаешь. — Дилан… но это… это невозможно. Мы же родственники! Ты фактически мой кузен! — Агата даже отодвинулась в угол. — Но кроме нас самих никто об этом не знает. В документах ни слова про то, что я — сын Аннет. Да и плевать на родство! Ты же… хочешь жить?       Харрис не забыла о том, как он убил всех её друзей. О, нет. С каждым днём её ненависть к Бостону только росла. Хоть на первый взгляд она и казалась притихшей покорной овечкой, в её душе всё равно полыхал пожар из лютой неприязни и гнева к этому человеку. Он сделал её несчастной. Оставил абсолютно одну. Конечно, Агата не знала, что где-то далеко-далеко залечившие раны Александр, Сэм и Рэйчел с ног сбились, организуя её поиски, не без помощи Евы, Эллиа и других детективов, разумеется, и потому была готова на убийство. По-другому отсюда никак не выйти, и она это знала. Её ноги затекли и практически не слушались. Глаза отвыкли от яркого света. Руки ослабли. Уши не слышали ничего кроме давящей тишины и редких разговоров, в которых неудавшийся маньяк участвовал, говоря исключительно тихо, почти шёпотом. Наверное, это была какая-то психологическая пытка. Запугать мисс Харрис ему удалось неполностью. Всё же железный дух Агаты, поддержание активности мозга и мысленные разговоры с друзьями сыграли большую роль, и девушка успела всё продумать. — Ты прав… Я хочу жить. И я готова на всё. Так и быть, я согласна быть твоей женой.       Она усыпила бдительность Дилана своим жалким видом и согласием. Парень, казалось, просиял, а затем робко приблизился к ней. И вдруг… поцеловал.       Было противно. От того, что её кузен, да и к тому же убийца её друзей и вообще виновник всех этих бед сначала предложил ей стать его женой, а затем так нагло сделал это. Но Агата только углубила поцелуй, вцепившись одной рукой в плечо Дилана, а другой шаря по матрасу. Неудавшийся маньяк протестовать не стал, лишь едва слышно зашипел от боли — девушка надавила на свежие незажившие порезы. От него пахло лекарствами. Нужно было только протянуть время. Откуда Бостону было знать, что от разбитого жертвой накануне стакана, который он по глупости дал ей за обедом вместо пластикового, у Агаты остался один крупный осколок? Конечно, Дилан потом перетряс все подушки, одеяло, поднял матрас, чтобы перепроверить, не осталось ли частей от поломанной посуды (всё же девушка могла ненароком вскрыть себе вены острым предметом). Ничего не нашёл. Жизнелюбие Агаты оказалось сильнее. Она не собиралась себя убивать. Осколок, предусмотрительно спрятанный в набивке матраса через маленький, сделанный зубами разрез сбоку, предназначался для мучителя.       Дрожащие пальцы нашарили острые края в мягком наполнителе. Не разрывая поцелуя, девушка потянула за осколок, и тот легко скользнул ей в руку, крепко залёг в сжатом кулаке. О, как же она ждала этого момента! — Сейчас. Агата, давай! Сейчас! — возник в голове настойчивый образ Сэма, и Харрис вскинула локоть, тут же рывком опуская его на шею кузена.       Дилан охнул, дёрнулся, но жертва не планировала прекращать начатое. Она любой ценой должна отсюда выйти. Никаких больше «до новых встреч»! Они не должны увидеться в дальнейшем! Сейчас или никогда — Бостон отправится на тот свет.       Агата продолжала бить осколком наугад, не обращая внимания, как её кровь, смешиваясь с кровью Дилана заливает руки и брызжет ей в лицо. Поздно думать. Кажется, она задела какую-то артерию на шее неудавшегося маньяка, потому что тот сразу упал на матрас. Но Харрис так боялась повторного возвращения Бостона, что как обезумевшая продолжала резать его осколком даже после смерти. Она проткнула ему щёки, отчего лицо парня начало напоминать кровавое месиво. Ужас, сколько крови… Боже… «Я его убила… Убила? Господи, да, убила.»       И тут же, ещё не отойдя от опьяняющего чувства эйфории и страха, принялась пилить тем же осколком верёвку. Отмороженные руки были красными, изрезанными точно также, кровь капала с них на синее одеяло, отпечатываясь тёмными пятнами, но девушка почти ничего не чувствовала. Спёртый воздух подвала наполнился запахом железа. Голова кружилась, а мысли в голове метались как бешеные.       Ещё один рывок, и — свобода! Взгляд случайно упал на изуродованное лицо мёртвого Дилана. И эти широко распахнутые глаза… Ох. Подавив отвращение и ужас, с узлом на лодыжке Харрис поскакала к выходу, но затёкшие ноги не слушались, и она упала на корточки, разодрав ещё и колени, всё же продолжая ползти. Дверь Бостон всегда запирал изнутри, когда входил. Если бы Агата попыталась сбежать, когда он находился в подвале, то этот замок выиграл бы для него несколько секунд, чтобы поймать беглянку. Узкая полоска света снаружи просачивалась сквозь доски. Дрожащими руками Харрис отодвинула задвижку, откинула крючок, оставляя пятна крови на дереве, и вышла наружу.       Ей в лицо тут же дунул холод, но в то же время было так свежо! Серое небо посылало на землю хлопья снега. Они спокойно падали, абсолютно равнодушные к замученной растрёпанной девушке. «Я жива», — подумала Агата безразлично. — «Жива. Но что с того? Я совершенно не знаю, где я и что мне делать, у меня в подвале труп моего же кузена… Я никогда особо не веровала, но, боже, помоги мне!»       И никуда не деться — вокруг лес, ещё и сумерки сгущаются. Провести ночь в доме с мертвецом — самое ужасное, что может быть в данной ситуации? Или нет? — Он мог меня убить. И убил бы. Агата, ты не могла поступить иначе, — утешала себя девушка, говоря вслух. — Другого выхода не было. Об этом же никто не узнает! — И опять ты, Харрис, беспокоишься о других, а не о себе. Он почти убил нас. Ты ему отомстила,  — снова возник Александр. — Лучше думай о том, как выбраться. Мы все живы, ты же чувствуешь это сердцем. Просто успокойся и оцени обстановку трезво.       Агата рассматривала окровавленные лезвия и ватные диски, разбросанные по столу, не желая спорить с воображаемым шведом. Неожиданно взгляд наткнулся на телефон Дилана. «С него можно позвонить!» — мелькнула догадка.       Но как бы Харрис не старалась, связи в такой глуши не было. Да и почти на все приложения был установлен пароль. Кроме галереи.       Когда Агата открыла фотографии, сердце забилось часто-часто, а потом тяжело ухнуло вниз. Дыхание сбилось. Глотать стало тяжело.       Там был только один альбом. И все фотографии в нём — её, спящей.