Monologues

— Мне повторить вопрос? — начинает нервничать регистратор, сминая в пальцах папку. — Ким Тэхён, готовы ли вы взять Пак Чимина в свои законные мужья? Омега находится в вакууме, через который до него почти не доходят голоса извне. Чертовы колени начинают трястись, но думать о том, как бы не упасть, Тэхён просто не успевает. Напротив стоит его жених и самый лучший друг — Чимин. Он тоже начинает подрагивать от волнения, смотрит в ответ ожидающе, а Ким рот открыть не может. Не омега об этой свадьбе мечтал, а сам Чимин. Тэхён совсем не помнит по какой причине дал согласие, время пролетело незаметно и вот он уже стоит, должен дать согласие. Зал полон родственников и гостей, а у Тэхёна с минуту на минуту паническая атака произойдет. К нему жених шаг делает, понимает, что возможно сейчас омегу может переклинить, как с ним часто бывает, готов помочь. А Ким помощи и не просит, перед глазами вся жизнь пролетает, думает стоит, что дальше будет — когда он скажет заветное «да». Готов ли он настолько поменять свою жизнь? Чимин обещал, что вытащит его из депрессии и если надо, станет таблеткой от всех болезней. Только четыре года прошло и ничего так и не изменилось. Кино всё то же крутится, титры не идут. Тэхён на себе взгляды пожирающие чувствует, и от того сильнее лихорадит. Он уверен, что папа уже поднялся со стула, чтобы дать ему смачный подзатыльник и привести в чувства. Но хоть кому-то в этом зале есть дело до чувств омеги? Держится, чтобы не заплакать, иначе позора ему не избежать, но Чимина так хотелось бы оградить от него. Тэхён задыхается, не может обречь себя на жизнь с этим человеком. Это всё слишком для его психики. Ким не понимает только, как из ситуации такой вообще выйти, что он должен сказать Чимину, чтобы тот понял его правильно? Альфа в любом случае поймет. — Нет, — отвечает Тэхён, и из ослабших рук букет выпадает, он пятится назад, запускает руку в светлые волосы, оттягивая до боли. По залу проходится длинное «о». Чимин хватает омегу за руку, что-то ещё говорит, Ким не разбирает, жмурится, будто к голове дуло пистолета подставили. — Прости, я не могу, — отталкивает альфу Тэхён и бежит на выход, отмахиваясь от родни. Он не знает, откуда в нём столько силы на бег, но понимает, что если остановится, то его прямо на месте съедят и косточки обглодают. Пощады не будет. А кто-то вообще мог ожидать от Тэхёна иного? Чтобы он весь такой домашний омега, с любящим мужем и детьми? Ким даже представлять не хочет. Он минует длинный коридор и распахивает высокие двери ЗАГСа, глубоко вдыхая осенний воздух. Позади слышится бегущая за Тэхёном толпа, он скорости прибавляет, не знает куда ему бежать. Разве есть на этой планете место, куда бы он мог убежать навсегда и не быть найденным? О том, что с ним потом будет, Ким порассуждает, но это мало волнует, главное сейчас уйти живым. Тэхён пользуется тем, что на светофоре горит красный, но у него всего три секунды. Он запрыгивает в первую попавшуюся машину. — Гони! — кричит омега, захлопывая дверцу дорогого автомобиля. Водитель в лице молодого альфы смотрит на неожиданного пассажира с полным шоком и непониманием, пока не замечает, как из соседнего здания выбегают разодетые люди. — Умоляю, гони, — почти плачет Тэхён, понимая, что его побег с собственной свадьбы может так и не состояться. Спаситель Кима ловко переключает скорость и трогается с места. Только тогда омега выдыхает с облегчением, а телефон в кармане белого пиджака начинает разрываться, Тэхён тут же выключает его. Ему нужно время. Он чувствует, как на него смотрят и пока не особо понимает, чего можно ожидать от незнакомца. Омега никогда бы не сел в рандомную машину, если бы ему не приходилось буквально спасать свою жизнь. Тэхён откидывается на спинку и дыхание восстанавливает, замечая, как быстро едет автомобиль. Кто-то и правда прислушался к омеге, начав нестись на такой большой скорости? Ким не уверен, что кто-то бросится за ними, но не исключает этого. — Я должен уточнить, — заговаривает незнакомец, не особо интересный Тэхёну. Альфа снимает с лица черную маску и показывает улыбку. — Ты сбежал со свадьбы? — Заметно? — не уступает омега, продолжая оглядываться. — Спасибо, можешь выбросить меня где-нибудь в центре? — Почему сбежал-то? — игнорирует вопрос альфа, Тэхён отвлекается на роспись рисунков на руках парня, а внутри всё начинает сжиматься от легкого страха. Мозг то и дело, что подкидывает неприятные картинки, за которые Ким цепляется, представляет, фантазирует. Но ему не могло так повезти дважды. — Передумал? — Типа, — бурчит Ким. — Могу я узнать имя беглеца? — продолжает расплываться в улыбке альфа. — Ким Тэхён. — Чон Ингук, — протягивает руку парень, но омега игнорирует, в себе закрывается, альфа снова смеется. — Дикий ты какой-то, — снова игнор. — Значит, в центре? Почему не домой? Тэхён не жалеет о том, что смылся так не красиво и попробует найти правильные слова для семьи и Чимина. Но это всё позже, потому что ему бы с собой попытаться совладать. Не делать из своего спасителя какого-нибудь маньяка в своём воображении. У него так же неровно сердце бьётся от страха, Тэхён готов в кресло вцепиться или пристегнуться наконец-то. Ингук всё так же гонит на сумасшедшей скорости, но это только подкрепляет остальные фобии. Например, быть выброшенным с третьего этажа своей квартиры, папой. Как же не сладко Тэхёну будет дома. — Может, сбросишь? — смотрит на альфу Ким. — Извини, привычка. — Быть между жизнью и смертью? — Тэхён, кажется, за этот день сказал слов больше, чем за год, но собою доволен. Мысли в порядок так и не пришли, а по телу холодок пробегает. Неизвестность пугает его больше всего. — Тэхён, — всё же, уменьшает скорость Чон, — ты запрыгнул ко мне в машину, а не наоборот, поэтому я попрошу заткнуть в себе остряка. Где тебя высадить? — Здесь, — выпрямляется Ким, — спасибо ещё раз, — открывает дверцу омега, когда Ингук останавливает инфинити. — Будешь должен, — вроде шутит альфа, но Тэхёну не до смеха совсем. Он выходит, проверяя на месте ли телефон, и разворачивается, двигаясь прямо по улице. Ингук провожает его недолгим взглядом и возвращается в поток машин, мысленно продолжая смеяться над глупым поступком омеги.

***

Это началось давно, и Тэхён знает, что он никогда не выберется. Ему никто не может помочь, как бы ни старались люди. Жизнь – это глупая штука. Всё в ней пошло и ничтожно. Ничего в ней нет святого, один сплошной сгущенный хаос разврата. Все люди живут ради чувственных наслаждений. Но есть среди них в светлом облике непорочные, чистые, как бледные огни догорающего заката. Тэхён один и никого на свете, кто мог бы пойти навстречу его такой же тоскующей душе. Будь то альфа или омега, Киму всё равно. Он бы заключил его в свои объятия и осыпал бы чистыми жемчужными поцелуями, пошёл бы с ним от этого чуждого мира. Но никого нет. Тэхён перестал чувствовать, иметь хоть какой-то вкус к этой отвратительной жизни. Таблетки и врачи перестали спасать его, лишь усугублять положение. Только Чимин сможет посчитать, сколько раз за последний год Ким пытался убить себя. Омега остаётся благодарным ему, но ответить ничем не может, как на чувства Пака, так и действия. За помощь хватает лишь скоромного «спасибо». Если альфа уйдет, то ничего не поменяется, возможно, Тэхён раньше умрет, но это не так для него важно. Сначала ушёл друг. Выбрал вместо Тэхёна своего альфу. Потом жестокое надругательство и смерть близкого человека. Психологи говорили все в один голос, что после всего этого можно жить как все, было бы желание. А желания-то тоже нет. Для чего? Для кого и зачем? Вокруг все говорят, что у Тэхёна есть всё для того, чтобы прожить хорошую жизнь. Сегодня он мог жениться и поменять кардинально себя. Вопрос тот же: зачем? Ким совсем не чувствует любви, которой так пылает к нему Чимин. Альфа неоднократно говорил, что вины омеги в этом нет. И лучше быть любимым, чем любить. В чем-то Пак прав, но Тэхён соглашаться пока не хочет. Его душа сгорела дотла и подпускать к себе никого не хочет. Он бы закрылся в своей квартире и умер от голода, чем пытался что-то изменить. Омега искренне не понимает в чём смысл всего этого. Тэхён и родителей не так сильно боится, всё не понимает для чего им отчитывать его, если ничего не поменяется? Он готов выслушать, но только чтобы знать точно, что его после оставят наедине со своими мыслями. Ким специально время тянул, надеялся немного, что отец с папой уедут за город, где живут. Они могли бы и позже устроить скандал. Тэхёну в любом случае нужно вернуться домой, но он до самой темноты шарится по городу. Телефон включает уже у подъезда и пропущенные звонки не перестают сыпаться градом уведомлений. Железная дверь, как часто бывает в жаркий сезон, открыта, и омега входит, направляясь по лестнице на третий этаж. Рука поднимается, чтобы нажать на звонок, там же и застывает. Родители дома, их машина стоит на улице и только богу известно, в каком они настроении. Тэхён не успевает оповестить о своём приходе, как двери открываются, очевидно, его выглядывали с окна, и папа хватает за воротник пиджака, затаскивая парня в квартиру. — Сволочь! — кричит Алис, давая сыну пощёчину, Тэхён не отворачивается, не пытается спрятать лицо, стойко выдерживая всё. — Как ты мог нас так опозорить?! Что теперь люди думать будут? Эгоист! Ким снова закрывается в себе, стоит слушает, но не слышит. Щека горит, он к ней не прикасается, в глаза папы смотрит разгневанные. Внутри что-то нарастает и там же исчезает. Когда-то Тэхён мог ответить на оскорбления. И ему больше не обидно, что папа, зная о его личных проблемах, смеет повышать на него голос. Возможно, он как и раньше винит во всём сына. Друг ушёл? Так это ты не умеешь дружить. Кто станет водиться с тобой? Насилие? Нечего было задницей вертеть. Больно тебе? Я добавлю. Алис снова бьёт по лицу, губа лопается, оказывается, Тэхён всё это время её жевал, стоя столбом. Из-за угла выходит отец, по лицу которого не скажешь, что он особо разочарован поступком сына. Сато качает тяжелой головой и выходит в подъезд, не желая участвовать в разборках. За безразличие Тэхён ему благодарен. Если бы он забрал папу, то было бы ещё лучше и Тэхёну не приходилось бы глотать оскорбления и собственную кровь. — Ты больше ни копейки от меня не получишь! — думает, что добивает, но деньги тоже ничего не поменяют. — Чтобы ноги твоей в моём доме не было! Джо, мы уезжаем, — хлопает дверью папа. Тэхён зря переживал, он, кажется, избавил себя от лишних проблем в виде семьи. Хотя ему это сейчас кажется, что лучше быть самому и не слушать бредни родителей. На деле ему больно, больно, но терпимо. Он не был никогда любимым сыном, им был Джо, который выходит из комнаты Тэхёна и оценивающе смотрит на младшего брата. — Неудачник, — хмыкает омега, — как у тебя только квартиру не отобрали? — А что, хочешь, чтобы я вернулся домой? — облокачивается о шкаф за спиной Тэхён. — Теперь тебя долго там не будет. Честно, я ждал от тебя чего-то такого. Вышло с огоньком. Я очень удивлюсь, если после этого Чимин вернется к тебе. Хотя, он же верный пес, — открыто смеётся Джо, поправляя длинные пряди в зеркале. — Долго ты не протянешь, — выходит омега. Папа отойдет, Тэхён постоянно заставляет его злиться, но это проходит. Не закончатся унижения, но общение продолжится. Здесь плакать или радоваться пока не понятно. Сложные отношения в семье для Кима обыденность уже. Это когда Тэхён в истерику уйдет, понимая, насколько ничтожна его жизнь, то вспомнит о семье и огорчится. Его не задели сейчас, это было давно. Люди когда-то поймут, что бьются в закрытую намертво дверь. А за ней напуганный ребенок, не принимающий помощи, не понимающий что ему делать. Тэхён оседает на пол, стирая кровь с подбородка и позволяет слезам скатиться по щекам. Непонимание. Оно убивает в людях людей. Тысячу раз скажи, что меня понимаешь, — я знаю, что ты врешь. Тебя не было на моём месте, тебя рядом со мной никогда не было. — Что я снова сделал не так? — рыдает омега. — Если я не хочу так жить, почему должен? Для чего мне натягивать на лицо притворную улыбку? Почему нужно жить, как все? Блять! — бьет ногами в пол. — Я не хочу! — вопит, срывая пиджак. — Я не люблю его… я его не люблю! Я никого не люблю… Когда же это кончится? Устал. Устал слышать упреки, недовольства. Видеть людей настоящих — озлобленных на жизнь, полных гнева и грязных желаний. Тэхён не знает, кого ему стоит винить в своих неудачах. Себя, возможно, потому что он позволил себе упасть на то дно, откуда не выбираются никогда. Но он пытался — это его оправдание. Пытался жить, но никогда не начинал. Дверь открывается тихо, впуская альфу, Тэхён не реагирует, по запаху талой воды Чимина узнает. Пак садится рядом с ним, голову омеги на плечо своё кладет, пока Ким заикаясь, старается успокоиться. Альфа по крашенным волосам гладит его, а Тэхёну бы так хотелось услышать хоть что-то осуждающее. Потому что Чимин, кроме как «всё будет хорошо», «я с тобой», «ничего страшного не случилось» не повторяет. В том то и дело, что Пак останется и всё будет, как прежде, но так не хочется. Ким хочет накричать на него, прогнать, а может лишь в изгиб шеи уткнуться и дать себя обнять. — Я никогда не буду с тобой, — бурчит омега, — я никогда тебя не полюблю. Почему ты остаёшься? Ты знаешь, я использую твои чувства. Есть в тебе хоть какая-то гордость? — Это всё неважно. Киму бы кричать от чужой слабости к нему, да сил не остаётся даже пошевелиться. Чимин такой дурак. Любовью это уже вряд ли можно назвать, потому что настолько быть одержимым человеком нельзя. Тэхён ненавидит любовь к себе, но сколько бы не говорил Паку прекращать, альфа продолжает. Омега считает его настоящим эгоистом, который не задумывается о том, что чувствует Тэхён. Можно говорить о любви и показывать её. Ким видит подтекст во всём, особенно сейчас, когда альфа сидит рядом. Он хочет быть маяком для омеги, а становится скалой в темноте. Чимин боится признаться себе в том, что без Тэхёна задохнется — омега уверен. А что там внутри у Кима его не волнует. Чимин думает о себе. От этой мысли Тэхёну никуда не убежать, но он ничего не придумывает. Дает любить себя и ненавидеть.

***

Альфа увеличивает скорость на максимум, подрезая автомобили на дороге, пока верный байк уносит его вперед. На руках поскрипывают кожаные перчатки, Ингук выжимает из мотоцикла всё, не переставая наслаждаться адреналином, что бешено по крови разносится. Чон выезжает за город, не смотрит на стрелку спидометра, доверяя свою жизнь железному коню, который поздним вечером его к родительскому дому привозит. Альфа вводит код на высоких воротах, усмехаясь тому, что цифры остались прежними и, как только те раскрываются, заезжает во двор. На него поглядывают несколько охранников, начав подходить до Ингука, пока он паркуется. Стоит парню снять шлем, как удивление на лицах альф приводит его в экстаз. Чон направляется в особняк, провожаемый удивленными взглядами. Альфа входит в коридор, который по бокам освещают висящие на стенах светильники в стиле прованс. Он уверенно наступает тяжелой подошвой ботинок по красному ковру, начав слышать голоса. Мимо него два раза проходит прислуга, роняя стопки с бельём. Ингук улыбается каждому, предвкушая у кое-кого инфаркт. Альфа входит в столовую, где подмечает смену покраски на стенах и новые шторы. Сам себе хмыкает и останавливает взгляд на семье, сидящей за столом. Он не особо надеялся застать сегодня брата, но родителей хотел увидеть. Ингук кладет шлем на стоящий по левую руку диван и распахивает объятия, готовясь ловить папу. — Ну здравствуй, семья! — говорит Чон, как ни в чём не бывало. Отец роняет ложку, которая так до рта и не дошла. Все трое, сидящие за круглым столом подвисают, а Ингук не меняет позы и уже в следующую минуту обнимает подбежавшего к нему папу. Омега виснет на сыне, расцеловывая впалые щёки, глаза, нос. С наслаждением вдыхает пряный аромат своего ребенка и начинает от счастья рыдать. — Почему ты здесь? — глухо спрашивает отец, поднимаясь на ноги. — Когда тебя выпустили? — Пару недель назад, — пожимает плечами Чон, оттаскивая пылающего Дэкима. — Пару недель? — почти кричит отец семейства Бёнхон, скромно обнимая сына и тут же отступая. Альфа тянется за сигарами на полке и закуривает, вернувшись на место. — Почему ты раньше не приехал? Почему срок скосили? — А вы правда думали, что я десять лет буду на параше гнить? — усмехается альфа, сев за стол. — Нет уж, — тянется за едой он. — Шести лет вполне хватило. За хорошее поведение и вышел. — Я просто в шоке, — выдыхает Бёнхон. — Хорошее поведение… У тебя? — У меня, — скалится Ингук, накладывая в тарелку папы всё, что нравится и начинает кушать, пока Дэким поглаживает его по длинным черным волосам. — Мне не рады? — Рады, сынок! — стирает слёзы папа. — Я по тебе безумно скучал, — не отпускает сына омега. — Чонгук, ты ничего брату сказать не хочешь? — Да, Чонгук, воды в рот набрал? — с набитым ртом спрашивает младший. — От тебя я ожидал большего. Ну, если целоваться не хочешь, мог обнять. Чонгук промаргивается и поднимается, ненадолго выходя, чтобы вернуться с бутылкой абсента. Альфа выливает воду из стакана в цветок и наливает себе выпить. — Так что, Чонгук? — не отстаёт от своего близнеца парень. — Я рад, что ты вернулся, это просто очень неожиданно, — пьёт он всё с таким же недоумением в глазах. — Говоришь, хорошее поведение? — Есть сомнения? — Ну и как? Изменила тебя тюрьма? — спрашивает Чон не один чувствуя, как воздух в комнате стал искриться, родители напряглись. — Стал послушным, наверное, ума набрался. — Это не так работает, братец. — Я уверен, связи помогли. — Связи? Чонгук-а, — тянет альфа, наклонившись к брату, — ты себе представить не можешь, что там происходит. И всё же, я вижу, что радость твоя — притворство. Я стал лишним? — поворачивается к папе альфа. — Конечно, нет! Не придумывай. У Чонгука просто проблемы, — накладывает ещё больше еды сыну омега. — Расскажешь? — на вопрос старший выпивает. — Какой скрытный стал. — Тебя не было шесть лет, это не неделя, Ингук, — поднимается Чон, забирая с собой бутылку, и уходит на второй этаж. — Что я сказал? — Дурости тебе не занимать, сын, — тушит сигару отец и тоже покидает комнату. — Папа? — Прости их, дураков, — наливает сок Дэким. — Расскажи, как ты там жил? Никто не обижал? Мне как отец сказал, что посещения запрещены, закрытая тюрьма, так я две ночи рыдал, всё к тебе рвался. Одиноко было, наверное. Ой, сейчас я тебе салфеток принесу, — убегает на кухню омега, Ингук слышит, как папа кричит на прислугу. — Запрещены, значит, посещения, — цокает альфа. — Отец сказал. — Так, что там? — возвращается омега. — Пап, ты знаешь, где я сидел? — А что такое? Отец мне всё рассказал. Серьёзное заведение. Ингук не хочет папу расстраивать, жаловаться на то, что к нему за шесть лет никто так и не пришёл. А всё проще оказывается, отец сказал, что нельзя. Альфа ждал, каждый день ждал, что его вызовут и кто-то из родных порадует визитом. Только последним Ингук брата своего видел и Чонгук обещал вернуться. Так и не пришёл. Да и место не было простым, три года Чон в тюрьме для пожизненно заключенных просидел, где режим такой, что хоть вешайся, но не на чём. Ещё три в другом, богом забытом месте у границы, где легче стало слегка. До альфы только потом дошло, что его бросили. Что специально отец всё так устроил, чтобы его по тюрьмам, как по аттракционам таскали. Ингука здесь не ждали. Папа ждал, больше никто, и то омеге лапши на уши навешали. Чон смолчал. — Давай не будем об этом? Я вернулся и всё. Ему просто повезло выйти раньше, но Ингук и десять лет бы, на которые его приговорили, отсидел. Что-то здесь в целом было не чисто. Обстановка изменилась кардинально и дело не в декоре. Ингук ангелом никогда не был, но каким-то образом с ним двадцать лет справлялись. Не повезло ему шесть лет назад, накуренным и пьяным сбить молодого папочку и его сына. К счастью Чона все живы остались, мелкие царапины, а его закрыли. Приписали достаточно, а могли меньше. Родители нефтяные магнаты, денег имели немерено. Случай тот не первый был, Ингука вытаскивали, а в этот раз не фортануло. Отец с братом по-другому смотрят. И ладно бы Бёнхон, у которого в любимчиках всегда был Чонгук, а у папы Ингук. Только с братом у альфы отношения более-менее были хорошими до того, как парень сел за решетку.

***

Сколько бы Чимин не успокаивал Тэхёна, ничего не действовало на омегу. Он наотрез отказывался выходить на улицу третий день, забивая на всё на свете. Альфа извивался, как мог, сотни раз уверял, что он совсем не обижен на Кима, но будто это волновало Тэхёна. Да, они быстро забыли об инциденте. С омегой перестала половина семейства общаться, — ерунда. Одногруппники в шоке забрасывали его смс, пытаясь узнать, что случилось, — плевать. Поэтому он в колледж и не ходит. А сосед, который друг, но не смог быть на свадьбе, пытается у подъезда Чимина поймать. Жаль Тэхёну родителей альфы, которые вырастили такого хорошего человека, а он влюбился в это. Ким только их звонки не сбрасывал, на него и не кричали, тоже причину знать хотели. Чимин не может сказать прямо, как и Тэхён. Потому что причина такая — омега сам не знает, чего хочет. А сейчас Пак уламывает подышать воздухом. Тем же воздухом, которым их друзья общие дышат, но Чимин им ближе, а Ким идет бонусом, не самым приятным. Альфа ему уже одежду из шкафа достал, обувь принёс. Тэхён последнее чего хочет — слышать сплетни, особенно двух омег, которых на дух не переносит, но они вроде часть компании. С одним его друг встречается, в другого ещё один друг влюблен. — Если ты закроешь рот, то я пойду, — поворачивается на бок омега, до этого лежащий на разворошенной постели. Чимин радостно кивает, обещает в коридоре ждать, а Тэхён нехотя натягивает худи и черные джинсы. Глаза бы тоже спрятал, как и тело, но на дворе уже вечер поздний стоит. Чимин сегодня без машины, поэтому приходится двадцать минут ковылять до парка, где часто собирается небольшая компания. Прохладно, поэтому людей не часто встретишь. Пак первым бежит обнимать альф, Тэхён издалека слышит, как они пытаются утешить его. Всем не перестаёт казаться, что Чимин страдает. Просто за улыбкой боль прячет. Киму плевать, что он там прячет. Лично у омеги нож в руках, который он любит в сердце альфы вставлять и ещё не раз вставит. — А вот и наша звезда! — кричит Кванбо, не удивляя Тэхёна ни на процент своим поведением. — Тебе не стыдно было приходить? — не закрывает рот омега, которому никогда не узнать, как сильно Ким хотел бы приложить его о лавку, на которой тот сидел. — Мы с Чимином по-прежнему друзья, — с безразличием смотрит Тэхён, — он позвал меня. — Что с тобой было? — подходит Хосок, приобнимая, и омега прячет голову в плечах, давая понять, что объятия лишние. Чон встречается с Кванбо и повода для ревности ему не надо, как и причин ненавидеть Тэхёна. Омега абстрагируется от прикосновений, смотря на альфу пустыми глазами. — Накрыло? — Ты же сам всё знаешь, — Хосок знает, поэтому и не понимает, как у Кима ума хватило под венец с Чимином пойти. Чон единственный человек на планете, который всю историю Тэхёна и Чимина знает. Сколько раз омега говорил, как ненавидит эту любовь, сколько раз просил помочь избавиться от Пака. Сам к нему бежал. — А мы нет, — встревает Наоми, которому точно скучно щелкать семечки, потому он переключает внимание из телефона, в котором вечно сидит, на омегу. — Расскажи, Тэхён, каково это? Ким игнорирует омегу, незаметно вставляет в одно ухо наушник и накидывает на голову капюшон, вставая в сторонке. Чимин садится между омегами, раздвигая их и жалуясь на то, что те заняли всю лавочку. Кванбо высказывает недовольства, а Наоми сразу укладывает голову на колени Пака. Тэхён не ревнует, он не понимает. — Пойдем, покурим, — предлагает Хосок, подхватывая его под руку и заводит за здание, стоящее неподалеку, каких десятки окружают парк. — У тебя будут проблемы, — предупреждает Ким, но альфа уже тянет ему свою открытую пачку с сигаретами. — Кванбо спалил переписку с коллегой, так что мне уже пиздец, — альфа садится на ступеньку и закуривает, Тэхён повторяет. — Наверное, хорошо, что я не смог прийти на свадьбу, иначе там же остановил тебя. — О, нет, ты бы помог мне смыться, — слабо улыбается Тэхён, затягиваясь. — Так почему убежал? — Постоял и понял, что не могу, — выдыхает сизый дым в тёмное небо, — я просто в принципе надолго не могу ни с кем оставаться. Дело не в альфах, а в моём отсутствии желания смиряться. Ты это знаешь. Я делаю Чимину больно, а он всё терпит. После неудачной свадьбы я вообще перестал на него реагировать. Есть он и есть. Я ошибся, на секунду представил, что всё будет круто, если мы поженимся. — Ты птица вольная, — Тэхён с ним мысленно соглашается. — Даже я тебя не удержал, — вспоминает альфа. — Пусть передо мной хоть первого красавчика во вселенной поставят, богатого и умного… Я не смогу с ним быть. Как бы меня ни любили, уважали. — Это правда. Тебе давно нужно было послать Чимина. — Я делаю это каждый день. — Выбор остаётся за тобой. — У меня его никогда особо и не было. Они докуривают и возвращаются. Тэхён не реагирует на лицо Кванбо, который недовольно кривится и начинает что-то шептать на ухо Хосока. Ему бы брать пример с Наоми, снова в экран мобильного уткнуться и молчать, но колено Чимина не обязательно поглаживать. Хотя, пусть. — Знатно от родителей получил? — снова заговаривает с Тэхёном Кванбо. Киму интересно, если он сильно захочет, то сможет сквозь землю провалиться? — Достаточно, — отвечает омега и музыка в одном наушнике сменяется на ту, что стоит на звонке. Он принимает звонок от папы, который сообщает о том, что находится в десяти минутах от дома омеги. Конечно, он приехал забрать деньги, которые с отцом подарил на свадьбу. — Сейчас буду, — говорит и выслушивает о том, что успевает где-то шляться в десять вечера. — Что такое? — смотрит на него Чимин. — Мне надо домой, родители едут. — Я с тобой, — встаёт альфа, сажая Наоми, и по парку проносится рёв движка. — Это ещё кто, — Чимин знает большую часть молодёжи, которая живёт в этом районе, но видеть человека на черном мотоцикле ему не доводилось. Неизвестный останавливается прямо у лавочки, занятой компанией и поднимает стекло шлема. — Кто-нибудь из вас знает, как я могу найти Ким Намджуна? — спрашивает альфа, глуша мотоцикл. — С какой целью интересуешься? — щурится Хосок, ощущая неприятную ауру от парня. Намджун сегодня на улицу не вышел, жалуясь на загруженный график в офисе, где работал. Да ему и не присуще связываться с такими, как этот альфа. — Если интересуюсь, то надо, — прилетает в ответ. Связываться с плохими парнями никто не собирается, это чревато последствиями. Чимину и Тэхёну не понаслышке об этом знать. — Беглец, — улыбается альфа, но через шлем видно только, как суживаются его глаза. — Привет, — еле слышно бросает Тэхён, узнавая в парне своего спасителя. Ингук тут же ставит байк на подножку и снимает шлем, кладя на сидение. — Больше не в костюме, — рассматривает омегу Чон, — значит, дома был. Как дела? — Бывало и лучше, — складывает руки на груди Тэхён. На них все уставились с открытыми ртами. Ким не тот, кто станет общаться с нахальными, как успело всем показаться, парнями. Состояние Тэхёна находится на дне Марианской впадины и он не будет заводить новые знакомства, скорее шарахаться от всех, как прокаженных. Чимин встаёт между ними, закрывая омегу. В воздухе попахивает кровью, но ту скорее папа пустит Тэхёну, если он не будет дома через пять минут. — А это случаем, не твой жених? — улыбается Ингук, зачесывая назад волосы. — Как ты догадался? — Чимин намного ниже Чона, поэтому ему приходится задрать голову. Тэхёну кажется это глупым, ситуация в целом глупой. — Откуда ты… — Я с ним сбежал, — кладет наушники в карман Тэхён. — А он горяч, — облизывается Наоми, — одобряю. Чимин, не в обиду тебе. — Я сел в первую попавшуюся машину, — не понимает, почему оправдывается Ким, — Чимин, успокойся. Мы познакомились в день свадьбы. — Так у вас дружба? — хихикает альфа, Тэхён снова от его поведения не в восторге. — Окей, мне нужен Намджун. Он сказал, я могу найти его в этом парке. — Зачем тебе он? — толкает Пака в сторону омега. — Не помню в списке его друзей тебя. — Не хочу позорить своего товарища при этих людях, — смотрит прямо в глаза Ингук, поправляя перчатки на руках. — Этих? — пищит Кванбо. — Я знаю, где он живёт, — смотрит в телефон Тэхён, понимая, как сильно он опаздывает. — Подкинешь домой? Намджун живет рядом. — Прыгай, — возвращается на мотоцикл альфа. От поступка Тэхёна ахренел не один Чимин, потому как сбегать снова это уже перебор. И пусть к родителям, но этого парня всё ещё никто не знает. Не знает почему ему нужен Намджун и какого хрена Тэхён так ему себя доверяет? Этот омега остерегается всех альф, кроме тех, кого знает лично, с кем давно дружит. Но у Кима нет выбора, поэтому он садится позади, не зная, за что ему стоит держаться. Ингук дает обнять себя, обещая, что будет аккуратен, потому что помнит, как Тэхён не любит скорость. Они уезжают, оставляя шокированного Чимина хлопать глазами, а омег сплетничать. Ким знает, что перебарщивает, крепко цепляясь за альфу, но упасть он бы не хотел, чтобы потом зализывать раны сто лет. И более у него нет страха уехать с незнакомцем. Куда угодно, но не домой, а надо. Тэхён утыкается лицом в кожу куртки, ярче ощущая запах альфы. Он понимает, что тогда в машине успокоиться смог не потому, что был уже далеко от ЗАГСа, где боялся быть побитым папой. Тэхёну помог аромат мелиссы в салоне инфинити, действующий лучше любых успокоительных и антидепрессантов. — Первый подъезд, — говорит омега, когда Ингук заворачивает во двор, — квартира семь, — альфа паркуется и Тэхён спрыгивает с мотоцикла, — спасибо, — бежит к своему подъезду он, который находится через один от чужого. Ким только успевает добежать до двери, как автомобиль отца останавливается рядом, вряд ли Сато рад был после работы тащиться за тридевять земель, чтобы забрать деньги у сына. Альфа выходит из машины вместе с супругом, но Алис остаётся на месте, смотря на сына. Отец проходит мимо Тэхёна, который успевает крикнуть, где лежит конверт с деньгами, и скрывается за железной дверью. — Он тебя ещё не послал? — папа подходит кривой походкой, явно выпивший. В чем Алис себе не отказывает, так это в бутылочке соджу на ночь, но сегодня он перебрал. — Что ты ему наплел? — Ничего, — отходит от папы омега, но тот не дает от себя спастись. — За него держаться надо! Кому ты ещё будешь нужен? — открыто смеётся Алис. — Так и останешься один, пока выбирать будешь. Чимин когда-нибудь уйдёт, а ты сгниёшь в квартире деда, которую я у тебя не забираю, только потому, что ты учишься здесь. — Я не хочу это слушать, — идет к двери Тэхён, но его нагло хватают за капюшон и возвращают на место. — Будешь! Ты вообще, мой сын? Посмотри на своего старшего брата! У него высшее образование, работа, свой дом, — папу несет и у Тэхёна почти получается закрыться вновь. — Он замуж за самого лучшего альфу выйдет, еще лучше твоего Чимина будет! А ты останешься здесь, будешь перебирать цветочки на своём гребаном факультете флористики и жуков давить. Помяни мои слова, Тэхён, — наклоняется ближе Алис, выдыхая легким перегаром, — сдохнешь ты один, никому не нужный и всеми забытый. — И пусть! — взрывается омега. — Я лучше буду один, чем с кем попало! — Кто попало это ты, — вновь бьёт папа, щека ещё не успела другой удар забыть, а покрывшаяся корочкой ранка на губе, открывается. — Ты себя видел? Чучело! — сплёвывает Алис. — Позор семьи! Зла на тебя не хватает, так бы и убил, — бьет уже по голове, от чего сразу шумно становится. Тэхён не переносит крики, а когда те льются бесконечным потоком, у него начинает плыть реальность. Всё равно уже на соседей, войдут в положение. Или нет, осудят. В любом случае им всего лишь сон испортят, а Тэхёну сгубили жизнь. — Я тебе сказал, это последний раз, когда я приехал! Не звони мне, ты от меня ничего не увидишь, ни копейки, нихрена! — переходит на рандомные удары папа, Ким прикрывается, как может, слабым быть не хочет, а слёзы всё равно по щекам текут. Из подъезда выходит отец, держа в одной руке деньги, во второй свои ключи от квартиры. Альфа оттаскивает мужа от сына и с трудом усаживает в машину, только разошедшегося омегу. Они быстро уезжают, как только автомобиль скрывается за поворотом, Тэхён садится на лавочку у подъезда, куда почти сразу садится Ингук. — Не хотел, чтобы были свидетели, — опустив голову, говорит омега. — Можешь забыть. — Забыть? — вытягивает ноги Чон. — Значит, позор семьи. Да, по-другому и не скажешь. Но сравнивать тебя со старшим братом, это уже перебор. Кто виноват, если не родители, которые недолюбили? — Не надо тут умничать, — просит Тэхён, стирая рукавом худи слезы. — У меня тоже есть старший брат, имею право. И вот прикол, — улыбается в темноте альфа, — он лучше меня во всём. — Поздравляю, значит, ты понимаешь, каково мне, — Ким встаёт, доставая из кармана ключи от квартиры. — Этот факт не делает тебя хуже, — альфа видит, как Намджун вышел из другого подъезда. Ким просил подождать его на улице. — Ты лучше. Хотя бы потому, что не хочешь стать жалкой копией старшего. — Может быть, — открывает дверь омега. — Тебя ждут, — тоже замечает Кима омега. — Пока, — скрывается Тэхён, альфа направляется к Намджуну.

***

Альфа играется с выключателем от настольной лампы, то зажигая свет, то выключая. Вскоре хозяину кабинета это надоедает, и Чонгук, громко стукнув стаканом по столу, привлекает к себе внимание. Он наполняет бокал по-новой, всё ещё не в силах отойти от возвращения брата. На своего помощника смотрит раненным зверем, перебирая уже не один вариант, как Ингуку удалось выйти из тюрьмы, если его выход априори не должен был состояться. — Сколько стоит киллер? — выпивает Чонгук, в упор смотря на Сокджина, который тут же меняется в лице и оставляет светильник в покое. — Шутишь? — Нет. Если его в тюрьме не смогли прибить, так я на свободе эту змею придушу, — видно, как злится альфа, по темноте в глазах и легком треморе рук. Он держится из последних сил, чтобы не приехать на квартиру брата, и не выстрелить ему меж глаз. — А он вообще знает, что ты собираешься его убить? — Он захочет этого взаимно, когда всё узнает, — потирает уставшие глаза Чон. — Он не идиот, специально прятался, почву хотел прощупать, но если бы он знал, то уже был бы здесь. Отец оторвет мне голову, если Ингук откроет пасть. — А он откроет, — кивает Сокджин, понимающе смотря на друга. — Так давай устроим несчастный случай? Подожжем хату, сломаем тормоза тачки, в переулке нападем. Куча вариантов. — Ему бы лучше вообще не появляться. Когда пресса прознает, всё внимание будет к моей семье, а я не хочу сидеть с ним рядом и лыбиться, как блаженный, отвечая на тупые вопросы. — Решим проблему, расслабься. — Расслаблюсь я, когда увижу его бездыханное тело, — берет стакан в руки Чонгук и подходит к окну, за которым открывается красивый вид на ночной город. — Узнай всё о его жизни в тюрьме. Кто был надзирателем, с кем сидел, с кем ел, дружил, трахался, — на последнем Сокджин прыскает в кулак со смеху. — Поверь, Ингук способен на всё. — Сделаем, босс, — кивает альфа.