Head Over Boots

Здесь было зеленее, чем она ожидала. Несмотря на то, что участки лощин и впадин все еще были покрыты пятнами грязного снега, уже начали появляться первые заросли ароматной полыни и пучки ярко-зеленой травы. Клубящиеся серые облака проносились над головой, гонимые западными ветрами, заставляющими Кларк сжимать руль крепче, когда ее машину подбрасывало на грунтовой дороге. Оставив позади городские пробки, она проехала через заснеженные горные перевалы и бескрайние леса, и теперь оказалась в этой стране холмов и открытого неба. Казалось, что это какой-то совсем иной мир. И вот она здесь, одна, едет туда, где никогда не была, чтобы трудиться на женщину, которую никогда не встречала, и выполнять работу, которой никогда не делала. Не в первый раз за этот день Кларк спрашивает себя, какого хрена она творит. Полис, маленький городок, полчаса назад повстречавшийся ей на пути, стал для нее настоящим культурным шоком: на центральной улице на одном из парковочных мест была привязана лошадь, буквально все ездили на огромных грузовиках, а ковбойские шляпы, казалось, были самым горячим модным трендом. Она не могла поверить, что такие города все еще существуют. Так что же там забыла городская девушка, только окончившая колледж? (Оставив своих друзей. Отказавшись от семьи. Убегая от проблем.) Слишком знакомое беспокойство снова шевельнулось в животе Кларк, но она понимала, что это правда. Она знала, что приняла правильное решением. Пытаясь побороть свои сомнения и страхи, она включила радио. Кантри-станция немного потрескивала, да и кантри был далеко не ее любимым жанром, но это единственная радиостанция, которую она смогла там поймать. Я хочу сбить тебя с ног этой ночью. Я хочу любить тебя и крепко обнимать. Закружить тебя на каком-нибудь старом танцполе. Веди себя так, будто мы никогда раньше не встречались, просто забавы ради. Это была заурядная песня, но в то же время запоминающаяся. Внимание Кларк вернулось к дороге, когда колесо машины попало в очередную выбоину. Она попыталась объехать еще одну, на этот раз более глубокую яму, но каким-то образом умудрилась попасть прямо в нее. Машина содрогнулась в знак протеста. Если шины и подвеска переживут эту поездку, она будет удивлена. (Переживет ли она это путешествие?) Она просто включила радио погромче. Потому что ты - та, кого я хочу, ты - та, кто мне нужен. Детка, если бы я был королем, ты была бы моей королевой. Ты - рок в моем ролле, ты хороша для моей души, это правда. Я по уши влюблен в тебя. Кларк рассмеялась про себя. Она никогда не слышала настолько нелепой песни. Лиричный текст и гнусавая кантри-манера резко контрастировали с настроением Кларк, но каким-то образом они заставили ее почувствовать себя немного лучше. Она вела машину уже два дня, пытаясь позволить бесконечным небесам отвлечь ее от беспокойных мыслей, а открытым дорогам - унести прочь из своей собственной головы. Конечно, это не сработало. И совсем не имело значения, если она знала, что Финн - мудак, а ее мама - помешанная на контроле, или что она с каждым километром и мыслями о них становилась все более уверенной в своем решении уехать из города. Кларк все еще размышляла о том, что произошло, о своем шоке, своих обидах, и чувствовала их сильнее, чем когда-либо. Она никогда не простит Финну того, что он сделал. Он не заслуживал этого, и, честно говоря, Кларк не против ненавидеть кого-то до конца своих дней. Зачем ей тратить время на то, чтобы простить кого-то, если он даже не считает свой поступок неправильным? Кларк сжала руль так крепко, что ее костяшки побелели. С нее было довольно Финна, не уважающего ее, и мамы, вечно контролирующей ее жизнь. Ей нужно было убежать от всего и ото всех. И почему-то это означало написать резюме и получить эту работу на ранчо мясного скота в глухомани Монтаны. Она действительно не ожидала, что ей позвонят на следующий же день и скажут, что она принята на службу и ее ждут на месте. Но это не помешало ей собрать вещи так быстро, насколько это вообще возможно, и уехать из города, не сказав ни слова. Ну, не то, чтобы совсем не сказав. Она рассказала своей лучшей подруге Рейвен и взяла с нее обещание не говорить маме, куда она уехала. И хотя Рейвен считала ее сумасшедшей и умоляла не стать случайно растоптанной в стремительном бегстве стада испуганных животных, она все равно поддержала ее. Кларк повезло, что она у нее была, и от этого было еще труднее расставаться. Но Кларк нужно начать все с чистого листа. И ранчо в тысячах миль от дома - как глоток свежего воздуха. То, как ты сверкаешь, как бриллиантовое кольцо. Может, однажды мы сможем это сделать, Испытать время и состариться вместе, Качаться в креслах и говорить о погоде, да. Поднявшись на очередной невысокий холм, Кларк показалось, что она видит впереди какое-то строение. Это было первое, что она увидела кроме грязи, травы и нескончаемых изгородей с тех пор, как покинула Полис. Но даже не смотря на радость, что ее поездка почти закончилась, Кларк изо всех сил пыталась замедлить бешено колотящееся сердце. Она подписала годовой контракт на работу на скотоводческом ранчо... О чем, черт возьми, она думала? Потому что ты - та, кого я хочу, ты - та, кто мне нужен. Детка, если бы я был королем, ты была бы моей королевой. Ты - рок в моем ролле, ты хороша для моей души, это правда. Я по уши влюблен в тебя. Когда песня в стиле кантри стихла и перешла в рекламу корма для скота, стоящие впереди строения наконец-то оказались достаточно близко, чтобы Кларк могла более тщательно их рассмотреть. Одноэтажная деревянная хижина выглядела ухоженной, со свежим слоем краски и матовой черной кровлей, защищающей от непогоды. Открытая веранда с качелями на крыльце придавала дому более уютный вид. Перед хижиной стоял потрепанный пикап, из-под колес которого виднелась грязь. А за несколько обветшалым амбаром - около ста голов крупного рогатого скота с густым черным мехом, рассредоточенного по загону. Кларк свернула с грунтовой дороги под побитую арку с надписью "Ранчо Вудс". Кларк подумала, что название не очень подходящее, поскольку она видела только небольшую полосу деревьев возле ручья, а остальная часть территории представляла собой открытое пастбище. Она остановилась рядом с грузовиком и заглушила двигатель. Без рева радио и грохота колес по грунту, внезапная тишина казалась гнетущей. Кларк с неохотой оглянулась на хижину. Эти последние несколько шагов запрут ее в том будущем, которое она сама для себя выбрала. Она могла бы прямо сейчас завести машину, сдать назад и вернуться на длинную дорогу, не оглядываясь назад. Но затем образ Финна, пытающегося прикрыться простыней, когда девушка в постели с ним удивленно посмотрела на Кларк, а потом снова на него, промелькнул у нее перед глазами. Он не сказал другой девушке о Кларк, как и Кларк не рассказал о ней. Лживый ублюдок. И она еще потратила на него целый год своей жизни. Кларк вышла из машины и захлопнула за собой дверь. Порывы ветра, казалось, почти поглотили звук. Тишину нарушал лишь легкий скрип вывески ранчо. В отличие от ее родного города здесь не было ни пробок, ни гудков проезжающих мимо автобусов, ни смеха, ни людей. Здесь все было спокойным. Будто застывшим. И это пугало ее больше, чем что-либо до сих пор. – Вы заблудились? Кларк повернулась к хижине. Женщина, стройная, но атлетически сложенная, возвышалась над ней на крыльце, несмотря на свой средний рост. Ее темные волосы были заплетены в тугую косу, перекинутую через плечо, а полные губы сжаты в мрачную линию. Тяжелый невозмутимый взгляд остановился на лице Кларк. Несмотря на оскорбительный тон женщины, Кларк все же пришлось напомнить себе, что пялиться неприлично. Кларк расправила плечи и высоко подняла голову. Она ожидала более теплого приема. – Я новая сотрудница. Кларк. А Вы кто такая? Но вместо ответа женщина подняла бровь и встряхнула пару рабочих перчаток, заткнутых за пояс. Вокруг нее поднялось облако пыли. – Ты серьезно та, кого наняла Аня? Это что, какая-то шутка? Кларк проехала почти тысячу миль не для того, чтобы быть осмеянной, прежде чем у нее появится возможность приступить к работе. – Единственная шутка здесь - это отсутствие у тебя навыков общения, – твердо произнесла она, отказываясь поддаваться запугиванию. Женщина перестала чистить перчатки и метнула полный враждебности взгляд исподлобья в сторону Кларк. По позвоночнику Кларк пробежала дрожь. Взгляд другой женщины был холодным и расчетливым, но это не объясняло, почему у Кларк вдруг пересохло во рту. Женщина спустилась с крыльца и, нарушив личное пространство, остановилась прямо внутри зоны комфорта Кларк. Кларк пришлось заставить себя остаться на месте. – Я Лекса Вудс, – тихо, но властно сказала женщина, глядя на Кларк с расстояния менее вытянутой руки. – И я владею этим ранчо. С такого расстояния Кларк могла узнать гораздо больше о ее внешности: резкая линия челюсти, темно-зеленые глаза, холодные и равнодушные; и губы, которые Кларк описала бы как надутые в обиженной гримасе, не будь они частью каменного взгляда Лексы. Она не красилась, и была одета только в грязные джинсы и плотную фланелевую рубашку, но при этом держалась как королевская особа. Если бы не ее отвратительные манеры, Кларк могла бы подумать, что она красива. – Я Кларк Гриффин, – Кларк протянула руку в небольшое пространство между ними и задержала ее там. Она собиралась вести себя профессионально, даже если Лекса не будет этого делать. Лекса даже не взглянула на руку Кларк, но ей и не нужно было - они стояли так близко друг к другу, и Кларк была уверена, что та заметила. Взгляд Лексы продолжал прожигать ее, и секунды напряженной паузы между ними становились невыносимыми. Но с Кларк было достаточно. Эта женщина – Лекса – не уважала ее настолько, что даже отказывалась пожать ей руку. Она уже хотела опустить ее, вернуться в машину и убраться оттуда к чертовой матери, как вдруг теплая рука накрыла ее собственную. Мозолистая ладонь царапнула кожу на запястье, такая непохожая на городские руки, к которым Кларк привыкла. Но, несмотря на огрубелость кожи Лексы и силу ее хватки, Кларк была поражена длиной тонких пальцев и тем, насколько идеально они вписываются в ее собственные. – Надеюсь, ты знаешь, во что ввязываешься, – сказала Лекса, заложив руки за спину. Она оглядела Кларк с ног до головы. – И что ты взяла с собой более практичную рабочую одежду. Кларк скрестила руки на груди. Ей показалось, или взгляд Лексы на долю секунды скользнул вниз? – У меня есть все, что нужно. – Кларк на самом деле понятия не имела, что ей понадобится в течение этого года, но Лексе не обязательно об этом знать. – И, слушай, будет здорово доказать тебе, что я не ужасный сотрудник. Но в то же время это был долгий день, и я бы хотела заселиться в свою комнату. Кларк, вероятно, померещилось, но губы Лексы будто слегка дрогнули и приподнялись. Но как только Кларк успела это заметить, полуулыбка исчезла. Возможно, у ее работодателя все-таки есть чувство юмора. Это можно было бы изучить (как будто здесь есть, чем заняться, помимо работы). – Следуй за мной, – сказала Лекса, уже возвращаясь в хижину. Что заставило Кларк броситься к машине за двумя сумками, но даже в спешке она заметила, как с шипением выходит воздух из заднего колеса со стороны водительской двери. Шина была спущена. – Дерьмо, – выругалась Кларк про себя. У нее даже не было запаски. Если бы она и хотела повернуть назад, сейчас это вряд ли представлялось возможным. Закинув сумки на плечи, Кларк поняла, что Лекса уже вошла в дом без нее. Ну, разумеется, она это сделала. Если Лекса собиралась быть ее босом на протяжении следующего года и упорно продолжать вести себя так бессердечно и бескомпромиссно, спущенное колесо может стать наименьшей из проблем Кларк.

***

Кларк сложила вторую пару брюк – тоже узкие джинсы – в комод из натурального дерева в своей комнате. Здесь все было деревянным: стены, каркас кровати с массивной спинкой, маленький стол в углу, стул... будто целый лес вырубили только для того, чтобы построить эту хижину и всю мебель в ней. Судя по следам рубки, Кларк догадалась, что кто-то на ранчо сделал все своими руками. Когда она вышла из комнаты на кухню, Лекса сидела за соседним деревянным столом с несколькими толстыми папками, разложенными перед ней. Она хмурилась, просматривая бумаги, и Кларк представила, как бы она выглядела, если бы не была сердитой или нетерпеливой, или если бы это были не ее единственные эмоции. На столе рядом с ней стояла дымящаяся чашка чая, но для Кларк ее не было. После "теплого" приема, которого она удостоилась ранее, Кларк не могла сказать, что удивлена. – Если в этом сезоне ничего не изменится, – начала Лекса без предисловий, даже не глядя на нее, – я потеряю ранчо. Кларк сидела рядом с ней, достаточно близко, чтобы рассмотреть бумаги. Красных чернил было больше, чем черных. – И по какой причине? – Она, по крайней мере, была рада, что Лекса говорит о ранчо и больше не критикует ее. – Мои телята продолжают умирать, – просто ответила Лекса, перелистывая следующую страницу в папке. На ней был распечатан график, демонстрирующий тенденцию постепенного снижения. – Я управляю этим ранчо уже семь лет, но это худшее, с чем я когда-либо сталкивалась. Смертность телят в прошлом году достигла сорока процентов. – И без этих продаж ты не сможешь поддерживать ранчо в рабочем состоянии, – догадалась Кларк. – Но из-за чего так происходит? – Да из-за чего угодно: сильные заморозки весной и осенью, паразиты, неправильные роды, матери, отказывающиеся от своих детенышей... Список можно продолжать бесконечно. Лекса произнесла все это механически, но Кларк видела, как она сглотнула комок в горле. Происходящее, казалось, сильно расстраивало Лексу, хоть она и не выдала этого своим тоном. – Мы были в состоянии держаться на плаву, когда с нами был Нико, – продолжила Лекса, наконец посмотрев на Кларк. – Но ему нужно было вернуться на ранчо своей семьи. Мы с Аней думали, что сами справимся со стадом, но у нее и так дел невпроворот с ее бухгалтерским бизнесом. Что приводит нас к тому, почему ты здесь. Лекса слегка наклонилась вперед, сложив руки на столе. – Твоя главная цель – увеличить выживаемость телят как минимум до 90%. Помимо этого, ты фактически будешь моей правой рукой в ежедневных операциях. Правой рукой? Кларк поняла, что у нее отвисла челюсть, и крепко зажмурилась, стиснув зубы. Все, что она знала о ведении ранчо, было получено из курса по управлению животноводством, который она прослушала в колледже в прошлом году. И хотя она три года изучала биологию животных, большинство из занятий были сосредоточены на собаках и кошках, а не домашнем скоте. Пока Кларк размышляла, каким наиболее эффективным способом можно увеличить свои знания и способности, кто-то ворвался в парадную дверь хижины. Худощавая женщина со светлыми прядями в волосах, пыхтя, протиснулась к столу, с грохотом уронив на него свой портфель. – Я опоздала, – объявила женщина без малейшего намека на извинения. На ней был свитер и рубашка с воротником под ним, что резко контрастировало с повседневной одеждой Кларк и фланелью Лексы. – А ты, должно быть, Кларк. Я Аня, та, что наняла тебя. – Приятно познакомиться с тобой лично, – сказала Кларк, хотя на этот раз не протянула руку для рукопожатия. Она усвоила урок с Лексой. Кларк бросила на нее косой взгляд. – Мы как раз обсуждали проблемы на ранчо. – Не дай Лексе запугать тебя, – заверила ее Аня, открывая холодильник, чтобы достать яблоко. Она откусила большой кусок и заговорила (Кларк тут же решила, что Аня ей нравится), жуя. – Все, что ей нужно, - только один год, чтобы изменить положение к лучшему. Это не конец света. Но Лекса выглядела совершенно не удовлетворенной таким ответом. – Я бы сказала, что потеря ранчо расценивается как апокалипсис, – она вернула свой ледяной взгляд на Кларк. – Все, о чем тебе нужно беспокоиться, - это телята. Мы добавим другие обязанности после окончания сезона отёла. Как твои навыки загонщика? Ближе всего к загону Кларк была, когда посещала закусочную "Golden Corral" (*золотой загон). – Немного заржавели, – солгала она. Лицо Лексы помрачнело. – А как ты держишься верхом на лошади? Кларк едва не задохнулась прямо там, поперхнувшись воздухом. По крайней мере, это избавило бы ее от страданий. – Неплохо. Но это было давно. (Точнее, с вечеринки по случаю дня рождения ее богатой подруги в третьем классе) Лекса резко повернулась к Ане, и теперь она в гневе. – Ты хочешь сказать, что наняла человека без опыта работы на ранчо? Как это нам поможет? У меня не будет времени обучать ее и одновременно заботиться о хозяйстве. Аня невозмутимо продолжала есть яблоко. – Люди с навыками ветеринара не выстраиваются в очередь, чтобы вкалывать до седьмого пота в жутких условиях у черта на куличках, ты же понимаешь это? Нам повезло, что мы вообще кого-то нашли. Обе женщины посмотрели на Кларк, Лекса - с укором, Аня - немного приветливее. Кларк заставила себя выпрямиться под их пристальным взглядом. Возможно, она не до конца понимала, во что именно ввязывается, но черта с два она позволит себя недооценивать людям, которые даже не знали ее. – Если все настолько плохо, как вы говорите, – сказала Кларк, скользя взглядом между двумя женщинами, – то нам лучше приступить к работе. Как по сигналу, протяжное мычание за хижиной нарушило напряженную тишину. Лекса вскочила менее чем за секунду, и Кларк последовала за ней. – У одной из коров начинаются схватки, – ровным голосом объявила Лекса. – Ради всех нас, Кларк, надеюсь, ты справишься с этим лучше, чем я думаю. У коровы начались схватки? Сейчас? Кларк не пробыла на ранчо и двадцати минут. Она метнула в Лексу таким взглядом, который, как она надеялась, скрыл дрожь в ее коленях. – Если хочешь уволить меня после сегодняшнего, то сделай это. Но не суди меня, пока не увидишь, на что я способна. Лекса остановилась перед дверью, медленно развернувшись к ней. Она долго всматривалась в ее лицо, прежде чем кивнуть, натянуть свою полевую куртку и выйти на улицу. Кларк ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.

***

Многие говорят, что чудо рождения - прекрасно. Но Кларк подумала только о том, что ей никогда не приходилось стоять на коленях перед раскрытой рождающей коровой. Холодный ветер хлестал вокруг них, и Кларк дрожала, несмотря на то, что на ней была ее самая теплая куртка. Толстые резиновые перчатки покрывали ее руки до локтя, и она побледнела при мысли о том, для чего действительно ей были нужны такие длинные перчатки. Беременная корова лежала на боку, черный мех резко контрастировал со снегом. Она дышала рваными быстрыми вдохами, и Кларк подумала, что ее собственное дыхание может вскоре сравняться с коровьим. Она изучала роды телят, и даже наблюдала как ее преподаватель принимал их на одном из практических занятий на ферме в прошлом году. Но быть здесь, делать это самой, с работодателем, который мог уволить ее в любой момент за то, что она не знает что делает? Это был гораздо больший стресс, чем Кларк могла выдержать в свой первый день. Лекса опустилась на колени рядом с ней и натянула еще одну пару резиновых перчаток. – Когда теленок начнет выходить, ты должна убедиться, что он выходит правильно. Если это не так, тебе придется просунуть руку и развернуть теленка. Если роды идут хорошо, все, что нужно делать, - просто наблюдать. – Верно, – согласилась Кларк, слушая ее вполуха. Она знала, что если теленок не выйдет головой и передними копытами вперед, то они могут иметь дело с поврежденным теленком или обратными родами, о чем Кларк знала только в теории. Она действительно надеялась, что до этого не дойдет. Живот коровы тяжело вздымался перед ней, и Кларк осознала, насколько все это было безумно. Она должна быть дома, смотреть Нетфликс с Рейвен. Или защищать докторскую диссертацию. Или даже вернуться на свою старую работу на должность официантки. Или... Жалобное мычание раздалось с другого конца загона, и Лекса немедленно поднялась. – Еще одна корова рожает. Спроси Аню, если понадобится помощь. И вот уже Лекса бежит через пастбище к корове на противоположной стороне, тонкий слой снега хрустит под ее ногами. Другие будущие матери в поле как ни в чем не бывало жуют жвачку, будто Кларк не была на грани панической атаки. Стоя за плечом Кларк со скрещенными руками, Аня издала звук отвращения. – Ты хороша и сама по себе, Кларк, без посторонней помощи. Я буду загонять скот и продавать говядину, пока мое лицо не посинеет, но это? Ни за что. Кларк почувствовала, как кровь отхлынула от ее щек. – Спасибо. Очень обнадеживающе. Она проверила, есть ли у нее все необходимое: дезинфицирующее средство, ножницы для пуповины, перчатки, веревка... Но что ей действительно было нужно, так это хоть какой-то чертов опыт. Кларк увидела, как мышцы коровы напряглись и опустились вниз, и показались копытца теленка. – Нет, нет, нет... Это что, его задние ноги? – Кларк быстро оглянулась на Аню. – Может быть, – беззаботно ответила Аня, доедая яблоко. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. В основном потому, что я не хочу снова испытывать трудности с наймом кого-то другого. Кларк почти не слушала ее. Она отчаянно пыталась вспомнить свое учебное пособие и несколько жуткую видеозапись обратных родов, которую они изучали на занятиях. Если теленок не родится через три-четыре минуты, он утонет в родильном канале. – Хорошо, я собираюсь обеззаразить свои перчатки... – Кларк разговаривала вслух сама с собой, разбрызгивая антисептик на резину. – И мне нужно будет перевернуть детеныша. Легко как яблочный пирог*. [прим. переводчика: идиома "easy as pie" переводится как "проще простого/раз плюнуть, но поскольку в диалоге игра слов, пришлось перевести дословно] – Все так говорят, – протянула Аня за ее спиной, зачарованно глядя на корову. – Но пекли ли они когда-нибудь пирог? Это не так-то просто. – Я обвяжу веревкой ноги теленка... – сказала Кларк, не обращая на нее внимания. Она была поражена тем, насколько ровно звучал ее голос. На самом деле, она чувствовала, что расслабляется, пока поэтапно выполняла все действия. Знания постепенно возвращались к ней. Она вспомнила инструкцию, и все что ей нужно было сделать, это следовать ей. (Она надеялась, что этого будет достаточно.) Она изо всех сил старалась вытеснить из головы эту ноющую тревогу, пока обматывала веревку вокруг голени теленка. – А теперь самое сложное - вытащить бедра. Нам просто нужно... Кларк просунула руку внутрь и почувствовала под перчаткой склизкое тельце. Мать протестующе дернулась, но Кларк постаралась успокоить ее. – Все хорошо, с тобой все будет хорошо. (Она поняла, что эти слова, скорее всего, были больше обращены к ней самой.) Она слегка переместила бедра детеныша, взялась за веревку и медленно, но решительно потянула назад. Мать дергалась и ерзала, и даже оглядывалась на Кларк, но она просто продолжала тянуть - это все, что она могла сделать. Теленок не мог дышать, и если она не поторопится, он погибнет. С одним более сильным рывком теленок вылез до самых плеч, и Кларк вскрикнула от радости. У нее получилось. Она в самом деле помогала корове родить. Какие ужасные комментарии сделала бы Рейвен, если бы увидела ее с одной рукой буквально внутри коровы... Кларк чувствовала на себе пристальный взгляд Ани, пока она работала. – Блять. Кларк, ты действительно это делаешь. – Не делай вид, что удивлена, – пробормотала Кларк, когда теленок упал на землю позади матери. Кларк ждала, пока теленок начнет дышать, и через несколько мучительных секунд он сделал первый вдох и чихнул. Теленок открыл свои большие глаза и посмотрел на Кларк с самым невинным выражением, которое она когда-либо видела в своей жизни. Она никогда раньше не считала телят милыми, но этот? Кларк чувствовала, как тает ее сердце. Но она сделала шаг назад, когда корова-мать поднялась на ноги и начала обнюхивать своего теленка. Корова начала вылизывать его шерсть, все еще влажную после родов, и в конце концов детеныш встал на четыре дрожащие ноги и начал сосать. Кларк не знала, как долго она стояла там, глядя на мать и ее новорожденного теленка - девочку, но она оторвалась от своих мыслей, когда Лекса вернулась, широко распахнув глаза при виде теленка. – Ты сделала это, – пораженно прошептала Лекса, удивленная не меньше Ани, но Кларк была слишком очарована новорожденным, чтобы заботиться об этом. – Да, сделала, – Кларк не могла не порадоваться этому, и, наконец, повернулась к Лексе, чтобы увидеть, что та смотрит на нее. – Я помогла родиться теленку задом наперед. – Задом наперед? – спросила Лекса, посмотрев на Аню в поисках подтверждения. Аня кивнула. – Ну, Кларк просто сунула руку туда по самый локоть и вытащила его за две минуты. Быстрее, чем я когда-либо видела, чтобы кто-то делал. Лекса ничего не сказала, но Кларк видела, как в ее голове крутятся шестеренки. Наконец Лекса, казалось, пришла к какому-то выводу. – Рождение второго теленка было нормальным, но мать отказывается принимать его. Не хочешь взглянуть? Кларк подумала, что это, возможно, самое близкое к извинению, которое она получит от Лексы за то, что недооценила ее. – Значит ли это, что ты не увольняешь меня? Несмотря на шутливый тон Кларк, Лекса даже не улыбнулась. – Пока что.