Race for sex

… - Повод, повод собери! Что ты как каракатица в седле! Собери свои желейные мышцы в кучу и направь энергию в нужное русло! Быстрее! Штрафных захотелось?! Да не вали препятствия, они тебе еще пригодятся как светлая память, – надрываясь, орал на своего нерадивого, как ему показалось в тот момент, ученика тренер. – Да перестань же шпорами его поправлять! Ты ему уже в его лошадиных печенках сидишь со своими шпорами. Ученик, задыхаясь и буквально из последних сил удерживаясь в седле, пытался взять очередное препятствие. Фуриус, чуя своим сердцем, печенью и прочими органами, что такая тренировка до добра не доведет, пытался изо всех возможных сил схитрить, уйти от препятствия, за что получал чувствительный укол шпорами и на время прекращал свои попытки, с неохотой перепрыгивая через очередной барьер. Этот конь был своеобразной гордостью данной конюшни, расположенной в графстве Чешир. Черный жеребец ганноверской породы одновременно восхищал и заставлял капать слюнями зависти почти всех, кто смотрел на это произведение искусства, созданное самой природой. Он обладал почти идеальным экстерьером, в котором четко прослеживались следы английской чистокровной. Шея была длинная и мощная, с изящным, неповторимым изгибом. Высота в холке равнялась примерно 165 сантиметрам, что делало его еще и достаточно высоким. Это вам, конечно, не Тотилас, но, как считал Гарри, тренер этого нерадивого, по его мнению, ученика, Фуриус был весьма неплохим экземпляром. Когда-то еще родители Гарри отдали кучу денег за этого коня. Тренер помнил, как он, будучи еще маленьким, залезал на Фуриуса со специальной скамеечки. Видимо, зрелище было уморительным. Сам Гарри тоже был, в какой-то мере, гордостью этой конюшни. Кудрявый, удивительно красивый шатен с зелеными глазами и улыбкой, которая сводила всех девушек-конниц с ума. Он это прекрасно знал, правда, никогда этим не пользовался. Его не интересовали девушки вообще. Гарри был одержим верховой ездой. И парнями. Иногда. Но за все девятнадцать лет у него были всего одни «отношения», которые продлились около пяти месяцев. Но, в принципе, это его нисколько не смущало и не волновало. После расставания, которое далось ему достаточно тяжело, он поставил себе цель вывести Фуриуса на соревнования. Уже в восемнадцать лет он начал тренировать. Являясь потрясающим наездником, ему требовалось научить быть такими же целую группу всадников. Все кандидатуры девушек были сразу же отметены. Наблюдая за тем, как эти девочки, как мешки с картошкой, сидели в седле и поправляли локоны, Гарри начал было паниковать. Желания выступать самому не было ни малейшего. Поэтому в дальнейшем всадников женского пола он даже не запускал на свой плац, а тем более не давал им Фуриуса, которого буквально вырастил сам. Он помнил этот день. Первое апреля. День дураков, между прочим. Он даже не хотел смотреть никого тогда. Но это чудо появилось. Нет, не так. Свалилось на его голову и умоляло его посмотреть. Он зашел на плац такой уверенный. Даже чуточку самоуверенный. И Гарри стало интересно. Обычно все его беды начинались с этого чувства поверхностной заинтересованности. Что-то в этом парне привлекало молодого тренера. Оно привлекало его настолько, что он доверил ему Фуриуса. Запрыгнув на высоту в метр шестьдесят пять сантиметров настолько легко, насколько это вообще возможно, парень аккуратными сильными движениями повел коня и, взяв пять или шесть барьеров, подъехал к Гарри с немного щеголеватым видом. Тренер только сейчас вспомнил, что не спросил у вновь прибывшего ни имени, ни фамилии, ни разряда. Спрыгнув с шины, на которой стоял все время просмотра, он подошел к будущему ученику. Внутренне Гарри уже поклялся себе, что, если он упустит этого всадника, то закончит жизнь самоубийством, подавившись печенькой или переев шоколада. Но давиться конфетно-бисквитным изделием не пришлось. Луи, как звали ученика, только и ждал и жаждал приглашения учиться у Гарри. Как оказалось, Лу был на два года старше Гарри. Очаровательный шатен с милой, чуть смущенной улыбкой. Вглядевшись в голубовато-зеленые глаза с бархатным взглядом, кудрявый с ухмылкой заметил в них озорной огонек. «Ну что ж, в тихом омуте чертики-то, видимо, водятся. Да еще и в большом количестве» - пробежала мысль в голове Хаззы. Он с удовольствием отметил про себя, что этот парень будет потрясающе смотреться на Фуриусе. Потом начались тренировки. Они были сложными, иногда нудными. Но с каждым днем Гарри отмечал какие-то небольшие успехи и сдвиги с мертвой точки. Что не могло не радовать, на самом деле. Учитывая такой прогресс, Лу мог выйти на соревнования уже через восемь месяцев. Для начала кудрявый заставил Лу почти слиться с конем, быть с ним одним целым, предугадывать его желания. Надо признать, что конь произвел такое впечатление, что желания отходить от него у Лу не возникало. Он звал Фуриуса Яростным или просто Яром. Хазза даже ревновал коня к ученику. Тренировки были тяжелыми, изнуряющими. Как и было сказано ранее, кудрявый загорелся идеей вывести Яростного на соревнования. Это стало мечтой, целью, пунктиком – как хотите это называйте. Каждый божий день он гонял лошадь и наездника почти до потери пульса и пены изо рта. Честно говоря, он все ожидал, когда тот сдастся, вернет ему хлыст и скажет, что это не в его силах. Но шатен, стиснув зубы и упрямо поджав губы, продолжал тренироваться. Зайдя однажды в конюшню с целью проведать Фуриуса, Гарри нашел там своего ученика, мило посапывающего в обнимку со своими сапогами и хлыстом. Он даже не снял шлем, и волосы смешно выбивались из-под него. Тренер, казалось, мог смотреть на эту картину вечно. Тем более, надо признать, Лу ему до невозможности нравился совсем не в роли ученика. Тогда Хазза просто аккуратно расстегнул шлем и поцеловал Лу в щеку. Впрочем, тот даже не пошевелился. И вот – последний день перед соревнованиями. Уже заказан коневоз, куплен редингот потрясающего алого цвета. Было уже шесть часов вечера, а тренировка все не прекращалась. Хазза волновался. Это было заметно в каждом его движении, в каждом взгляде. - Давай-ка еще раз через канаву. Уж очень мутный прыжок у тебя каждый раз там получается. Хорошо, хорошо. Повышагивай его пока. В тот момент, пока конь пытался отдышаться, наслаждаясь каждой секундой спокойного размеренного шага, всадник получал нагоняи и наставления. - Я тебе сколько раз говорил не поправлять его шпорами? Все равно по-своему делаешь. И повод надо держать не на уровне его копыт. Прыгун хренов. И в седле держись, пожалуйста. Если ты полетишь в сырую канаву, я тебя вытаскивать оттуда не буду. Имей ввиду. Лу смотрел на Хаззу с легкой ироничной улыбкой. Он прекрасно знал, что и повод у него на месте, и в седле он держится неплохо, и ловить его в канаве скорее всего не придется. Но Гарри нервничал. Его нервозность буквально витала в воздухе. Пройдя пару кругов спокойным шагом, Лу спрыгнул с Яростного. Подойдя к тренеру, он потрепал его по щеке. - Все будет по высшему разряду, Хаз. Я обещаю. Кудрявый улыбнулся смущенной улыбкой маленького ребенка. - Тем более, что победителю положен некий приз, м? – рука Лу двигалась уже ниже ремня. - Ты еще выиграй, наивный придурок, – выдал Гарри, шумно выдохнув воздух. Шатен самоуверенно хмыкнул. Он был уверен не столько в себе, сколько в Фуриусе. Буквально через полтора часа, вычистив Яра и напоив его, Хазза с Лу разошлись по домам. Встретившись на следующее утро, Гарри всю дорогу до Честера домогался Лу, спрашивая, взял ли он редингот и счастливый хлыст, достаточно ли белые у него перчатки и галстук. После пятидесятого вопроса, шатен, взяв тренера за плечи, резко повернул его к себе лицом. – Я все взял. Абсолютно все. Все будет нормально. Нор-маль-но. – Лу буквально разжевывал каждое слово. До конца поездки они не проронили ни слова. Высадившись в Честере, Хаз заставил ученика немедленно одеть редингот и идти смотреть площадку. Смирившись с нервным тренером, тот поплелся на площадку. Осмотрев ее и придя к приятному заключению, что канава всего одна, правда влажная, он с довольным видом вернулся в раздевалку. Гарри куда-то подевался. Покачав головой, шатен пошел к Яростному. Осторожно выглянув из-за угла, он увидел тренера. Тот держал уже оседланного Фуриуса за поводья и, прислонившись своим лбом ко лбу животного, вглядывался в его умные глаза и что-то говорил ему. - Ты выиграешь. Обязательно. Ведь так? Не дай Лу натворить ошибок, даже если они будут, хорошо? Конь внимательно смотрел на Хаззу и, казалось, кивал в ответ на его слова. - Ну вот и славно. Где его черти носят? Начало через двадцать минут. - Здесь меня черти носят, - Луи вышел из-за стены. Гарри поневоле залюбовался им. До чего же тот был хорош в алом рединготе, белом галстуке, шлеме и начищенных до блеска сапогах. Кудрявый подошел и робко накрыл губы Лу своими. Тот только лишь поддержал поцелуй с невыразимым удовольствием. В тот момент отступило все: и нервозность перед выходом на площадку, и боязнь за себя и коня, и невыносимая слабость. Но Хаз отстранился, дав ученику понять, что сейчас это далеко не главное. - Все, удачи. Я буду на ближней трибуне. Собравшись с мыслями, силами и нервами, Лу взял Яростного под уздцы и вывел к площадке. Он был следующий. Поприветствовав судей, всадник направил коня по маршруту. «Только не закидка, пожалуйста, только не закидка» - Лу мысленно молился чуть ли не на бога лошадей, чтобы Яр прошел по маршруту без закидов. Но все прошло, в принципе, благополучно. Всего четыре штрафных очка. Сбил перекладину. Даже в положенное время уложился. Выйдя с поля и спрыгнув с коня, Лу облегченно вздохнул. Что бы сейчас не решили судьи, он все равно сделал все, что мог. Гарри сбежал с трибуны и принялся его обнимать, говоря, что это было лучшее прохождение маршрута. Ожидание результатов было долгим, тяжелым и нервным. Увидев долгожданную бумажку, Лу бросился на шею кудрявому. Победитель. Наблюдая за тем, как его ученик всходит на пьедестал, Гарри определенно гордился собой. Приятное чувство самоудовлетворенности разливалось внутри. Кубок в руке Лу был увесистым, но, как говорится, своя ноша не тянет. Как только спортсмены разошлись, Хаз потянул Лу в номер гостиницы, в которой он на правах тренера разместился. Только зайдя в номер, Лу впился поцелуем в губы Гарри, немного покусывая нижнюю. Он сразу заметил, что кудрявый получает от этого невыносимое удовольствие. Сразу же были забыты отношения «учитель-ученик». Хазза, собственно, ни в чем не уступал шатену. Обвив руками шею Лу, он притянул его чуть ближе, не прерывая поцелуй. Они продвигались по направлению к кровати, избавляясь по пути от ненужной уже одежды. Гарри был одет в легкую рубашку-поло и любимые джинсы, поэтому избавиться от этих вещей не составило огромного труда. Если учесть тот факт, что Лу все еще был в рединготе, Гарри старался снять его поаккуратнее, потому что эта часть гардероба стоила неимоверную сумму денег. Уложив кудрявого на постель, Лу самостоятельно избавился от всей конкурсной одежды. Оказавшись рядом, кудрявый осторожно потянулся к мочке уха. Проведя по ней языком, он слегка прикусил ее. Вероятно, шатену ничего не могло доставить большего удовольствия. Шумно выдохнув, он взял в руку уже возбужденный до предела член Гарри. Тот пошло застонал и выгнулся, откинув назад голову и прикрыв от удовольствия глаза. Проложив дорожку поцелуев от подбородка до самого органа, Лу уверенно взял его в рот. Кудрявый зашипел, стало слышно его сбивчивое дыхание. Томлинсон прекрасно знал, что минет он делает лучше любой из девушек, с которыми он проводил ночь. Чем в тайне гордился. Решив особо не мучить Хаззу, Лу заглотил член по самое основание. Издав очередной пошлый стон, кудрявый немного приподнялся на локтях, чтобы получить максимальное удовольствие от процесса. К удивлению Гарри, Лу выпустил орган из губ и потянулся к сумке, стоявшей на тумбочке. Почти моментально найдя в ней смазку и презерватив, он повернулся к Стайлсу с пошлой улыбкой, игравшей на его губах. - Я вижу, ты готовился… - проворчал Гарри. Повернувшись к нему с все той же пошлой улыбкой, Лу нежно поцеловал его, пальцами лаская горошины сосков. Приставив один палец к отверстию, Лу легко вошел внутрь. Потом тот добавил второй и третий палец. Кудрявый несколько дернулся и зашипел, ибо ощущения были не из приятных. - Тише-тише… Сейчас будет лучше, ты же знаешь… - тихим шепотом Лу несколько успокоил кудрявого. Дав Хаззе немного привыкнуть к ощущениям, он вытащил все пальцы. Раскатав презерватив по разгоряченному члену и обильно смазав смазкой, он приставил его к отверстию Стайлса. Немного погодя, Лу вошел в него, чем вызвал до невозможности пошлый стон. Он входил и выходил медленно, максимально растягивая удовольствие. Гарри выгибался и царапал спину Лу каждый раз, когда тот задевал бугорок простаты. Этим он вызывал чуть ли не крики, срывающиеся с губ кудрявого. Осознав, что оба уже на грани, Лу вышел из Гарри. Кудрявый кончил, выкрикивая имя Лу. Вслед за ним кончил и шатен. Гарри тихо лег на грудь Луи. - Определенно, имеет смысл почаще выигрывать соревнования… Или это уже от них не зависит? – Шатен улыбался немного издевательской улыбкой. Впрочем, кудрявый уже не слышал его. Или усиленно делал вид, что не слышал. В глубине души он явно был не против повторить все это. Этот день, эту победу, эту ночь. Особенно последнее.