Возьмите меня, Ваше Величество!

      - Согласны ли вы, Ребекка Элизабет Грейс Девери, принцесса Райнгарда, взять в законные супруги короля Астении, Аристана Тисделла? - произносит священник, отрываясь от священного писания.       Я бросаю на своего жениха кроткий взгляд. Он выглядит возвышенно и грациозно, однако его пальцы, сжимающие церковную свечу, едва заметно подрагивают. Они подрагивают также, как и мое сердце, готовое то ли остановиться навсегда, то ли выпрыгнуть из груди. Это самое сложное и ответственное решение в моей жизни, но я готова рискнуть: - Да, я согласна.       Весь церемониальный зал разрывается бурными аплодисментами, а мой жених медленно приподнимает полупрозрачную фату, расшитую крупными бутонами роз, а затем отбрасывает её сторону. В предвкушении столь ожидаемого поцелуя я закрываю глаза и слегка приподнимаюсь на носках. Его Высочество слишком высокий, ему тяжело будет поцеловать меня, даже если я буду на каблуках.       Это будет мой первый поцелуй. Первый и очень желанный. Я, сама того не понимая, сжимаю края своего свадебного платья в перчатках. Король совершенно невесомо притягивает меня за талию и накрывает мои губы легким и ужасно коротким поцелуем. Гости шумят на фоне, но я не слышу их голосов, будто сама земля прямо сейчас ушла у меня из-под ног. Это было удивительно и прекрасно. Я открываю свои зеленые глаза и влюбленно смотрю на Его Величество. Он уже не смотрит на меня, принимая поздравления близких и гостей, но всё мое внимание целиком и полностью приковано к его соблазнительным губам. Я молюсь всем богам, чтобы они позволили им сегодня осыпать поцелуями все мое тело. - Пройдемте, Ваше Величество, - ко мне впервые так обращаются, тем более, это делает сам король Астении.       Мое сердце пропускает удар, еще один. Он протягивает мне руку, приглашая пройти к столу. Я могу почувствовать тепло его руки даже через пару наших перчаток. Это тепло согревает не только снаружи, но и внутри. Внутри меня начинает разгораться что-то такое, чего я никогда еще не чувствовала. - Дорогая Бекка, я поздравляю тебя с успешным замужеством, - обращается ко мне отец, беря мою руку, чтобы по традиции проводить меня до покоев молодожён.       Я благодарно киваю королю Райнгарда головой, кротко ему улыбаюсь. - Не бойся Его Величества, Бекка, - вдруг говорит отец, отчаянно целуя костяшки моих пальцев. - Я лично убедился в том, что он добрый и порядочный мужчина.       Почему мой отец вдруг завел эту тему? Невооруженным глазом видно, что Аристан Тисделла внимательный и добрый человек. Одно только его дружелюбное общение с поданными вызывает у меня уважение. Может ли отец думать, что я боюсь его Величества? Или он сам боится отдавать меня в другое королевство? Я - его единственная дочь, да и из родительского гнезда вышла довольно поздно. Обычно замуж выходили лет в шестнадцать-семнадцать, а мне уже был почти двадцать первый год. - О лучшем муже я и мечтать не смела, папа, - ответила я, украдкой поглядывая на Его Величество.       Это была чистая правда. Я никогда не думала о том, что смогу искренне полюбить своего мужа и испытывать к нему подобные эмоции. С детства меня учили быть хорошей женой и матерью, но ни мать, ни отец никогда не говорили мне о том, как полюбить своего супруга. Меня не учили любить. Я думала, что любовь и политический брак - это совершенно разные вещи, но сейчас во мне теплилась надежда на то, что наш брак с Аристаном Тисделла может быть вполне счастливым.       Отец проводил меня прямо до дверей нашей супружеской спальни. Мой муж должен был войти в наши покои тогда, когда я была бы к этому готова. В нашем королевстве свадебные обычаи были немного другими. Муж должен был отнести свою жену на руках до супружеского ложа. Первая брачная ночь в нашем королевстве происходила в присутствии трёх свидетелей: одного от семьи жены, одного от семьи мужа и одного от семьи, не связанной с новобрачными родственными связями. Изначально меня готовили именно к этому, но теперь я должна была, как будущая королева Астении, чтить традиции и обычаи страны своего мужа.       В Астении царил патриархат, поэтому именно отец должен был провожать своих дочерей до их мужей на свадебной церемонии и отводить их до супружеского ложа. Тем самым отцы передавали своих дочерей во владение новоиспеченных мужей. Первоначально для меня дикостью было то, что женщины в этой стране, как мне казалось, имели меньше прав и были ограничены в свободе. Но астенианцы уважали и почитали своих женщин, лишали их тяжелого физического труда и всячески опекали. Я быстро приняла на себя роль, которую здешние женщины отыгрывали просто превосходно. Робкая, застенчивая и покорная. Так можно было описать почти любую астенианскую даму. Астенианки были полной противоположностью райнгардкам, волевым, самостоятельным и решительным женщинам. Их позиция нравилась мне даже больше. - Теперь я передаю тебя твоему мужу, чтобы он вечно оберегал тебя от всех горестей и напастей, - торжественно провозгласил мой отец. - Незачем устраивать такого рода фарс, папа... - шепотом ответила ему я.       Хорошо еще, что гости и прислуга были довольно далеко, иначе они подумали бы, что мой отец самый настоящий тюфяк. К слову, король Райнгарда действительно отличался мягким и добродушным характером, но здесь такое поведение было не свойственным для мужчин, что могло вызвать определенные вопросы. Мне не очень хотелось, чтобы другие люди знали, что моим отцом всецело управляют женщины нашего дома. - Не бойся, Бекка, он обещал мне о тебе позаботиться, - опять добавил отец, поглаживая мою руку.       И почему отец опять заладил об этом? Неужели он боится отдавать меня Его Величеству? Или боится, что тот будет груб со мной в первую брачную ночь? Я хотела развеять сомнения отца, но не решилась сказать ему о том, что мне все равно на то, какой будет эта ночь, нежной или грубой. В каждом романе писатели описывали это по-разному. Одни партнеры были нежны и предусмотрительны, другие - грубы и страстны. Меня бы устроило любое поведение со стороны Его Величества, потому что я сгорала от любопытства испытать это в каком бы то ни было виде. - Со мной все будет хорошо, папа, - ответила я, пытаясь вырваться из рук отца и наконец открыть двери в свою будущую супружескую жизнь.       Он не стал задерживать меня более, позволив мне войти в покои молодожён. Они были прекрасны. В позолоченных подсвечниках повсюду были расставлены свечи, заливающие всю комнату теплым и мягким светом. В нескольких вазах здесь стояли пышные белоснежные розы, отчего в покоях стоял освежающий цветочный аромат. Этот особый сорт роз прислали из Райнгарда наряду с бутонами превосходных красных роз. По райнгардскому обычаю в знак потерянной невинности на утро чувственные алые розы сменяли девственно белые. Красные розы у нас считались символом взросления женщины. С появлением регулов* красные розы было принято ставить в вазы спальни до их окончания.       Я осмотрела белоснежные одеяла и подушки кровати, изящный полог. Подножие кровати охраняли два небольших позолоченных волка, являющиеся символом Астении. Я прошла вглубь комнаты. На небольшой столике стояли приготовленные бокалы, бутылка вина и закуски, а чуть дальше, в комнате, отделенной аркой, находилась большая ванная, наполненная горячей водой и лепестками цветов. Здесь меня уже ждала приставленная ко мне служанка, чтобы помочь мне принять ванну и подготовиться к долгожданной брачной ночи.       Мне было жалко менять свое прекрасное свадебное платье на предлагаемую мне совершенно простую ночную рубашку. Я еще раз посмотрела на себя в зеркало. Мое платье было двуслойным: первый слой представляла основа платья из белоснежного шёлка, вторым слоем был пришитый к основе полупрозрачный шифон. Платье довольно плотно прилегало к телу, имело рукава средней длины и треугольный вырез. Украшением платью служило несколько бутонов роз, выполненных из того же шелка и украшенных жемчугом. Бриллиантовые серьги, ожерелье и диадема были моим приданным, но мне пришлось снять это чудесное платье и комплект украшений к нему.       Ванна была вскоре принята, а рубашка надета. Эта была самая худшая ночная рубашка в моей жизни: плотная, длинная и мешковатая. Даже девственницы в нашем королевстве могли позволить себя гораздо лучшее нижнее белье, потому что в этой рубахе я напоминала себе старую крестьянку. Для общей картины не хватало только чепца и шали.       Я была очень расстроена своим видом. Я распустила свои длинные волнистые волосы, чтобы немного преобразить эту картину. Даже моя природная красота не намного украшала эту одежду, в ней я точно не стала бы объектом чьего-либо желания. Я просто мечтательно думала о том, что перед своим мужем я смогу наконец снять этот мешок с себя, а он все не приходил.       Мне точно было неизвестно, сколько времени прошло, но ожидание медленно убивало. Без стыда и совести я выбралась из пустой постели и кругами расхаживала по спальне, нервно трогая подбородок и прикусывая нижнюю губу. Разве все мужчины не должны спешить провести ночь со своею супругой? В любовных романах почти всегда главные герои преследовали героинь, чтобы добиться желаемого, но, видимо, мой муж был далеко не из тех.       Заслышав звук открывающейся двери, я мигом ринулась в постель, чтобы спрятаться там под одеялом и сделать вид, что я давно уже ожидаю Его Величество в кровати. Я всеми силами старалась заглушить свое учащенное сердцебиение и сбившееся дыхание, когда мой супруг медленно прошёл в комнату.       Чтобы раздеться он не пользовался помощью слуг. Он довольно медленно снял с себя верхнюю свадебную одежду, оставшись нижней укороченной рубашке и облегающих его кольсонах*. Его рубашка, в отличие от моей, была почти полупрозрачной, и под ней я могла увидеть его грудь и широкие плечи. Кальсоны были плотными и скрывали от моего взгляда все прелести мужского тела, однако однако обтягивали его ноги и бедра, оставляя место для воображения.       Расправившись с одеждой, он тихо подошёл к нашей кровати, вздохнул и, отодвинув край пухового одеяла в сторону, прилег по правую сторону от меня. Я слегка зажмурила глаза и расслабила все тело, готовясь к любым его правомерным и неправомерным действиям, но ничего не произошло. Он отвернулся от меня и молча прилег на правый бок, оставляя меня в замешательстве.       Я терпеливо ждала, когда он обратно повернется ко мне, а его пальцы проберутся под одеяло и коснутся моего тела. От одной этой мысли меня бросало в жар, а в животе что-то готово было перевернуться. Я всё ждала и ждала, но ничего не происходило.       Должна ли я набраться смелости и спросить его об этом? Мне было ужасно неловко, однако мое любопытство было гораздо сильнее стеснения. Я аккуратно скинула с себя одеяло и повернулась в его сторону. Передо мной была его широкая и довольно мускулистая спина. Мне захотелось тут же к ней прикоснуться, но я боялась сделать что-то, что ему может не понравится. - Ваше Величество? - спросила я немного надрывистым голосом.       Он ничего мне не ответил, хотя я прошептала это почти у самого его уха, а через некоторое время я услышала его громкое сопение. С тяжелым сердцем и бабочками в животе мне пришлось прилечь обратно на свое место и разочарованно вздохнуть. Я печально взглянула на белоснежные розы, наивно полагая, что завтра они превратятся в красные.