Он не имеет права даже на слёзы.

      Боль разливается по всему телу, а истерически злой смех отдаёт в ушах звоном. Изуку лежит на боку и закрывает руками голову. Многочисленные пинки приходятся на живот и спину. Они не такие сильные и болезненные, но их количество доходит до предела, который может выдержать организм обычного подростка без госпитализации.       Как он пришел к этому? Да никак. Эта история сама его втянула, как черная дыра, и уже вряд ли отпустит. Всё началось с того, что ему хватило глупости заявить о своем намерении поступить в Юэй. Конечно, до этого над Мидорией тоже издевались, но раньше Бакуго никогда не решался дойти до рукоприкладства. Всё обходилось обычными оскорблениями. Теперь же многое изменилось...       — Ладно, хватит, — голос Бакуго отдаёт сталью. Он единственный, кто не смеялся всё это время. — Он уже понял, где его место.       Хулиганы расходятся, весело хохоча, а Мидория не решается и пошевелиться. Он остаётся лежать с закрытыми глазами ещё на несколько минут, и лишь потом, поняв, что опасность миновала, разгруппировывается и ложится на спину. Всё его тело ломит от боли, а голова гудит. И как его угораздило озвучить свою мечту вслух. Уж лучше бы он сказал, что хочет стать юристом, ведь он безпричудный. Такому нет места в геройской академии. Тем более в лучшей из них.       Они с Бакуго дружили с самого детства, но довольно быстро их дороги разошлись. Это не удивительно, Мидория никогда не держал обиды. Оказалось, что им суждено жить в разных мирах. Возможно, будь у Изуку хоть какая-то причуда, они смогли бы остаться друзьями, а так... Он и сам с собой не сильно хотел бы общаться. Единственное, что у него остаётся на данный момент глупая мечта и жалость к самому себе. Ну, и чувство уважения и восхищения по отношению к Каччану. Мидория всегда считал, что тот очень хорош и до сих пор мечтает стать таким же крутым.       Он лежит на асфальте и смотрит на голубое, ясное небо и жалеет о том, что его жизнь не такая же чистая. Там ни одного облака.       — Чего разлёгся, Деку? — голос Бакуго разрезает тишину.       — Каччан?..       Мидорию передёргивает от неожиданности. Он думал, что они уже давно ушли, и даже не заметил Кацуки, стоящего в тени. Дыхание Изуку становится неровным и обеспокоиным. Неужели на этом всё не закончится? Он резко садится и наблюдает за тем, как Бакуго медленно выходит из тени в его направлении. Шаги блондина не спешные, а выражение на лице непроницаемое. Изуку с трудом сдерживается, чтобы не сбежать, ведь в этом случае он будет выглядеть ещё более жалким.       — Тебе самому себя не жаль? Влачить такое бесполезное существование и продолжать надеяться на неосуществимые мечты. Так глупо!       Голос Кацуки приобретает всё больше и больше яростных ноток. Он подходит ближе и протягивает руку. На него это совсем не похоже, но что если... Изуку требуется около полуминуты, чтобы обдумать данное решение, пока он не решается на очередную ошибку. Он принимает эту руку за руку помощи, поэтому берется за нее и нерешительно встаёт с помощью друга детства, после чего слышит звук взрыва. Его ладонь мгновенно пронзает боль, а в воздухе витает запах жжёной кожи. Изуку отскакивает назад и принимается рассматривать раненную ладонь. Ему до дикого больно, но слёз уже нет. Их не осталось, да и мальчики не плачут.       — Ты разве ещё не понял?! — Бакуго переходит на крик и яростно жестикулирует. — Как долго ты будешь наивным тупицей? Ты действительно веришь, что я помог бы такому ничтожеству, как ты?       Кацуки звонко смеётся, после чего снова подходит к Мидории чуть ли не вплотную. У того уже нет сил отпираться и убегать, поэтому он стеклянными глазами смотрит на Бакуго и ждёт, что же тот решит сделать на этот раз.       — Подумай ещё раз, Деку! Тебе нет места в Юэй. Ты никогда не догонишь меня, — он толкает Мидорию в плечо, после чего уходит.       Изуку расслабляется лишь в тот момент, когда Бакуго скрывается за углом. Он и сам себе никогда не признается в том, что глубоко в подсознании жалеет себя. Беспричудный изгой, которому только и остаётся жить в иллюзии. Ведь только в ней он может надеяться на то, что его мечты когда-нибудь осуществятся. Так ещё и, как самый большой дурак, влюбился в своего обидчика, которым так давно и сильно восхищался. Изуку и сам понимает то, насколько он жалок.       Опалённая тетрадка валяется на асфальте рядом с ним. Он её подбирает и в очередной раз пролистывает, словно не он сам в ней писал. Словно он прямо сейчас найдет в ней что-то новое, но это так не работает. Ладони до сих пор обжигает, а слова Бакуго повторяются в голове раз за разом, как заевшая пластинка...       — Какой же я дурак.       Мидории так хочется, чтобы это всё оказалось сном. Простым кошмаром, который вот-вот закончится, но нет. Этот кошмар — его жизнь, в которой он вряд ли однажды станет счастливым.