Предел любви

В тот день была прекрасная погода. Море тихо плескалось, пока двое парней неспешно шли по берегу. Если бы их сейчас увидели, то никто бы не поверил, что перед ним самые опасные мафиози всей Йокогамы, именуемый «Двойным черным». Многие считали, что у них нет души, а если она все-таки и имеется, то такого цвета, как и их дуэт. Но никто, совершенно никто из 7 миллиардов людей даже подумать не мог, что кто-то из них мог любить и принимать любовь. Жаркую, яркую, с горячими поцелуями, как и у всех молодых людей. Хоть что-то у них был от земных людей. Осаму стелет плед на песок, придавливая перед этим камнями. На него сразу садится рыжик, доставая из рюкзака пару онигири, газировку, и другие закуски. Предлагая жестом присесть рядом, Чуя облокотился на партнера. В тот день их отношениям исполнялось 4 месяца. Не годовщина, но все равно дорогая дата сердцу. Он до сих пор не знает, почему четыре месяца назад согласился на эту сомнительную авантюру, но сейчас Накахара готов вернутся во времени и снова сказать: «Да». Ведь теперь он уверен, насколько эта идея окажется хорошей. - Осаму…-зовет кареглазого Чуя, - у меня есть вопрос… - М? – вяло откликается тот. - Насколько ты меня любишь? После нескольких секунд тишины Дазай все-таки ответил: - Отсюда… Рыжеволосый, не совсем его понял, но времени спросить не было. Море очень сильно ударилось о берег, чуть не затопив их импровизированный пикник. Голубоглазый мафиози взвизгнул, поднимая на несколько сантиметров их всех. Это свидание будет их последним. Через несколько дней Одасаку погибнет, а Осаму навсегда покинет мафию. Чуя кричал, плакал. Даже хотел сжечь все их совместные фото, как этот ублюдок сжег его машину. Но рука не поднялась. Сердце скулило, но, если избавится от столь дорогих вещей значит сделать еще больнее. Он был жестоким к другим, а не к себе. Те четыре года, проведенные порознь, были трудными не только для рыжего мафиози. Осаму Дазай, ныне называемый «предателем» в каждом уголке Порта, тоже терзался. Мысленно, он каждый раз напоминал себе, что весь его побег, переход на темную сторону и тому прочее – все для его друга, который просил его стать добрее. Но черт возьми! Он бросил Чую. Да будь проклята эта тропа добра, ему стоило хоть одну секунду подумать, прежде чем бежать. Если бы кареглазому сказали, что ему нужно бросить его любимого чиби, для спасения мира, который вот-вот рухнет, то он бы послал этого человека настолько далеко, насколько ему позволял запас матов. А теперь, из-за той глупости, скажем прямо – идиотизма, он не может подойти к Накахаре У него больше нет права гладить его по волосам, или обнимать его со спины. Если он услышит его голос снова, то больше не будет привычных, немного грубоватых, но все равно милых заявлений, что более придурочного романтика он в жизни не видел… А теперь может он нашел более оригинального человека, который его уже не бросит. Черт, он даже не подумал об этом. Чуя, который с опухшими от поцелуев губами, смотрит на кого-то с его фирменной яркой улыбкой, так, что поджимаются коленки и ты готов достать каждую звезду с неба, если он того захочет. Чтобы кто-то, кроме него увидел, как тому всегда холодно в постели и обнял это обманчиво слабое существо, отдавая драгоценное тепло. Что бы Чуя любил кого-то, кроме него. А Чуя и рад был бы пуститься в омут романов с головой. Завести столько любовников и любовниц, сколько нет ни у одной куртизанки. Но попробуйте вернуться в серый, гниющий город, после того как пожил в самом красивом месте, о котором могли только мечтать? Чувствуете вкус разочарования? Именно этот вкус чувствовал молодой мафиози, каждый раз, когда кто-то предлагал встречаться. Разочарование. Никто из «Двойного черного» не смог восстановиться. Они разбились. Как разбиваются старые деревья после падения. Молодые – нет. Они гибкие, и могут еще измениться. А измученные временем уже нет. Однажды, наплевав на гордость, Накахара все-таки пошел на тот злосчастный пляж. Погода была такой же приятной, как в тот день. Он подошел к месту, где четыре с лишним года назад они провели свое последнее свидание. Сердце ойкнуло от боли. Голубоглазый садится на песок, плевал он на влажность и чистоту. Когда-то Осаму сравнивал его с морем. Бушующее, опасное, смертельное. Но знающий человек, который смотрит не как на угрозу, а как на искусство видит в нем неземную красоту. «Именно поэтому у тебя глаза голубые, Чуя. И не смей больше говорить, что они некрасивые» - Именно поэтому у тебя глаза голубые, Чуя. И не смей больше говорить, что они некрасивые, - слышится, а спиной. - Уйди, чертова галлюцинация, - скорее умоляет, а не приказывает рыжеволосый. Шатен садится на песок рядом с ним. - Если будет холодно, я могу дать тебе свой плащ. - Пхах. А по-твоему, когда я просыпался один в постели, то мне тоже нужны были твои шмотки? Не слушая тихие возмущения мафиози, Осаму все-таки накрывает того своим плащом, а потом еще и обнимает со спины, прижимая руками к груди. Они оба рады этим объятиям. Они оба мечтали об этом. Но не уверены, что об этом мечтал другой. - Может, ты вместе со мной сбежишь? – предлагает детектив, после долгой паузы, - Я должен был предложит это еще тогда, но… Струсил. Поэтому, может мы сделаем это сейчас. Что ду… Дазай почувствовал крохотные вибрации. Его счастье плакало. - Чуя, не надо, пожалуйста, плакать. Если ты боишься, то так и ска… Слова тонут где-то в поцелуе. Точно такой же, как и четыре года назад. Нежный, но пылкий до потери пульса. Он мечтал только о нем. Они оба мечтали только о нем. Спустя ровно три года, когда они снова проснуться в объятиях друг друга, Чуя подумает о том, что он самый счастливый человек, а Дазай тихонько скажет: - До сюда.