Аромат ванили.

- Ты чудовище! – Кричала Ханджи, забиваясь в угол этой холодной, отвратительной комнаты. Она чувствовала, как ей всадили нож в спину. Лучший друг, с которым она вместе уже десяток лет, предал её. Он надвигается на неё медленно, смотрит своими холодными глазами, которые просто прожигают местами оголенное тело. Штаны и носки он стянул с неё сразу, как запер дверь. Женщина понимает, что ей никто не поможет. Никто даже косо не посмотрит на этого монстра, ему всё простят. Этот отвратительней поступок…Их никто даже не услышит. Это повторяется уже не первый раз и всё время, над этим смеются. Никто не поможет, она одна против сильнейшего воина человечества. – Зачем…Зачем ты делаешь то!? - Очкастая…- Тихо зовёт её Аккерман, не желая разводить шуму. – От тебя уже воняет! Я же сказал, что если не помоешься, я это сделаю сам! – Он надвигается на неё стеной. В руках две кошмарных, просто ужасных вещи! Мыло и мочалка. - Нет! Не подходи! – Продолжает визжать Зоэ, выбрасывая вперед руки и жмуря глаза. - Не будешь дергаться, я закончу быстро. – Леви не слушает подругу. Он хватает её за запястье, подтягивает к себе и грубо срывает грязную и уже промокшую рубашку. – Вся в земле… - Брезгливо фыркает мужчина, небрежно откидывая вещь в сторону. Теперь, Ханджи осталась только в трусах и бинтах, которые заменяют ей бюст. – Тц…Я же сказал, прекрати себя заматывать! - Так удобней. – Отвечает ему Зоэ, обидчиво отворачиваясь от мучителя. - Тебе ведь в них больно. – Чуть смягчая тон, Ривай заглядывает в глаза женщины, поворачивая к себе. Зачем ей бинты он и сам раньше не понимал, до тех пор, пока не решился вымыть эту грязнулю. Как оказалось, у Ханджи вполне себе женская, округлая грудь второго размера. И каждое утро, вместо того, чтобы расчесаться или хотя бы подрумяниться, как та же Петра, учёная заматывала себя под ноль, чтобы ничего и видно то не было. - Так удобней. – Повторяет она, насупившись. Аномальная всегда так говорила. Хотя, подобная процедура не очень хорошо сказывалась на её дыхании и груди в принципе. Зоэ делала себе больно, хоть и не хотела этого признавать. – Лучше так, чем весь день ходить в дискомфорте! - Слышал я уже это. Тебе ведь один хер дискомфорт, дура. Дышать невозможно! - Всё пытался переубедить её Аккерман. Он не понимал шатенку. Да, у неё часто находиться подвижная работа и, как говорит женщина, плоской быть в такие моменты удобней. Сам Ривай утверждал, что ей наоборот, нужно больше кислорода, чтобы быть такой активной. Их мнения расходились почти всегда, почти во всём. Начиная с уборки и заканчивая приёмами пищи. Вот, например, еще один аргумент в пользу чистоплюя: в комнате Ханджи жуткая пылища! Не продохнуть. А тут еще и эти бинты. - Ай! – Невольно взвизгнула Зоэ, когда он коснулся её груди. Красной, только высвобожденной, уже порядком намучившейся груди. - А я говорил, что больно. – Несколько надменно сказал он, надеясь, что в этот раз она его послушает. Но нет же! Снова отворачивается, фыркает. - Мне не больно… - Бурчит она. В этот раз, как и во все остальные, учёная обиделась. Теперь, что не скажет её друг, она это переворошит, показывая, как же сильно он её задел, отрывая от важных исследований. - Тц. – Ривай как всегда только цокнет языком и так же брезгливо откинет испорченные бинты к грязной рубахе. То, что было бесспорно важным для очкастой, было обычной грязью для Аккермана. Вот сегодня, когда его терпению пришел конец, что она делала? Вырыла яму прямо посреди вылазки, утверждая, что ей нужно проверить гипотезу. Она предположила, что мелкие частицы на коже титанов, не испаряются. С чего она это взяла, было не понятно, но один только факт того, что своими, как говорил Леви, граблями, она рылась в грязи, бесил мужчину до чёртиков. Как вообще только можно придавать такое большое значения мелочам? Конечно, в сторону он отметал её эксперименты над гигантами, ведь это действительно важно. Но грязь…Серьезно? – Ты могла бы просто взять образцы на поверхности. – С ноткой раздражения в голосе сказал Ривай. Раз уж эта дура может нести всё, что в голову взбредёт, он тоже будет озвучивать свои мысли. - Но самое интересное под землей! – Возмущается очкастая, размахивая руками и отползая в сторону. Ну всё, будет сейчас строить из себя самую обиженную в мире. Ведь ничто её не может задеть так, как «осквернение» её деятельности. Тяжело вздохнув, мужчина смотрит на шатенку. Он устал. Ему самому хотелось принять душ, поскорее закрыться в своей чистой комнатке и забыть об этой идиотке. Хотя, Зоэ он вряд ли выкинет из головы. Ему не хочется её обижать, как бы сильно она его сейчас не бесила. - Расскажешь? – Сквозь зубы спрашивает он, так же не желая признавать свою неправоту. Он же ни в чем не виноват. Наоборот, Аккерман тратит свое время на то, чтобы эта дура была чистой. Она ведь его дура…Да, звучит странно, но так и есть. Он действительно считает её своей. Каждый вечер, вот уже много лет, она приходит именно к нему, рассказывает новые, часто даже интересные вещи. Леви грубит. Грубит, но слушает и даже отвечает. Эта её бесконечная болтовня, жутко бесящая его по сей день, стала родной, привычной. И сейчас, она тоже не посмеет отказать. Ведь Зоэ самой хочется выплеснуть тот поток информации, на который у Эрвина не нашлось времен послушать. Тот поток информации, на который находят отговорки абсолютно все, чтобы только не слушать. Даже Моблит не понимает её. Он выслушает, но не даст ответ. - Я думаю, что в земле могут содержаться частицы кожи титанов…- Всё еще угрюмо бурчала женщина. Сейчас, пройдет минута и она подпустит его к себе. Разрешит намылить её, потереть спину и смыть грязь с волос. Нужно немного разговорить её. - Почему же ты так думаешь? – Продолжает развивать тему Ривай. - Кости титанов испаряются гораздо медленней плоти, да? – Вот она, первая искра в глазах, повышение голоса. Она распрямляет спину, она готова начать разговор. Первый вопрос, чтобы потом наконец высказать свои мысли. - Так. – Сухо отвечая Леви, одобрительно кивая, будто давая ей разрешение. - Вот я и подумала, что если вдруг маленькие частички кожи не испаряются? Они ведь грубые, почти как костная эмаль! – Готово. Она уже не замечет, как Ривай закатывает рукава, медленно обходит её и присаживается рядом, со спины. - Кости ведь гораздо твёрже кожи, даже грубой. – Леви всегда высказывает свое мнение. Поэтому, разговоры с ним такие живые и правильные, приятные для Ханджи. Сколько бы он не грубил ей, когда она придет с чем-то новым, он выслушает и ответит. - Да, но что, если дело в размере? – Зоэ чувствует, как по спине скользят мыльные руки. Он уже медленно переходит на шею, обводя каждый позвонок, то опускаясь к самому копчику, то поднимаясь до плеч. Но на это ей уже всё равно. Он слушает, спорит, а значит, время не уходит в пустую. И пока комната наполняется вкусным ароматом ванильного мыла, она будет с ним разговаривать. Он ведь не против, верно? - Разве не наоборот? Чем меньше, тем быстрее. - Нет. Вот они же ходят босые, стирают себе стопы, но пар-то не идет. Кожа отмирает, грубеет, но не испаряется! – Восторженно взвизгивает ученная, всплеснув руками. Тут Аккерман уже ловит её раз запястья и мылит оттуда. Пузырики скатываются по мокрой коже, медленно падая в уже образовавшуюся мыльную кучу. - Верно. – Голос звучит непривычно мягко, бархатно. Ему нравится. Конечно, Ривай до последнего будет себя убеждать, что нравится ему то, что в этот раз обошлось без истерик, ведь он смог подловить её, своеобразно обмануть. Но нет. На самом деле, он в какой-то степени даже рад ухаживать за этой бестией. Умной, занятой, но всё же бестией. Зоэ не чистоплотна, что не нравится Леви, но сейчас, убирая с её тела грязь, он чувствует себя умиротворенным. - Ну вот и что, если кожа титанов попадает в землю и остаётся там? Хотя бы крупицы! – Звонкий голос уже почти беспрерывным потоком разливается по душевой. Брюнет ценит покой. И сейчас, несмотря на грязные вещи в углу и такую же грязную хозяйку этих вещей, здесь спокойно. - Вот ведь мерзость. – Привычно отвечает Аккерман, уже обводя руками изгибы талии, груди и живота. Он смотрит почти то ей в глаза, видит жизнь, живость и уже который раз поражается. Она служит тут уже невесть сколько лет, теряет товарищей чуть ли не каждый день, но продолжает любить свою работу. Как бы противно не было бы Леви, он действительно уважает ум своей подруги и ее преданность делу. Да, она роется в земле, да, отвратительно, но ведь она старается и хорошо выполняет свои дела. А может, не такие это и мелочи? Так уже начинает казаться Риваю. А она снова усмехается, уже сама вытягивает ноги, поднимает руки убирает мокрые волосы, прилившие ко лбу. А сейчас, она задорно завизжит, когда он включит воду, обольёт её и стащит с насиженного места, чтобы они не сидела в только смывшейся грязи. Так и происходит. Она ёжиться, цепляется за рукава мужчины, будто бы пытаясь на него залезть. А он и возьмёт её на руки. Как малое дитя, поднимет и отнесет в свою комнату. Ведь чистых тапочек у неё нет, что уж говорить о помещении, где она проживает. Он уверен, что в её кровати давно уже поселился кто-то помимо самой Зоэ. Пусть хотя бы одну ночь она побудет чистой. А завтра, с утра пораньше, он принесёт ей чистую одежду. Конечно, бинты он якобы забудет, чтобы Ханджи прекращала себя изматывать. И тогда, когда он усадит её на чистую кровать, аномальная спросит, куда он уходит. А Ривай промолчит. Он уйдет молча, как обычно, но вернется через три минуты, не позже. Затушит свечу, заставит неугомонную бестию лечь и тогда, наконец отдохнет от всего этого. А пока, он будет натирать её мылом, чтобы на ней, помимо чистых волосы и кожи, остался аромат ванили.