The truth untold

Последние пять минут Кевин напряжённо сверлил взглядом дверь кабинета тренера Ваймака. Он уже давно потерял счёт времени и, казалось, совсем не обращал внимания на Эбби, которая, то и дело бросала на него взволнованные взгляды, так и не решаясь окликнуть. Хотя, может, она пару раз пыталась заговорить, но быстро сдалась, не получив никакой реакции. Кевин не знал, да и не особо хотел знать, он не понимал, о чем ему следует думать: полностью сосредоточиться на предстоящем разговоре или попытаться отвлечься от дурных мыслей, то и дело лезущих в голову. Только вот ни счастливые воспоминания о Тее, которые так часто помогали ему не падать духом в Гнезде Воронов, ни сохранившийся холодящий кожу страх перед Рико и тренером Мориямой не могли заглушить чувство, что с каждой секундой лишь нарастало внутри, разрывая его на части и заставляя сердце биться с немыслимой скоростью. Дэй не помнил, когда в последний раз испытывал подобное, да и испытывал ли вообще. Чувства вины, стыда и страха слились в один большой клубок, давящий на нервы с такой силой, что едва до ушей Кевина донёсся тихий скрежет двери, как все его тело будто оцепенело, а мозг отказывался осозновать действительность, находясь не в силах заставить пошевелить хоть одной окаменевшей от страха и тихого ужаса мышцей. Казалось, подобного он не испытывал даже при недавних стычках с Рико. В голове невольно прозвучали оскорбления Нила и впервые Кевин был полностью согласен с ними. Он действительно бесхребетный трус, не способный бороться за то, что по праву принадлежит ему, за свое счастье, семью, титул.......Плевать, что страх сковывает его изнутри, а на лице наверняка застыло несвойственное ему выражение, он должен бороться! Он должен был рассказать об этом Ваймаку, как только сам узнал правду, или когда только перевелся к Лисам, ведь всегда понимал, что чем дольше тянуть, тем больнее потом будет обоим. У него больше не осталось оправданий. Волнение нарастало с каждой секундой, атмосфера в комнате, казалось, была накалена до предела, а шквал мыслей в голове несся с такой скоростью, что ни за одну из них толком нельзя было ухватиться, каждое отдаленное тиканье часов, местонахождение которых так и не удавалось распознать до конца, отдавалось незаглущимым гулом в ушах, создавая ощущение ещё большей безысходности. А потом все звуки неожиданно затихли, взгляд впился в единственную фигуру невысокого паренька, вышедшего из кабинета тренера, а тело само оторвалось от мягкого дивана, делая появившееся напряжение и мелкую дрожь в плечах ещё более заметной. Кевин просто обязан был вернуть себе самообладание, хотя бы на время, пока не зайдет в дверь, расстояние до которой казалось совершенно непреодолимым, будучи таким незначительно малым. Он глубоко вздохнул, стараясь вернуть себе невозмутимый вид, но напряжение, волной раздавшееся по всему телу, все ещё отчётливо ощущалось. Дэй хотел сказать что-то, очередное оправдание, предназначенное скорее не для посторонних ушей, а для себя самого, того, кто и так прекрасно понимает всю фальшивость этих слов. — Не поступай с ним так, он заслуживает большего — негромко произнес Нил, проходя мимо Дэя. В этот момент все слова вылетели из головы, а взгляд снова впился в приоткрытую дверь кабинета. Кевин спиной почувствовал обеспокоенный взгляд Эбби, но никак не отреагировал, лишь сделал ещё пару глубоких вдохов, мысленно успокаивая напряжённые до предела нервы, и уже мечтая о бутылке водки, под высокий градус которой напряжение спало бы гораздо быстрее, но этот разговор он должен был провести с трезвой головой. Наконец, вернув себе тысячную часть былого самообладания, Дэй в несколько шагов преодолел непосильное расстояние, слегка постучал в приоткрытую дверь и быстро зашёл внутрь, закрыв кабинет изнутри. Поймав на себе удивлённо-вопросительный взгляд тренера, в котором так же читалось немалое беспокойство за нападающего, Кевин слегка вздрогнул. Очевидно, на Ваймака, обычно не закрывающего свой кабинет изнутри, эти действия произвели куда большей эффект, чем ожидалось, поэтому в следующую секунду мужчина уже отложил какие-то листки в сторону и жестом пригласил Кевина присесть на свободный стул, стоящий рядом с рабочим столом. — Кевин, ты в порядке? — обеспокоенно спросил тренер, заметив эмоциональное состояние Дэя, которое последний отчаянно старался скрыть. — Ты выглядишь даже хуже, чем при обычных панических атаках и нервных срывах. Что случилось? Дело в Рико? В семье Мориямы? Воронах? — теперь внимание Ваймака было полностью сосредоточено на парне, слабо качающим головой в ответ на его предположения. — В Эндрю? Чёрт возьми, да объясни ты уже, что произошло! Ты выглядишь даже хуже, чем перед прошлой встречей с Рико. Кевин понимал, что от него ждали хоть какого-то ответа, но не мог сказать ни слова. Все его мысли были заняты лишь тем, как донести до Ваймака мысль о их ненормальной, но в то же время кажущейся такой правильной родственной связи. Однако Дэй был тактичным и вежливым в основном на публике, перед сотней фанатов и десятком камер, а вот как вести себя в реальной жизни, когда вошедшая в привычку ещё в детстве актерская игра даёт сбой, парень не знал. — Я не смогу тебе помочь, если ты сам мне этого не позволишь. Успокойся и расскажи, что случилось. — Ваймак продолжил говорить мягко и спокойно, но его взгляд все ещё выражал сильную обеспокоенность и желание поддержать одного из своих Лисов во что бы то ни стало. Он даже не предполагал, что совсем скоро подобная поддержка понадобится и ему самому. — Мне хватает одного Нила в команде. Если ещё и ты будешь скрывать то, что тебя так сильно волнует, просто надеясь, что все само собой разрешиться…вы скоро сведете меня в могилу своими вечными тайнами и нежеланием довериться окружающим. — тренер помолчал несколько секунд, давая Кевину время на обдуманный ответ, но, не услышав от него и слова, лишь тяжело вздохнул и спокойно продолжил, глядя прямо в глаза Дэю. — Послушай, я понимаю, что это может быть трудно, но поговори со мной. Я не отверг тебя тогда, когда ты с ужасающим месивом вместо руки пришел ко мне, и не собираюсь отворачиваться от тебя сейчас. Мы справимся с этим, как справились со всем остальным. Вместе! И я и Лисы готовы помочь тебе, но нам надо знать, как. Глаза Ваймака продолжали смотреть на силуэт Кевина, внимательно изучая его, в то время как мысли уже вовсю искали решение и причины этой проблемы. «Нил приходил совсем недавно и у него все было нормально», — размышлял он, — «а значит, проблема была личного характера» — Может, ты хочешь поговорить об этом с Би или, возможно, с Эбби? — сдался тренер — Иногда их помощь оказывается куда более ценной, чем моя. — Нет — тихо ответил Кевин. Последние пару минут он пропускал почти все слова тренера мимо ушей, цепляясь лишь за общий смысл фраз, находясь не в силах осознать каждое сказанное слово. Наконец, он вновь обрел голос, и это уже был прогресс, пусть даже произнесенное было необычайно далеко от настоящей темы их грядущего разговора. — Я пришел к вам, потому что сейчас только вы можете мне помочь. — Так разреши мне помочь. — тут же откликнулся Ваймак, не отрывая взгляд от лица Кевина, попутно прокручивая в голове все их диалоги, которые ему только удавалось вспомнить. Наконец, спустя почти минуту молчания, он нашел небольшую зацепку. — Дело в твоём отце? Ты сказал, что публично огласишь его имя, но ещё не поговорил с ним, так? — Заметив резко расширевшиеся глаза Дэя, Дэвид лишь слегка улыбнулся, поняв, что попал в самую точку, а затем быстро стёр эту полуулыбка с лица. — Скажи что от меня требуется и я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе.....тебе и твоему отцу. Кевин, до этого сосредоточенно рассматривавший лицо тренера резко опустил взгляд. Он не мог описать это почти незнакомое чувство…возможно, это была вина, или остатки его совести настойчиво давали о себе знать. В любом случае, это было омерзительное чувство, от которого хотелось побыстрее избавиться, но тело начала пробирать мелкая дрожь, а слова застряли в горле. Вдруг он почувствовал тепло чужих рук на своих ладонях и вновь взглянул в глаза тренеру. — Я боюсь…боюсь, что он возненавидит меня.....я так долго скрывал от него правду — парень закрыл глаза и сказал следующие слова почти одновременно с тяжёлым выдохом, так, что Дэвид с трудом сумел их расслышать — ведь мы уже знакомы…около года — Кевин сжал руки в кулак, впиваясь короткими ногтями в мягкую кожу, оставляя на ней небольшие зазубрины, стараясь хоть немного отвлечься на эту боль и заглушить тот водоворот чувств и эмоций, что бушевал внутри, отчаянно ища способ вырваться наружу. — Однажды он уже спас меня, дал мне второй шанс, даже не зная всей правды…я не хочу поступать с ним так жестоко…но у меня просто нет выбора! Сначала руки тренера лишь сильнее сжали ладони Дэя, но потом его хватка резко ослабла, а в глазах, обычно наполненных пониманием, поддержкой и безоговорочной верой, теперь застыло смятение. Он сохранял лицо, пытаясь контролировать эмоции, но его маска с каждой секундой давала новые трещины. В начале этого разговора он хотел поддержать Дэя, но сейчас, казалось, сам был готов сломаться в любую секунду. Дэвид хотел сказать, что все будет хорошо и отец сможет принять и понять, а главное, простить Кевина, но осознание пришло слишком быстро и он просто не мог вымолвить ни слова, не в силах угнаться за ходом собственных мыслей. Он всегда хватался за Кевина, как за последнюю соломинку, напоминавшую ему о Кейли, но даже представить не мог, что все это время действительно был рядом с тем, кто по-настоящему связывает их и по сей день. Нет, он просто не мог поверить в это. Слишком сложно оказалось это принять. Молчание, длившееся несколько секунд, а может, даже минут, казалось вечным. Никто не решался заговорить первым. Дэвид боролся с осознанием услышанного, отказываясь принимать эту информацию, попутно прокручивая в голове все моменты, связанные с Кевином, начиная с их первой встречи и вспоминая все то, что происходило между ним и Кейли много лет назад, а Дэй, в свою очередь, пытался найти на лице Ваймака признаки злости или разочарования, но не смея снова взглянуть отцу в глаза, он не понимал, надо ли сейчас сказать хоть что-то, не знал, что лучше: уйти или остаться, и мысленно боролся с невыносимой тишиной, от которой, казалось, можно медленно сойти с ума. Каждый ждал какой-либо реакции от другого, надеясь, что собеседник проявит инициативу, одновременно с этим желая оттянуть неизбежный разговор на неопределенное время. Дэвид первым обрёл способность снова говорить, нарушив шаткую тишину. Ему нужны были ответы, он должен был понять…но чем больше думал о произошедшем, тем меньше логики видел в поступках своей новообретенной семьи. — Кевин? — наконец решился произнести Дэвид, но с трудом узнавал собственный голос, прозвучавший, не смотря на все старания, с тихой дрожью и полный неизвестной доселе мольбы, причины которой мужчина и сам до конца не осознавал. Звук его голоса подействовал на Кевина словно спусковой крючок. Парень склонил голову вниз, взглядом впившись в свои ладони, которые ещё пару мгновений назад крепко удерживали руки тренера, теперь отстранившегося от него на несколько миллиметров. Дэй был на грани нервного срыва, и лишь осознание происходящего удерживало остатки его рассудка на месте. Он просто не имел права оставить этот разговор не оконченным, не сейчас. Больше у него не будет достаточно сил и решимости, чтобы вновь заговорить об этом. — Недавно вы спросили, как можете помочь мне — вяло произнес Кевин, наконец подняв голову и поймав на себе неверящий и полный непонимания взгляд Ваймака. Следующую фразу он сумел произнести спокойным, почти будничным тоном, чему и сам был изрядно удивлен. — И если вы все ещё хотите этого, то просто выслушайте меня и постарайтесь понять. Я не прошу простить меня, одобрить мой поступок или забыть о случившемся, ведь знаю, — вы не сможете, по крайней мере, не сейчас.....и я тоже. Просто постарайтесь понять и, возможно, когда-нибудь, вы сможете дать мне ещё один шанс. — он сделал небольшую паузу, будто стараясь уловить мимолётные изменения в окружающей их атмосфере, полной угнетения и страха, а секунду спустя, глубоко вздохнув, продолжил. — Сейчас я хочу рассказать вам все, всю ту правду, что моя мать хотела унести с собой в могилу, пусть даже я все ещё и не могу до конца понять её действия. Лишь после этого, получив в ответ слабый кивок, Кевин начал свой рассказ, искоса поглядывая на ладони отца, сжатые в кулак с такой силой, что становились видны побледневшие костяшки пальцев. Видимо, так Дэвид заставлял себя сосредоточиться на разговоре, и не отвлекаться на мысли, бушующие в его голове, а возможно, таким способом он просто пытался побороть нарастающие в нем злость и разочарование, но сейчас это было не так важно. Дэй был полностью поглощён рассказываемой им историей, словно сам пытался ещё раз осмыслить происходящее. Заготовленная речь уже давно вылетела из головы, но Кевин, казалось, совсем перестал об этом думать. Слова находились сами собой, обнажая глубоко спрятанные остатки его души, приоткрывая завесу тайн, хранившихся многие годы на небольшом клочке бумаги. Было огромнейшей удачей, что Тетсуи не выбросил это письмо как только прочитал, хотя причины этого Дэй до сих пор не понимал. Да это и не важно, ведь, если бы он тогда не нашел это письмо, то никогда и не узнал бы о Ваймаке, не обратился бы к нему за помощью в тот момент, когда, казалось, весь его привычный мир трещал по швам, был разрушен и раздроблен на части, прямо как и его левая рука. Он был бы никем, очередной игрушкой, сломленной семьей Морияма, он бы больше не мог играть, не мог бы забыться на поле, полностью посвящая себя игре, не встретил бы Лисов, к которым, несмотря на все споры, упрёки и недопонимания, успел привязаться, все бы уже давно забыли о некогда безупречном игроке экси, Кевине Дэе, который всегда оставался вторым номером, находясь в тени неподражаемого Рико Мориямы......Кевин бы никогда снова не взял в руки клюшку, не начал бы заново играть, не получил бы достаточное количество безмолвной поддержки и мотивации, чтобы продолжать сражаться за свою жизнь, за будущее, которого он был лишён много лет назад. Именно Ваймак был тем, кто дал ему второй шанс, спрятал от назойливой прессы и Воронов, не требуя объяснений, просто веря ему и видя, что он нуждается в помощи. Если бы не это письмо, Кевин никогда бы не пришел к Ваймаку тем вечером, он бы попросту не посмел даже попытаться поверить в него, поверить в кого-либо настолько, чтобы пойти против Рико, но теперь он здесь, в Лисьей норе, в кабинете тренера Дэвида Ваймака, сидит и не может найти в себе достаточно сил, чтобы снова взглянуть в глаза своему отцу, рассказывает очередную историю, которая доставит Ваймаку кучу проблем и, возможно, сломает его или даже заставит разочароваться в своей только что появившееся семье: в бывшей возлюбленной и её никчемном сыне, которому он когда-то дал шанс исправится, и теперь Кевин искрене надеялся, что сможет заслужить ещё один шанс, ведь когда-то он тоже дал шанс Ваймаку, доверив ему свою игру и свои проблемы, приняв его поддержку, рассказав то, что никогда бы не поведал даже Тее, единственному близкому ему человеку. Дэй понимал, что их отношения с отцом никогда не станут нормальными, они могут доверять друг другу, как нападающий своему тренеру, или как товарищи, пережившие вместе множество счастливых и не очень событий, но им никогда не достигнуть того уровня взаимоотношений, который существует в обычных семьях, им никогда не стать просто нормальными отцом и сыном. Но ведь они — часть Лисов, а вся их команда, как известно, никогда не славилась своей нормальностью. Дэвид внимательно слушал его.....нет, их историю, переводя взгляд с напряжённого лица Кевина на свои сжатые кулаки и обратно. Наконец, он расслабил руки и впервые взглянул в глаза не Кевину Дэю, лучшему нападающему Лисов и бывшему звёздному игроку Воронов, а своему сыну, с появлением которого он пока не мог смириться, и вовсе не потому что не хотел признавать его, нет, Дэвид просто не знал, как реагировать на происходящее. Хотелось сбежать, отложить остаток разговора и обдумать все ещё хотя бы раз, прежде чем вымолвить хоть слово, но было уже поздно, мысли вертелись в голове с невероятной скоростью, то исчезая в потаённых уголках его сознания, то снова появляясь из ниоткуда. В конце концов, он тоже человек, которого очень просто сломать. Но он не может себе этого позволить, не может сдаться сейчас! Однако мысли кружились вокруг всего и сразу: Кейли, Тетсуи, неожиданно обретенный сын, грядущая реакция общественности на происходящее, и это чертово письмо. Лучше бы Кейли никогда не писала те дурацкие строки, а Кевин и Нил ничего не подозревали о связи их тренера с небезызвестной Кейли Дэй, лучше, если этого разговора не было бы вообще, и все оставались в полном неведении и дальше. Да, так было бы намного легче, но внутренний голос неустанно задавал один и тот же вопрос: а правда ли так было бы лучше? Ваймак не понимал, действительно ли Кейли действовала из лучших побуждений, заботясь о будущем и карьере отца ребенка или же она делала это из-за собственной эгоистичности, потому что не хотела связывать свою жизнь с кем-либо вообще, или же просто с кем-то наподобие Дэвида, а может, она просто не верила в него, думала, что он не примет происходящее, ведь ребенок — это обязательства, это семья, а им обоим в то время была важна карьера, по крайней мере, он так думал. Да и что насчёт Тетсуи? Не могла ли Кейли соврать в совсем письме? Почему она отправила его именно Морияме? Дэвид никак не мог этого понять. Да, они долго дружили, вместе создали спорт, который быстро набирал популярность, но было ли между ними что-то еще? Что-то, кроме дружбы? Не могла же она настолько сильно доверять Тетсуи, постоянно скрывавшему от неё правду о себе, сильнее, чем тому, кто готов был ради неё на все? Не могла же Кейли быть в тайне влюблена в него? Почему Морияма был единственным, кому она доверила всю правду, сообщила настоящее имя отца ребенка, даже не знающего о существовании сына? Ответить на эти вопросы, ровно как и понять истинные причины подобного поведения бывшей возлюбленной Дэвид, вероятно, никогда уже не сможет. Он не хотел больше думать о Тетсуи, не хотел вспоминать те болезненные моменты их юности. Теперь он уже ни в чем не был уверен. Ваймак, пусть и с заметным усилием, старался сосредоточить свое внимание на сыне, внимательней вглядывался в черты его лица, но чем больше смотрел, тем яснее видел в них отголоски Кейли, тем сильнее понимал, что все ещё не смог полностью отпустить прошлое и забыть те чувства, которые она когда-то пробудила в нем. Однако теперь, открыв для себя шокирующую правду, Дэвид вспоминал ещё и все то время, что провел рядом с Кевином, и чем больше моментов проносилось в его голове, тем отчётливее он начинал видеть и некое сходство между собой и Дэем. Раньше он ни за что бы не обратил на это внимания, как и на наличие общих черт характера. До этого Дэвид игнорировал все это, попросту списывая на присущую обоим огромную любовь к экси и сложную судьбу, однако сейчас оправдываться лишь этим, отрицая и некое внешнее сходство, которое доселе никто не замечал, становилось и вовсе невозможно. С каждый взглядом на Кевина, Ваймак замечал все большую схожесть некоторых их черт лица, тела, стиля игры в экси..... Думая об этом, Дэвиду становилось лишь больнее, он все острее ощущал необходимость вновь окунуться в болезненное прошлое, получить хоть небольшое напоминание о Кейли, о том времени, когда они, казалось, были счастливы вместе, увидеть её последнее послание, пусть и адресованное вовсе не ему. Но прийти к этому выводу оказалось гораздо проще, чем заставить себя произнести хоть пару слов, каждое из которых отдавалось странной, непривычной болью и тяжестью где-то в районе груди, заставляя сердце то пропускать удары, то биться с невероятной скоростью. — Кевин, где оно? — наконец произнес Дэвид, глядя в ярко-зеленые глаза сына, в которых, казалось, застыла смесь удивления, непонимания, страха и ещё чего-то, что Ваймак так и не смог понять. Такое выражение лица было совсем не свойственно привычному ему Кэвину Дэю, игроку Лисов, но, может, именно так выглядело лицо его сына. От этой мысли Ваймак поступил взгляд, не в силах больше выносить эти мысли, и лишь тихо пояснил. — Письмо Кейли. Оно ведь ещё у тебя? Хочу взглянуть на него. — Оно у Нила — незамедлительно ответил Дэй, явно не ожидая, что после всего сказанного, именно эти слова он услышит первыми. — Я скажу ему, чтобы занёс его вам. — Спасибо — искренне поблагодарил Ваймак. — Для меня это важно. Хочу сам прочитать эти слова, хочу услышать это от неё. — в комнате вновь воцарилась тяжёлая удручающая атмосферна безысходности, которая, казалось, пару мгновений назад была готова отступить. — Удивительно, как какой-то кусочек бумаги может вмиг поменять жизни людей. — спустя пару секунд тишины выдохнул Ваймак, обращаясь скорее к звенящей тишине кабинета, чем в кому-то конкретному. — Вы сердитесь? — наконец Кевин задал вопрос, волновавший его последние пару часов, если не дней, а может даже месяцев или лет. — Вы отреагировали…спокойнее, чем я ожидал. Но, что вы сейчас чувствуете? Я не знаю, попросту не понимаю, как теперь вести себя с вами, как к вам обращаться. Я запутался...... Думаю, и вы тоже, даже сильнее, чем я...... Тогда, много лет назад, Кейли так и не смогла довериться ему, не рискнула рассказать правду даже перед смертью, однако сейчас......сейчас её нет, а их сын сидит прямо напротив, крепко, так же, как и сам Дэвид, сжимая руки в кулаки в жалкой попытке контролировать хоть часть тех эмоций, что бушуют внутри и уже долгое время не могут найти выход. Сейчас ни Ваймак ни его сын не способны с точностью сказать, какой из тысячи возможных путей окажется верным. Безусловно, Кевин ничуть не жалеет, что присоединился к Лисам, но теперь, сидя в этой комнате, он задумался, не является ли весь этот разговор одной большой ошибкой, ведь никто из них не в силах представить, чем все это закончится. Да что там разговор, они даже не в силах понять собственные чувства, не говоря уже о переживаниях другого, а обличить их в слова представляется ещё более невозможным. Лишь голова с каждой секундой болит все сильнее, будто вот вот разорвется от назойливых мыслей, не находящих подходящей оболочки, и так и не связывающихся в единое рассуждение. Какой-то кусок бумаги и единственная брошенная невпопад фраза способны сильно изменить жизнь человека. Раньше бы Дэй самонадеянно усмехнулся этой мысли, ведь его жизнь была предрешена и расписана, причем совершенно не им самим, но не было ни сил, ни причин бороться, теперь же он изо всех сил старается не потерять самообладание, борясь с ужасающей мыслью, которую уже давно не получается выкинуть из головы: «А что, если самая большая ошибка — это я? Мама же хотела сохранить это в тайне не только от Ваймака, но и от меня. Ведь я — это просто случайность, неудачное стечение обстоятельств.» Кевин чувствовал, как горький ком обиды встаёт у него поперек горла, а во рту отчётливо появляется приторно-сладкий привкус водки, которая последний год была для него лучшим антидепрессантом, а заодно и антистрессом из всех возможных.В голове ураганом проносятся все новые и новые вопросы, ответы на которые уже никто не сможет дать. -… от меня одни неприятности…постоянно причиняю людям боль…но я не жалею, что я здесь…наоборот, я рад, что тогда смог довериться вам…и остальным Лисам тоже. — он замолчал на пару мгновений, а потом тихо усмехнулся и добавил. — Чёрт, веду себя совсем как Нил. Кевин не собирался произносить эту фразу, но слова вырвались быстрее, чем он успел их обдумать. Несмотря на то, что сказанное было произнесено очень тихо, Ваймаку все равно удалось отчётливо расслышать общее значение фразы, а при упоминании Нила уголки его губ слегка приподнялись. Вот уж и правда, проблемную команду он себе собрал.....команду, в которой он готов дать каждому на один шанс больше, чем дали бы все остальные. Всем, а значит и Кевину тоже......а ещё себе. Дэвид тысячу раз прокрутил в голове только что услышанные слова. Он. Ни о чем. Не жалеет. Для него это было лучшим утешением. Он не знал, можно ли считать это прощением или искуплением его прошлого, но на душе стало немного легче после этого короткого, но мучительного разговора, сеющего внутри сомнения, открывающего старые, уже, казалось, залеченные раны, но вместе с тем, дарующего надежду на то, что все совсем не так безнадёжено, как когда-то казалось. Однако он все ещё не знал как реагировать на этот разговор и неожиданное откровение Кевина, до сих пор находясь в некотором смятении, но напряжение, до этого окутавшее все его тело, немного спало, а руки уже не были так сильно сжаты в кулаки. Впрочем, он не придавал этому никакого значения, снова сконцентрировав остатки своего рассеянного внимания на Кевине. — Я и сам до конца не понимаю, что должен чувствовать сейчас. Не знаю, сержусь я или нет? И на кого: на тебя, Кейли, на самого себя? Или же на Нила, из-за которого вся эта история и всплыла? Хотя, наверное, стоило бы поблагодарить его. — Дэвид усмехнулся, но на этот раз его улыбка вышла какой-то безрадостной. — Жаль, что ты не рассказал раньше, но я понимаю…наверное. — Ваймак открыл один из ящиков своего стола, достал откуда почти пустую бутылку виски и опустошил её всего за пару глотков, жалея, что по близости нет ещё одной порции спиртного, желательно покрепче. Зато теперь стало понятно, откуда у его сына такая страсть к алкоголю, особенно в стрессовых ситуациях. — Чёрт, даже с мыслями не могу собраться как следует! Возможно, это ты должен быть разочарован, узнав, какой у тебя отец. Ваймак несколько секунд крутил в руках пустую бутылку, прежде чем выкинуть её, при этом переводя взгляд с Кевина на часы и обратно. Прошло минут пятнадцать с начала их разговора, а такое чувство, что они провели в молчании целую вечность. Слова закончились у обоих. Дэй несколько раз открывал рот в тщетной попытке что-то сказать, но быстро терял первоначальный энтузиазм. Он так и не смог найти достойного ответа на последнюю фразу отца, все мысли обрывались где-то, так и не дойдя до горла. — Тренер, я..... — начал Кевин, не а силах подобрать правильные слова, желая, чтобы в комнате сейчас оказалась хоть одна бутылка водки или чего покрепче, благодаря которой разговор, каждые несколько секунд прерывающийся тяжёлым молчанием, прошел бы гораздо легче, но все же он понимал, что сейчас это не выход. Они оба это понимали. — Нам никогда не стать нормальной семьёй и мы оба это понимаем. — наконец осмелился произнести Ваймак. Кевина, казалось, совсем не удивили эти слова, но все же, всего на миг, в его взгляде промелькнула некая опустошенность, а может, скрытая злость и скорбь. Точно нельзя было сказать. — Да, слишком много времени это все заняло. — произнес Дэй, касаясь своей левой руки, и уже не заметно в который раз проводя пальцами по тонким шрамам. — Я и не надеялся на это. Просто хотел чтобы этот разговор состоялся до встречи с прессой......хотел рассказать вам…тебе правду хотя бы сейчас, раз уж год назад на это не решился. — он старался говорить спокойно и отстраненно, как и обычно, но на последней фразе его голос всё-таки дрогнул. — Спасибо, что все же выслушал меня.....и что поверил в меня, когда все готовы были отвернуться, даже не зная всей правды.....Папа — он произнес это очень тихо, будто медленно пробуя слово на вкус. — Надеюсь, ты не отвернешся от меня и в этот раз. И когда-нибудь всё-таки сумеешь простить меня.....и маму. — заметив, что Дэвид немного отошёл от шока и хочет что-то ответить, Кевин быстро встал со своего места и подошёл к двери, у него уже не осталось сил продолжать этот разговор, было тяжело дышать, а потребность в крепком алкоголе ощущалось все сильнее. В эту секунду он позавидовал Ваймаку, сделавшему хотя бы несколько глотков виски во время их разговора. — Я знаю, что мы никогда не станем нормальной семьёй и я готов к этому, просто…пообещайте, что все останется как прежде. — Кевин не стал уточнять, что именно имеет в виду или дожидаться ответа, он лишь снова, одними губами прошептал «папа» и, не глядя на Ваймака, будучи не в силах, да и не желая видеть его реакцию на произнесённое уже дважды слово, Дэй быстро открыл дверь и вышел из кабинета, не обращая внимания ни на оставшуюся распахнутой дверь кабинета, ни на Эбби, сидевшую в фойе и с тревогой смотрящую то на него, то на Ваймака, все ещё сидящего на своем месте в кабине. В какой-то момент он ощутил неимоверно сильное желание обернуться, взглянуть ещё раз на отца, посмотреть на позу, а которой тот сидит, на эмоции, что отражены в его лице, на то, сильно ли сжаты его руки, ведь собственные запястья Кевин уже почти не ощущал, хотя отчётливо чувствовал следы, оставшиеся от коротких ногтей, что на протяжении почти всего разговора неустанно впивались в кожу, первое время помогая отвлекаться и не погрязнуть в бескрайней пучине эмоций. Но самообладания надо было сохранить и сейчас. До боли закусив нижнюю губу, он с трудом поборол желание посмотреть назад, вернуться, сказать что-то ещё…хотя, что ещё можно было сказать? Выйдя на улицу, Дэй глубоко вдохнул свежий воздух, в котором все это время нуждался почти так же отчаянно, как и в алкоголе. Только сейчас слезы, которые он так долго пытался сдержать, все же подступили к глазам. Сложно было понять даже свои эмоции, а представить, что в эту самую секунду чувствует тренер Ваймак…нет, его отец, о чем он думает, представлялось Кевину поистине невозможным, а лишь попытки подумать об этом причиняли неимоверную боль. Ведь если сам он морально готовился к этому разговору долгое время, то на Дэвида это все сводилось в одночасье, словно огромный снежный ком, углубляясь в который можно и вовсе замёрзнуть насмерть. Дэй надеялся лишь на то, что это не сломит тренера, не заставит его отказаться от всего, от себя самого…и от него. Лишь подумав об этом, он приказал себе не жалеть себя почем зря и, наконец, вытерев тыльной стороной руки глаза, с которых так и не упало ни одной солёной капли, пошел вперёд, глядя на машину, за рулём которой сидел Нил, парень, ставший одной из огромнейших проблем в жизни Кевина, да и всех остальных Лисов тоже, тот, из-за кого вынужден был состояться этот болезненный разговор, причину которого Кевин не был бы готов открыть, наверное, никогда. Но сейчас, смотря на Нила, он также ощущал и некую благодарность, ведь теперь, несмотря на предстоящие боль и трудности, с его души словно упал огромный камень. Подойдя к машине, Дэй, впервые за долгое время по своей воле сел на заднее сидение и, не обмолвившись ни словом, закрыл лицо руками, снова полностью погрузившись в себя, надеясь хоть так привести мысли и чувства в какое-то подобие порядка. Самое трудное позади, теперь же можно утопить все проблемы в алкоголе, а о последствиях придется думать позже, ведь ещё не ясно какими они будут.