Украденное сердце принца

Шторм застал Се Ляня врасплох. Когда он выплывал из замка, вода была такой спокойной и ровной, но теперь она неслась вокруг него, беспощадная и непоколебимая. Он должен был почувствовать это гораздо раньше, но был слишком поглощен собиранием гладких камней и других любопытных вещей, найденных на морском дне. Старейшины сказали бы, что он попался стихии, потому что был очень молод, но Се Лянь считал, что это довольно глупо. Тот факт, что он ещё не вырос, не значил, что он не знал, как позаботиться о себе. Они просто волновались. Все всегда о нём волновались. Это было так утомительно. Когда родился Се Лянь, к замку приплыл морской колдун Цзюнь У, могущественнейший из всех, и предсказал, что сердце Се Ляня будет украдено краснохвостым морским драконом — будущим правителем Бухты Призраков. Его имя — Хуа Чэн, и он жесток и безжалостен. Колдун пообещал решить эту проблему, если ему позволят участвовать в жизни Се Ляня, чтобы обеспечить его безопасность. Родители Се Ляня сразу же согласились, и Цзюнь У стал естественной частью королевской свиты — одним из старейшин. Когда через пару лет умерли родители Се Ляня, Цзюнь У стал правителем побережья без единого возражения. Страна процветала и вскоре стала самой сильной на море. «Это важно, — заявил Цзюнь У. — Это обеспечит безопасность Се Ляня». Однако безопасность была ужасно скучной, и каждый раз, когда появлялся шанс сбежать, Се Лянь ускользал из дворца. Ему делали выговор за выговором, но однажды Цзюнь У заявил, что принцу следует выплыть за безопасные стены и посмотреть мир — при условии, что он не будет общаться ни с кем за пределами мелководья — части моря, веками принадлежащей королевской семье — и будет осторожен. Се Лянь пообещал, и с тех пор ему дали больше свободы. Ураган, в котором он сейчас оказался, был не слишком опасен для такого русала, как он — в конце концов, Се Лянь был создан, чтобы противостоять подобным вещам, но это действительно затрудняло плавание обратно к рифу. Се Лянь сильно ударил белым хвостом по воде, оглядываясь нет ли поблизости пещеры или чего-то ещё, где он мог бы переждать бурю. Орнаменты на его теле казались незаметнее из-за мутной воды, а длинные темные волосы развевались, собираясь в колтуны, позади. Он не видел ничего, ни одного подходящего места. Он подплыл немного ближе к берегу, надеясь найти пещеру или безопасное углубление между валунов там. Се Лянь знал, что это опасно — возле берега лежало много острых камней, но не то чтобы у него был выбор. Он держался как можно ближе к морскому дну — поблизости было человеческое поселение, а вмешательство в дела людей никогда ничем хорошим не заканчивалось. Так говорил ему отец. Се Лянь потянулся, разминая мышцы, его тело начало уставать. Вдруг сверху раздался резкий звук, будто что-то ударилось о бурную поверхность воды. Се Лянь поднял глаза и увидел как кто-то оседает на дно. Тот был маленького роста, с ногами, как у людей. Это был ребёнок. Человеческий ребёнок. Се Лянь почувствовал, как в его груди поднялась паника. Когда бушевала такая буря, вода была небезопасна для детей. Особенно для детей людей. Он порывисто ударил хвостом, всплывая выше, и подхватил ребенка на руки. Ребёнок нахмурился и открыл глаза. Их взгляды встретились. Он был грязным, несмотря на то, что находился в воде. С его темноволосой головы спадали повязки, открывая горящий красный глаз. Второй был черный как ночь. Он был милым. Глаза ребенка расширились, изо рта вылетели пузырьки воздуха. Се Лянь быстро всплыл на поверхность, прижимая ребенка как можно ближе к груди. Он почувствовал, как маленькие ручки обвивают его шею, а ноги — талию. Голова малыша была возле уха Се Ляня и он услышал кашель ребенка, судорожно наполняющего легкие воздухом. Хорошо. Это было хорошо. — Ну вот, уже всё хорошо, — успокаивал Се Лянь не то ребёнка, не то себя. На самом деле он не был уверен, слышит ли малыш его вообще. Здесь — на поверхности — шторм был ещё более жестоким, сильным, и Се Лянь оглянулся, пытаясь сориентироваться. Берег ведь должен быть где-то на западе, да? Се Лянь осторожно держал ребенка над водой и плыл по каменистым утесам, сражаясь с волнами, сталкивающимися с ними. Он никогда раньше так не плавал. Обычно он просто делал это под водой — так было намного быстрее. На заплыв ушло много времени, дождь хлестал со всех сторон, а волны безжалостно били по бокам, но в конце концов Се Лянь увидел берег. Он облегченно вздохнул и быстро поплыл к нему. Русал остановился, когда они достигли отмели, тяжело дыша. Он был измучен, его руки и хвост дрожали. Ребёнок так сильно цеплялся за него, будто боялся, что если отпустит — тут же утонет. Бедняжка. — Малыш, — позвал он, касаясь рукой спины ребёнка. — Можешь встать и дойти до берега? — Русал гэгэ? — позвал ребёнок, крепче прижимаясь к нему. — Не уходи. — Мне нужно идти, — сказал Се Лянь, подплыв немного ближе к берегу, песок плескался у его хвоста. Он не мог подплыть ещё ближе, иначе рисковал застрять в песке. Вероятно, он смог бы вернуться на глубину, но он никогда не делал так раньше. — Тебе пора домой. Шторм опасен. — У меня нет дома, — ответил малыш, прижимаясь лицом к изгибу шеи Се Ляня. Было щекотно. — Дитя, я не могу долго оставаться здесь, меня смывает течением, — сказал он, и это заставило ребёнка отодвинуться и посмотреть на него широко раскрытыми глазами. — Ты должен быть осторожнее с водой — она опасна для людей. — Хорошо, — кивнул ребенок, глядя вниз, прежде чем снова взглянуть вверх. Его глаза были широко распахнуты и они были полны слез. О, это разбивало сердце Се Ляня. Ребёнок был таким маленьким. — Я хочу… могу я снова увидеть русала гэгэ? Сердце Се Ляня болело. Взгляд ребенка был таким широким и страстным, словно отказ Се Ляня мог его сломить. — Я могу вернуться, — предложил Се Лянь. — Я вернусь сюда, когда уляжется буря и я немного отдохну, хорошо? — спросил Се Лянь, не совсем понимая зачем. В этом ребенке было что-то такое отчаянное, что заставляло его переживать за него. Однако после его слов взгляд ребёнка зажёгся, а затем малыш высвободил талию Се Ляня из плена своих ног. — Хорошо, — ответил он, кивая, и осторожно опустил ноги во всё ещё бурную воду. Малыш ухватился за шею Се Ляня и подался вперед, чтобы обнять его. — Спасибо, русал Гэгэ, — сказал он, сжимая Се Ляня руками. После он отступил и широко улыбнулся, а затем повернулся и бросился к берегу. Се Лянь наблюдал, как ребёнок споткнулся, но в конце концов добрался до безопасного места. Он облегченно вздохнул, когда малыш повернулся и помахал. Дождь всё ещё лил, и Се Лянь быстро махнул рукой, отползая назад по песку на глубину, прежде чем скрыться под водой. Ему нужно было поскорее найти убежище — всё это сильно его утомило. Когда он нашел небольшую каменную пещеру немного дальше на востоке и скрылся в ней, всё ещё не мог перестать думать о ребёнке и его глазах.

***

Прошло шесть ночей, прежде чем Се Лянь смог вернуться на пляж, где оставил ребенка. Шторм действительно истощил его, и как только тот закончился, он вернулся к рифу — в замок. Ему сделали выговор за то, что он не вернулся раньше, и из-за этого был назначен домашний арест на пять суток. Казалось, прошло слишком много времени, прежде чем он смог снова плавать где захочет, но он всё равно сразу же направился к берегу. Что-то в ребёнке не позволяло забыть его. Он не желал покидать мыслей Се Ляня с тех пор, как они встретились. И хотя русал знал, что, скорее всего, малыш уже его не ждёт — люди, в конце концов, были очень непостоянны — Се Лянь всё же хотел вернуться на всякий случай. Он поплыл чёрными почти спокойными водами и вскоре увидел берег, где оставил ребёнка. Он внимательно прислушивался, но так и не смог уловить человеческих голосов. Он подплыл ближе, а затем медленно поднялся, его чувства обострились. На пляже сидела одинокая фигурка, глядя на воду. Се Лянь сразу узнал его, и, как оказалось, не он один. Ребёнок резко вскочил с того места, где сидел, с широкой улыбкой на лице. Се Лянь подплыл ближе, чувствуя, что его собственная улыбка тоже стала шире. — Русал гэгэ вернулся! — радостно воскликнул ребенок, когда Се Лянь подплыл ближе, и принц засмеялся и кивнул. Чуть дальше он нашел камень, на котором можно было сесть, и взобрался на него. Ребенок бросился к той стороне пляжа, где он находился, а затем начал прыгать по камням, направляясь к нему. Се Лянь засмеялся и покачал головой. — Будь осторожен, не поскользнись, — сказал он, и ребенок замер на мгновение, задумчиво кивнул, перепрыгивая еще на один камень, а затем на другой, пока не добрался до ближайшего к Се Ляню. — Гэгэ в порядке? — спросил ребенок, широко раскрыв глаз. Красный глазик снова был скрыт повязками. — Я волновался, что Гэгэ поранился, когда поплыл спасать меня. — Я в порядке, мне просто потребовалось немного времени, чтобы отдохнуть, — сказал Се Лянь, незаметно для себя вплетая пальцы в волосы малыша. — Как насчёт тебя, ты в порядке? — Я в порядке, — ответил ребенок, пожав плечами, но Се Лянь ни на миг ему не поверил. Что ж, если он не хочет об этом говорить, Се Лянь не станет настаивать. — Хорошо! Как тебя зовут? — спросил он вместо этого, медленно хлопая плавником по воде. Ребенок смотрел на него, теребя руками край одежды. — Мне не нравится моё имя, — твердо сказал он, и Се Лянь удивлённо поднял брови. Он никогда раньше не встречал никого, кому бы не нравилось их имя, но он предполагал, что и такое может случиться. — Как ты хочешь, чтобы я тебя звал? — спросил он вместо этого, и ребенок посмотрел на него широко раскрытыми глазами. — Может… Гэгэ будет звать меня Сань Лан? — спросил он. Се Лянь улыбнулся и кивнул. — Конечно, — согласился он, и ребенок просиял. — Сань Лан. — Сань Лан улыбнулся ещё шире, и Се Лянь невольно рассмеялся. Он был таким милым! — Я кое-что принес Гэгэ, — сказал Сань Лан и полез в карман. Се Лянь наклонился вперед, пристально глядя на… о, это были ракушки? — Это ничто по сравнению со всеми прекрасными вещами, которые носит Гэгэ, но я сделал его сам. — Он поднял вещицу повыше, и тогда Се Лянь увидел, что это ожерелье — ракушки были нанизаны на верёвку. Красиво. Се Лянь почувствовал, что краснеет. Сань Лан, конечно, не мог этого знать, но такой подарок между русалками часто был началом ухаживания. Однако он не видел ничего плохого в том, чтобы принять его. Ожерелье было красивым, и Сань Лан сделал его для него. — Сань Лан, — сказал он с прекрасно слышимым удивлением в голосе. Се Лянь протянул руку к мальчику и Сань Лан осторожно передал ожерелье, сияя. — Оно прекрасно. Спасибо. — Я так рад, что Гэгэ понравилось! — воскликнул он с широкой улыбкой на лице. Он действительно был очень милым. Се Лянь впервые понял, почему русалки крали человеческих детей и превращали их в русалок. Сань Лан был просто очарователен. Он был бы такой милой русалочкой. Се Лянь задался вопросом, как мог бы выглядеть его хвост. — Можно я его надену? — спросил Се Лянь, рассматривая ожерелье. Ракушки были очень тщательно связаны, перевитые верёвкой, но красивые. Сань Лан нетерпеливо кивнул, широко распахнув глаз. Се Лянь улыбнулся и натянул ожерелье через голову, осторожно протаскивая через волосы. Ожерелье красиво лежало на его груди, и он улыбнулся, глядя на мальчика. — Оно очень хорошо сочетается с золотом, — заявил он. — Сань Лан проделал отличную работу. — Спасибо, Гэгэ, — сказал мальчик с улыбкой. — И спасибо, что спас меня. — Сань Лан должен быть осторожен с водой, — сказал Се Лянь, немного ругая, и ребёнок кивнул. — Обещай мне. — Гэгэ ещё придет ко мне, если я пообещаю? — спросил Сань Лан, и Се Лянь не нашёл в себе сил отказать.

***

Каждую неделю Се Лянь плавал к пляжу, где его всегда ждал Сань Лан. Се Лянь всегда был рад его видеть, и ему было интересно узнавать о сходствах и различиях в культуре людей и русалок. Самым интересным было, конечно, узнавать о самом Сань Лане. Его жизнь была увлекательной, и Се Лянь слушал, затаив дыхание, как тот рассказывал о себе. Мальчик жил в маленькой рыбацкой деревушке, где изо всех сил старался… выжить. У него не было ни родителей, ни семьи, он даже был не из той деревни! Когда он был совсем маленьким, его выбросило на берег, поэтому он даже не знал, сколько ему лет. Жители деревни назвали его демоном из-за красного глаза. Именно поэтому мальчик начал скрывать лицо повязками. У Се Ляня от этого болело сердце, и уже через пару сотен заверений Сань Лана принцем о том, что оба его глаза прекрасны, мальчик впервые пришёл на встречу без повязок. Сердце Се Ляня согрелось. Также Сань Лан часто приносил Се Ляню подарки: украшения, которые делал сам, или цветы, которые собирал на холме. Се Лянь ценил их все и прятал каждый в своей комнате в замке. Первое же ожерелье из ракушек всегда оставалось на нем. Се Лянь тоже приносил подарки, которые, как он надеялся, Сань Лан мог обменять на еду или кров. Он ловил рыбу, которую ребёнок мог съесть, просто чтобы убедиться, что тому есть что приготовить, если никто не даст ему что-нибудь поесть. Быть человеком оказалось непростым делом. Сань Лану было совсем не просто. Месяцы сменялись годами, и Се Ляню удалось увидеть, как Сань Лан становится выше и увереннее. Это было радостно, и всё же Се Лянь волновался всё больше и больше. Сань Лан часто приходил на их встречи побитым. Сердце Се Ляня каждый раз обливалось кровью, и всё чаще он обнаруживал, что прислушивается к разговорам и легендам о том, как превратить человеческого ребенка в русалку. Сработает ли это на ком-то столь же взрослом, как Сань Лан? Он так быстро рос, что Се Лянь едва ли мог уследить за этим. Русалы взрослели куда медленнее. Се Лянь продолжал встречаться с Сань Ланом, а также узнавать о перевоплощении, и однажды вечером он приплыл на пляж с предложением, когда наконец нашёл в себе достаточно сил, чтобы произнести его. Сань Лан улыбался так же широко, как всегда, уже сидя на камне рядом с тем, что всегда занимал Се Лянь. Люди взрослели намного быстрее: теперь Сань Лан был выше принца, ноги его ныряли в воду. Он был уже не ребенком, скорее молодым мужчиной. Его плечи расширились, широкая зубастая улыбка превратилась в ухмылку. Се Лянь тоже вырос, но это было куда менее заметно. Он должен был признать, что находил Сань Лана довольно привлекательным. Он был очень милым ребёнком, но невероятно красивым мужчиной. В нём было что-то такое, что очаровало Се Ляня. Что-то, чего не было ни у кого другого. — Гэгэ! — воскликнул парень. Се Лянь рассмеялся, и чуть быстрее подплыл к скале. Он поднялся на камень и перекинул свои длинные волосы через плечо, устраиваясь поудобнее. Когда он поднял голову и встретился взглядом с Сань Ланом, почувствовал, как что-то сжалось у него в животе, от этого горящего взгляда. Он почувствовал, как его щёки вспыхнули, и отвернулся. Теперь Сань Лан вырос, и уже не нуждался в таком предложении Се Ляня. Тем не менее он хотел спросить. Он хотел, чтобы Сань Лан был рядом. — Гэгэ, что-то случилось? — спросил он, и Се Лянь покачал головой, глядя в воду, где взмахнул его хвост. — Сань Лан хочет знать, есть ли что-то плохое на уме у Гэгэ. — Ах, Сань Лан, на самом деле ничего такого, — начал Се Лянь, а затем поднял глаза и встретился с Сань Ланом взглядом. — Я просто… Сань Лан действительно вырос. — Мгм, — кивнул Сань Лан, пристально следя за Се Лянем. — Прошло много времени с тех пор, как Гэгэ спас этого ничтожного человека. Гэгэ тоже вырос. — Да, — сказал Се Лянь, глядя на море. Он глубоко вздохнул и собрал всю храбрость, которая у него была, прежде чем снова заговорил. — Сань Лан, ты когда-нибудь думал о том, чтобы уйти в море? Казалось, парень никогда не боялся моря, даже после того, как упал и чуть не утонул. Казалось, оно ему даже нравилось. Может быть, Се Лянь просто выдавал желаемое за действительное. — Хм? Гэгэ имеет в виду в лодке? — спросил Сань Лан и склонил голову набок. Се Лянь невольно поежился. — Тогда я был бы вдали от Гэгэ. — Ох, — выдохнул Се Лянь, моргая. Сань Лан улыбнулся и Се Лянь почувствовал, как тепло наполняет его грудь. Может быть, он всё же захочет, если Се Лянь спросит его. — Но что, если… если бы Сань Лан мог быть в море вместе со мной? Под водой. Глаза Сань Лана расширились, и Се Лянь почувствовал, как его щёки покраснели ещё больше. — Это возможно? — Парень наклонился ближе. Се Лянь кивнул и снова посмотрел на море, прежде чем повернуться к нему лицом. — Я не совсем уверен, — признал он, нервно дрожа хвостом в воде. — Из того, что я узнал, в основном это делают с детьми. — Но способ есть? — спросил Сань Лан, его глаза наполнились нежностью. — Гэгэ изучил его для меня? — Мгм, — признался Се Лянь, щёки его запылали. — Ох, только если Сань Лан хочет, конечно, я не хотел предлагать раньше… — Да, — прервал его Сань Лан. Он нетерпеливо кивнул. — Для этого скромного человека будет честью оставаться с Гэгэ столько, сколько он позволит. — Сань Лан уверен? — спросил Се Лянь, его сердце билось слишком быстро. — Я не думаю, что это обратимо. — Моё единственное желание — оставаться рядом с Гэгэ, — заявил парень, и Се Лянь улыбнулся, трепет счастья захлестнул его грудь. Он был невероятно взволнован. — Ладно, нам нужно погрузиться в воду, чтобы это сработало, — сказал Се Лянь и собирался подтолкнуть себя, как резко остановился. Он поднял глаза и встретился взглядом с Сань Ланом, поймав его веселую ухмылку. — Оу… Сань Лан же может не захотеть делать это сейчас… Мы можем позже… Сань Лан встал на камень и тут же нырнул в воду. Се Лянь вскрикнул, а затем тоже нырнул. Они оба встретились в воде. Хвост Се Ляня вилял из стороны в сторону, удерживая его на месте, Сань Лан поддерживал себя ногами. — Что нам нужно делать, Гэгэ? — спросил он, сияя. Се Лянь схватил прядь своих волос и резко выдернул их. — Нам нужны мои волосы для тебя, а твои — для меня, — сказал он, и Сань Лан понимающе кивнул, тут же выдергивая прядь своих черных волос. Се Лянь кивнул, потянувшись за рукой Сань Лана под водой. Он завязал свои волосы вокруг безымянного пальца правой руки Сань Лана, а затем поднял свою руку над водой, чтобы Сань Лан мог сделать так же. — Это похоже на кольца, Гэгэ, — сказал Сань Лан с улыбкой, и Се Лянь кивнул. Это действительно было похоже на кольца. Это и были кольца. — В человеческой культуре обмен кольцами означает брак. — О, Сань Лан, — выдохнул Се Лянь, его лицо пылало. Но… разве он не этого хотел? — Теперь… теперь наступает довольно неприятная часть. — Се Лянь поднял вторую руку, и Хуа Чэн сделал то же самое. — Наша кровь должна смешаться. — О, — лишь произнёс Сань Лан. Се Лянь кивнул, поднося руку ко рту. Он позволил своим острым клыкам впиться в плоть, зашипев от неприятного ощущения. — Гэгэ, — позвал Сань Лан, в его голосе прозвучала тревога. Се Лянь улыбнулся и покачал головой. — Я в порядке, Сань Лан, — сказал он, но затем нахмурился. — Теперь мне нужно укусить тебя. — Гэгэ может кусать меня сколько угодно, — сказал Сан Лан с дерзкой ухмылкой, протягивая руку. Се Лянь почувствовал тепло во всем теле. Это было хорошо. Поддразнивания заставили его немного меньше нервничать. Он взял Сань Лана за руку и наклонился над ней, позволяя своим клыкам впиться в ладонь парня. Он отпрянул, как только появилась кровь. Странно. Кровь Сань Лана на вкус была как его собственная. Он предполагал, что люди будут на вкус другими. Как бы странно это ни звучало. — Вот, — сказал Се Лянь и соединил ладони вместе, крепко сцепив пальцы. Он поднял другую руку, и они тоже переплели пальцы. — Ты готов? — Да, я доверяю Гэгэ, — сказал Сань Лан, и Се Лянь улыбнулся. В следующей части ритуала было немного неловко признаться. — Мне нужно… мне нужно поцеловать тебя, чтобы влить мою магию в твоё тело, — сказал Се Лянь, и щеки Сань Лана покрылись малиновым. Легенда гласила, что целовать можно было куда угодно, но когда Сань Лан облизнул губы, Се Лянь понял, куда бы хотел поцеловать. — Для меня было бы честью быть поцелованным Гэгэ, — произнёс Сань Лан, и Се Лянь почувствовал, как его взгляд стал мягче. — Хорошо, — сказал он, кивнув, и крепче сжал руки Сань Лана. — Ты готов? Тогда я затащу нас под воду. — Да, — с улыбкой согласился Сань Лан, и Се Лянь тоже улыбнулся, прежде чем наклонить лицо вперед. Сань Лан сделал то же самое, а затем их губы встретились в нежной трепетной ласке. Се Лянь вздохнул и толкнул их обоих в глубину. Он никогда раньше не делился своей магией, но отдал столько, сколько смог. Сань Лан открыл рот, скользнув языком к языку Се Ляня. Се Лянь почувствовал что-то своей магией, а затем это что-то отреагировало, послав волну магии обратно. Се Лянь ахнул, крепче прижимаясь к Сань Лану —  поцелуй стал глубже. Он никогда не слышал о том, чтобы что-то подобное происходило при превращении человека в русалку, но когда чужая магия полностью переплелась с его собственной, Се Лянь почувствовал, как будто что-то встало на место в его груди. Это казалось правильным, будто так было всегда. Се Лянь крепче сжал Сань Лана, руки переместились на его плечи. Сань Лан сжимал его бедра. Се Лянь не осмелился смотреть, но почувствовал, что Сань Лан менялся. Вода вокруг них будто вибрировала, а тело Сань Лана пылало. Что-то внутри человека будто наслаждалось этим, будто исправляло ошибку. Се Лянь продолжал целовать его, чувствуя, как их объединенные магические силы окружают их. Затем хвост обвился вокруг его собственного, и Се Лянь осмелился открыть глаза. Один красный глаз и один черный, знакомые и родные, уставились на него. Сань Лан был похож на самого себя, только резче и красивее. Его длинные черные волосы танцевали в воде, резко контрастируя с бледной кожей. Красная чешуя поднималась с его рук на плечи, переливаясь на свету. Глаза Се Ляня блуждали дальше, а затем он увидел длинный красный драконий хвост, вьющийся вокруг его собственного — белого. Он сразу всё понял. — Хуа Чэн, — прошептал Се Лянь, и на губах Хуа Чэна появилась широкая ухмылка. Дракон был счастлив, лишён всякой злобы и обмана, которые, как говорили Се Ляню, в нём будут. Он по-прежнему улыбался так же, как всегда улыбался Се Ляню, искренне и счастливо с намёком на озорство. — Я предпочитаю, чтобы меня называли Сань Лан, — сказал Хуа Чэн, и Се Лянь тоже улыбнулся кивая. Их пальцы снова переплелись. Кольца из волос заменила красная нить. — Я… что случилось? — спросил Се Лянь, его взгляд снова направился вниз. Красный очень красиво смотрелся на белом. Он почувствовал, как его щеки вспыхнули, и поднял глаза. — Как ты стал человеком? — Я был проклят в детстве, — сказал Хуа Чэн, и у Се Ляня заболело сердце. Ребёнок, которого он спас много лет назад. Пытался ли Хуа Чэн тогда просто вернуться к воде? — Почему? Кем? — спросил Се Лянь, хотя уже знал ответ. Перед глазами возникло лицо Цзюнь У, хвастающегося тем, что спас жизнь Се Ляня и сдерживает дракона, который украдёт его сердце. Он никогда бы не подумал, что украсть сердце значит именно это. Влюбиться. — Морской колдун, — подтвердил его мысли Хуа Чэн. — Кажется, где-то есть пророчество о том, что я украду сердце принца. — Его улыбка превратилась в ухмылку, и Се Лянь почувствовал, как его сердце колотится в груди. — Сань Лан! — воскликнул он, качая головой, чтобы отогнать смущение. — Думаю, оно сбылось, — сказал Хуа Чэн со смешком, и Се Лянь послал ему возмущённый взгляд. Даже если это правда, он не имеет права так… Хуа Чэн украл его сердце, но совсем не так, как расшифровали в пророчестве. — Почему ты мне не сказал? — спросил он, придвигаясь ближе. Рука Хуа Чэна обвила его талию, прижимая ближе. — Я не мог! — воскликнул он, и Се Лянь нахмурился. — Проклятие не давало мне ничего рассказать. О, это было безжалостно. Сердце Се Ляня болело за Хуа Чэна. Его выбросило на берег в деревню далеко от дома, где люди ужасно обращались с ним. Затем его спасёт Се Лянь, тот, кто и был виноват в таком раскладе. Однако Хуа Чэн, похоже, не питал к нему никакого зла. Вместо этого в глазах напротив пылала только любовь. — Он действительно проклял тебя, чтобы держать подальше от меня? — спросил Се Лянь, и Хуа Чэн кивнул. Его глаза потемнели, а магия похолодела. Дрожь пробежала по спине Се Ляня. — Да, — сказал Хуа Чэн, прижимая их крепче друг к другу. Се Лянь тоже держал его, их магия удовлетворенно пела. Ох. Это было фантастическое ощущение. — Нам суждено было быть вместе, и он не хотел, чтобы это произошло. — Почему? — спросил Се Лянь. Ему не нужно было раздумывать, связала ли их судьба. Он чувствовал это. Он просто не мог понять, почему его удерживали от того, с кем он собирался разделить свою жизнь. — Мы намного сильнее его, — просто сказал Хуа Чэн, резко улыбаясь. — Связанные самой судьбой пары всегда такие. — Сань Лан, — выдохнул Се Лянь. Он был так счастлив, что нашёл его. Он повернулся к дракону лицом. Хуа Чэн нетерпеливо наклонился к его губам, и их магия снова переплелась. Се Лянь не знал, что они будут делать дальше, но был уверен, что столкнется со всем этим рука об руку с Хуа Чэном. Вместе. Всегда.