Прокрастинация

      Серебристый яркий клубок, из которого вырываются тонкие лучи, с тихим хрустом отрывается от стебля и медленно плывёт вверх к своим сородичам, украшающим ночное небо. Зевая, провожаю его взглядом, прижимаю к губам край пластикового стаканчика и залпом допиваю остывший горький кофе. Вновь кладу на колени изрядно замусоленную толстую тетрадь на кольцах, в которые вставлена авторучка. От длительного рассиживания на бетонной плите уже ощущается приближение плоскопопия – сие неприятное ощущение (вкупе с внезапно вспомнившимся материнским запретом сидеть на бетоне) заставляет меня подняться на ноги, по которым будто катаются невидимые ёжики. Расправляю плечи и потягиваюсь.Позвоночник хрустит не так приятно, как отрывающаяся от стебля звезда. Оглядываюсь по сторонам, похлопывая себя тетрадкой по бедру и подыскивая ещё какое-нибудь место для дальнейшей прокрастинации. Вариантов не слишком много. Проскользив по бескрайним каменным руинам, взгляд привычно упирается в размытое жёлтое пятнышко света – именно так при моём зрении издалека выглядит этот ларёк с кодовым названием Маяк. Надо бы пополнить запасы кофе и узнать, не появлялся ли ГГ (как он сам себя назвал). В последнее время только и делаю, что ухожу подальше от Маяка, чтобы не отвлекаться, но потом ползу назад и сижу в ожидании, перечитывая наш с ГГ чат-блокнот. Если так пойдёт и дальше – точно не вернусь отсюда… Хотя, признаться, не очень-то и хочется. Грёбаный Маяк – всюду за мной таскается и светит! Это, конечно, единственный ориентир здесь, но мне было бы полезно потеряться в нынешней ситуации…       И снова тащусь на свет единственного фонаря, как мотылёк или мошка, ставшая накануне жертвой детских садистских забав. Кажется, даже с такого приличного расстояния ощущается горьковатый запах кофе. Или это я им уже пропиталась насквозь? А вообще, Маяк – единственное место, где есть стул и стол, а это куда более удобное место для писательства, чем раскрошенные бордюры, обломки стен, пустые оконные проёмы и тому подобные останки цивилизации (если она вообще когда-то здесь существовала). По пути сбиваю тетрадью несколько спелых звёзд. Каждый раз надеюсь застать ГГ. Сотню раз представляла это: ещё издали замечу, что к привычной картине добавился один силуэт, ГГ сидел бы ко мне спиной и писал что-то в чат-блокнот, а я бы тихо подкралась и спросила бы: «Не хочешь сказать это мне лично?»… Не знаю, что было бы, когда он бы повернулся, но очень надеюсь, что он окажется хоть немного в моём вкусе…       Но, разумеется, в этот раз – как и во все предыдущие – мы с ГГ разминулись. Так что придётся провести время в привычном кругу (уже практически в семейном): Маяк с фонарём над окошком, синий пластиковый стул, стол того же цвета и материала, чат-блокнот и Собеседник.       ― С возвращением, ̶ голос Собеседника, похожий на хруст сухих веток, приятно хрипит. ― Что тебе предложить?       ― Будто есть выбор, ̶ усмехаюсь в ответ на этот традиционный вопрос и протягиваю в окошко пустой стаканчик.       Холодные, покрытые жесткой рыжевато-бурой шерстью, пальцы собеседника на мгновение касаются моих.       ― Он приходил сегодня? ― интересуюсь я, положив тетрадь на стол.       Силуэт Собеседника в окошке на секунду замирает: белые огоньки глаз, ветвистые рожки и заострённые уши, как у кота или лиса.       ― Посмотри в блокнот и узнаешь.       ― Неужели так сложно просто ответить?       Юлит, как и всегда. Из окошка высовывается наполненный стаканчик, осторожно беру его за верх, чтобы не обжечься кофе, и спешно ставлю на стол. Усевшись, нетерпеливо подтягиваю к себе чат-блокнот.       ― Как продвигается твоя работа?       Тяжело вздохнув, виновато улыбаюсь, хотя вообще не обязана отчитываться перед Собеседником.       ― Никак. Всё время жду ответа от него и не могу сосредоточиться.       ― Не спишь всю ночь, пьёшь кофе на разрушенной заброшке и прокрастинируешь? ― уточняет так, будто в условиях вечной ночи, в окружении руин и при отсутствии других напитков у меня есть выбор.       ― Да-да, прямо как до попадания сюда, ̶ отложив блокнот, смотрю на огоньки глаз Собеседника. ̶ Но я не могу дописать, пока не встречусь с ним. Мой Гаал списан с него, и я не могу закончить эту сюжетную линию, пока мы не увидимся. А ты даже не говоришь, как он выглядит, а это ведь тоже важно! В книге Ника и Гаал должны встретиться.       ― Это ведь твоё воображение – вот и напиши, что они встретились, ― голос собеседника звучит невозмутимо.       ― Если я допишу, то уйду отсюда, и тогда с ним уже точно не встречусь!       ― А что, если ты встретишь его именно тогда, когда допишешь?       ― Это будет ещё хуже – вдруг он окажется совсем не таким, как я себе представляла, тогда я не смогу воспринимать всё, что написала так, как сейчас… Это будет не правильно… ― лишний раз осознав, что для постороннего Собеседника мои доводы, скорее всего, звучат как полнейшая глупость, замолкаю и, пододвинув ближе к себе стаканчик, наклоняюсь к нему и отхлёбываю кофе со швыркающим звуком (который, к счастью, здесь никого не бесит).       ― Как всё сложно, ― в голосе слышится насмешка.       Но никто не обязан понимать мои бзики, а значит имеет полное право хихикать над ними.       ― Я женщина и, к тому же, творческий человек, так что всё и должно быть сложно.       Откинувшись на спинку стула, быстро перелистываю исписанные станицы чат-блокнота. У ГГ красивый почерк взрослого человека, мой же почерк, как у ученика начальных классов. Мне это кажется забавным, учитывая то, что он немного младше меня. Не успеваю вцепиться взглядом в крайний его ответ, как меня вновь отвлекает Собеседник:       ― Что будешь делать, когда блокнот закончится?       Я не задумывалась об этом, хотя и старалась писать как можно мельче. Быстро оцениваю ситуацию: чат-блокнот исписан примерно на треть, а заменить его можно разве только моей тетрадью или тетрадью ГГ… Или же это послужит поводом для нашей встречи. Буду сидеть здесь до посинения (пока не мимикрирую под цвет пластиковой мебели) и ждать.       ― Он ведь всё равно придёт рано или поздно – так что разберёмся…       Стоит обсудить это с ГГ. Взяв авторучку, склоняюсь над чат-блокнотом.

***

      Узкая лесная тропинка в очередной раз вывела ГГ к ларьку у обрыва. Привычная картина: розоватое от первых солнечных лучей небо, складной походный стул, такой же стол, чат-блокнот и силуэт Собеседника в окошке.       ― С возвращением. Что тебе предложить?       ― Остроумные ответы кончились, поэтому сегодня просто сигареты, ― положив записную книжку на стол, ГГ достаёт из кармана потёртый пустой портсигар и протягивает его во мрак ларька. ― Есть смысл спрашивать о том, приходила ли она сегодня? ― не дожидаясь ответа, берёт со стола чат-блокнот. ― Блин, опять разминулись... Я ведь совсем ненадолго отходил... ― разочарованно вздохнув, берёт у Собеседника портсигар (такой же потёртый, как и прежде, но уже не пустой).       ― Как продвигается твой роман?       ГГ опускается на стул и закуривает.       ― Если честно – никак. Мысли забиты только тем, как бы с ней пересечься…       ― Куришь в лесу до рассвета и прокрастинируешь? ― насмешливо уточняет Собеседник.       ― Как в старые добрые времена, ― кивает ГГ, выдыхая дым. ― Боюсь, что мы с ней точно не встретимся, если я закончу и отправлюсь отсюда... Да и будет как-то не честно писать о нашей встрече, если на самом деле её не будет...       ― А что, если ты встретишь её именно тогда, когда напишешь об этом?       ― Чёрт его знает… Не хочу рисковать. Мы ведь всё равно рано или поздно встретимся здесь… ― стряхнув пепел с сигареты, ГГ достаёт из кармана карандаш и склоняется над чат-блокнотом.