Переполох

Ехать избитым в школу — то еще удовольствие! Но ведь никто не спросил Поттера — хочется ему такого счастья или нет. Ни Дадли со своими дружками, успевший подловить Гарри в переулке за день до отъезда и избивший того от всей широты души и скудости ума. Ни тетка Петуния, которая надавала подзатыльников не вовремя подвернувшемуся племяннику, а рука у нее всегда была тяжелая, и бить она всегда старалась так, чтобы Поттер в полной мере прочувствовал все ее неудовольствие — чтобы голова гудела, как колокол. Ни старший Дурсль, выплеснувший накопившееся раздражение на скулящего от уже полученных побоев Гарри. Ремень, зажатый в сильной мужской руке, здорово расписал худую мальчишечью спину красными полосами, а тяжелая пряжка оставила множество кровоподтеков, моментально взбухших и налившихся бордовым. Он еще и толкнул так, что Гарри кубарем отлетел к лестнице и со всего маху приложился спиной об острый угол, аж хрустнуло что-то внутри. Магия, о которой Поттер раньше не знал, но которая всегда ему помогала, в этот раз была укрощена последним усилием воли избитого мальчишки. Ну, почти. Ведь Гарри так боялся, что сделает что-то не так и не то, что сцепив зубы терпел и держал внутри себя обжигающий шар, что рвался из него. А вдруг его бы наказали за спонтанное колдовство и не приняли в волшебный Хогвартс? Хагрид же говорил, что колдовать детям можно только в школе. Вдруг ему из-за этого бы пришлось остаться с родственниками? Вдруг? Вот и терпел, прикусив щеку до крови. В груди стало горячо-горячо, и по рукам до самых кончиков пальцев прокатилась волна, заставив мальчишку судорожно сжаться, а кончики пальцев покрыться небольшими волдыриками, как от ожогов. Но Гарри и не такое готов был стерпеть, лишь бы уехать из дома, в котором он не помнил не то что счастливых дней, а и просто сносных. Поездку он помнил плохо. Жутко болящая голова, озноб, надсадный кашель, от которого стреляло в ушибленный бок и оставался металлический привкус крови во рту. Какие-то дети, желающие рассмотреть шрам на лбу. Долгий путь в поезде. Ужас, пережитый в утлой лодчонке. Воды Гарри панически боялся, не знал причину, вернее, не помнил ее, но боялся до истерики. От усталости он едва заметил огромный зал с толпой гомонящих учеников. Единственное, о чем он мечтал — заползти в темный уголок, свернуться калачиком и забыться. Он так вымотался за этот бесконечный день. Дети, которых вызывали для распределения, быстро рассаживались за свои столы.  — Поттер, Гарри, — раздался голос и его кто-то подтолкнул вперед.  — Мистер Поттер, присядьте на стул, — пожилая строгая ведьма в костюме из зелёной шотландки и островерхой шляпе стояла рядом с колченогим табуретом, держа в руках ветхую, серую и мятую шляпу. Гарри присел на стул, и на его голову, закрывая тульей глаза почти до подбородка, опустился волшебный головной убор.  — Хммм, что тут у нас, — раздался скрипучий голос, — ну-ка, ну-ка… Мерлин всемогущий… Какой кошмар! И вдруг громовой рев раздался прямо у Гарри над головой, да такой, что он едва не рухнул на пол от ужаса. Ведь обычно, в жизни мальчика Гарри, за громкими ругательствами следовали побои, но он лишь сжался и втянул голову в худые плечи, ожидая худшего.  — Больничное Крыло! — взвыла Шляпа. Мадам Помфри сидела за преподавательским столом и наблюдала за распределением, ей всегда было интересно — угадает она Дом ученика или нет. Чаще ошибалась, конечно, но все равно строила предположения. Минерва вызвала Поттера, и Поппи не глядя вынесла вердикт — Гриффиндор, куда еще мог попасть мальчик-который-выжил? Но рев Шляпы поверг в шок, на ее памяти никогда и никого не распределяли в Больничное Крыло. Нет, в записях такое бывало, но всего-то пару раз за всю историю Хогвартса, и только по причине фактически предсмертного состояния ученика. Она подхватилась, побежала к табуретке, на которой в полуобморочном состоянии сидел мальчонка, на ходу колдуя чары медицинских носилок.  — Поппи… — пытался остановить ее Дамблдор, — не стоит… Но она лишь зло отмахнулась от директора, скрываясь за дверьми Большого зала. За ней плыли носилки с обморочно-бледным Поттером, лежащим на них. Гарри с трудом приходил в себя, словно всплывая из вязкого мутного киселя. В ушах противно шумело, и голоса едва пробивались сквозь этот шум.  — Мерлином клянусь, — шипел злой женский голос, — я прокляну тебя, Северус.  — Поппи… — мужской баритон звучал заискивающе.  — Пойди и скажи господину директору, что в больничное крыло он зайдет только через мой труп. После, можешь вернуться. Помощь зельевара лишней не будет. Ступай! — Она, отослав Снейпа, заметила, что пациент пришел в себя, немного подумала, и все же решила не просто усыпить, а погрузить мальчика в стазис. От греха подальше, как говорится. За дверьми больничного крыла шел форменный скандал. И скандалил не абы кто, а сам директор сего заведения — Альбус Дамблдор. А что?! Где это видано, чтобы начальство выставляли за дверь небрежным взмахом руки? Ну, он ей!  — Альбус, успокойся, — пыталась достучаться до оскорбленного директора его заместитель профессор МакГонагалл, правда безрезультатно, тот продолжал бушевать. — Да как эта клуша посмела! Меня! Кавалера… Директора… Непосредственного начальника…  — Ее начальник — глава святого Мунго, если вы не забыли, Альбус, — проговорил Снейп, выходя из дверей больничного крыла.  — Я-а-а! Я — директор Хогвартса! — звеня колокольчиками, тряс бородой Дамблдор. — Я — опекун Поттера, а она…  — Кстати об этом, — вкрадчиво начал Северус, перебивая Дамблдора на полуслове, — что такого случилось с Поттером, что Поппи пляшет вокруг него едва ли не с бубном, а в исцеляющие заклинания через слово вставляет проклятия в адрес его родственников? Раз уж вы опекун мальчишки, то должны быть в курсе, м? Снейп посмотрел на Дамблдора, подозрительно прищурившись, а профессор МакГонагалл вскинулась, словно у нее только что открылись глаза на произошедшее.  — Кстати, да, — вступила Минерва, — что с Гарри, Альбус? Почему Шляпа отправила его к Поппи, а не распределила, как всех?  — Я… Не знаю, — Дамблдор словно сдулся и неуверенно глянул на двух обычно враждующих деканов, но сегодня они проявляли завидное единодушие, что откровенно пугало.  — Разберемся, — ответил Снейп, — Поппи разрешила мне вернуться, так что… А вам, Альбус, я бы не советовал испытывать терпение мадам Помфри, скандаля под дверями. Да и перед учениками неудобно будет. Снейп стремительно развернулся, что полы его мантии вздулись крыльями за спиной, и скрылся, закрыв за собой дверь больничного крыла со злым грохотом.  — Северус, подсоби, — мадам Помфри заметила подошедшего зельевара, — никак не могу понять с чего начать.  — Стазис накинь.  — Уже. А ты свиток глянь, я такого в жизни не видела. Снейп читал бесконечный свиток и сатанел. Мало того, что на мальчишке живого места не было от совсем свежих побоев, так еще целый список более ранних повреждений, а еще явственные следы недоедания. Ужас! Снейп скрипел зубами, но, сжав зубы, продолжал читать историю болезни, а, что вернее, ужасной жизни маленького мальчика.  — Что! — зло рыкнул он, прочитав ещё одну строчку. — Поппи, он что, проклят? Мадам Помфри, обрабатывающая раны на сине-фиолетовой спине Гарри, только горестно вздохнула:  — Дальше, Северус, читай дальше.  — О Мерлин всемогущий, — Снейп едва не подавился следующим вздохом, — повреждения выводящих магических каналов, надрыв ядра и глубокие ожоги от подавленного выброса… Поппи, мы сами не справимся, нужно переправить Поттера в Мунго…  — Нельзя, — перебила его мадам Помфри, — он не перенесет обратную дорогу, а камин или портключ убьют его почти стопроцентно.  — Тогда нужно срочно вызывать специалистов сюда.  — Я известила Сметвика, так что он должен прибыть с минуты на минуту, — ответила мадам Помфри, и камин тут же пыхнул колдовским зеленым пламенем из которого вышел Гиппократ Сметвик собственной жутко злой персоной.  — Поппи, — пробасил он, — не приведи Мерлин, если ты дернула меня по пустякам. Привет, Снейп. Он успел дойти от камина до постели, возле которой, выписывая пассы палочкой, стояла медиведьма.  — Что тут у нас? — он наклонился над Гарри и хмыкнул, заметив знаменитый шрам на лбу ребенка, — Поттер. Ну, он сломал ноготь, а вы запаниковали?  — И тебя прокляну, — Помфри фурией развернулась к Сметвику, — так прокляну, что всем Мунго не расколдуют. Северус поделись с целителем результатами осмотра, пусть впечатлится. Свиток перекочевал из рук в руки, и теперь Сметвик, бледнея, читал бесконечный список.  — Так, — начал прокашлявшись Сметвик, — так. Стазис пока не снимать! Я скоро! И метнулся к камину, исчезая в гудящем дымоходе. Не прошло и четверти часа, как из камина в больничное крыло Хогвартса вышла целая делегация магов, которую возглавлял хмурый Сметвик. Здесь был и глава Аврората в сопровождении боевой пятерки авроров; и тройка невыразимцев под предводительством своего начальника — мистера Джона Доу; и бригада колдомедиков с Янусом Тики; и кто еще только не. Такого нашествия больничное крыло не видело никогда на памяти мадам Помфри. А маги так и сновали из камина и обратно. Вокруг постели Поттера располагались какие-то мудреные механизмы, кастовались самые сложные заклинания, а глава аврората Скримджер и главный невыразимец уже организовали в огороженном ширмой углу временный штаб. Ночь обещала быть долгой.

***

А в школьной совятне тем временем случился внезапный аншлаг. Многие ученики, особенно старшекурсники, посчитали своим долгом написать родителям о том, что случилось в Хогвартсе. И не только это. Почти каждый написал и о том, как ужасно выглядел герой магического мира. И что ростом он не дотягивал даже до девятилетки. И что худой, словно голодал пол жизни. И что одет, как пугало, в какое-то рванье. Дети были в растерянности от увиденного и хотели получить хоть какие-то ответы от родителей.