Разве я не говорил тебе никогда не расстраиваться раньше времени, мой ангел

- Святой отец, она… - из глаз, похожих на большие чёрные бусинки, льются горячие слёзы, обжигая тёплые пухлые щёки с цветущим на них румянцем цвета лепестков утренней розы. Маленькие влажные ладошки крепко, но бережно сжимают хрупкое тельце бездыханной пташки, пострадавшей по воле глупой жестокости. - те мальчишки… я не успел… я позволил ей умереть, Святой отец, - он едва ли связывает одно слово с другим. Запыхавшийся от бега, он часто дышал, и казалось, что до слуха мужчины, даже доносилась мелодия трепещущего сердечка лисёнка, которое разрывалось от боли первой увиденной им смерти. Эти отголоски касаются и сердца мужчины в чёрном платье, словно сотканном из полотна ночной мглы. Сердце его уже давно холодно, словно зимнее солнце, но этому мальчику каждый раз удавалось находить в нём тепло. - Мой ангел, - Послышался низкий, но светлый голос, повеяло ладаном и мёртвенно холодная ладонь мужчины прильнула к влажной щеке ребёнка, пропитанной детским горем, большим пальцем собирая росинки, - закрой глаза. - Я хотел ей помочь, но… - мальчик судорожно всхлипнул, содрогаясь всем телом. - Закрой глаза, мой ангел, - голос звучит чуть твёрже и мальчик послушно прикрывает веки, его пушистые густые реснички слегка подрагивают, вслед за дрожащей от переизбытка чувств маленькой пухлой губкой. Он и сам так похож на эту крохотную пташку. Если ты действительно желал её спасти, то твоя любовь обязательно поможет. Тш, ничего не отвечай мне сейчас, Миньшо, - изящный длинный палец с серебряным перстнем коснулся нежных губок малыша. Среди гробовой тишины едва ли можно различить шелест тонких уст. Эти минуты кажутся для мальчика в белом хлопковом одеянии целой вечностью, но он верит, что Святой отец обязательно поможет, а он не может разрушить его надежды. Для него это подобно маленькой смерти. Всякий раз, когда мальчику было грустно, когда омрачали страшные сны, выныривающие из глубин детского сознания, столь богатого своей фантазией, он прибегал к нему, усаживаясь на колени, тут же крепко прижимаемый сильными руками мужчины. Чондэ нашёл его в лесу около деревушки, где помогал после войны, навсегда он запомнит их первую встречу, с поры которой они не расставались. Мужчине тогда и в самом деле казалось, что он встретил ангела, потому что подле не видел он сердца искреннее и взгляда чище, а этот малыш ничего не помнил о своём прошлом, словно подтверждая мысли Святого отца. Казалось, что и в самом деле посланец небес. Тогда в его душе впервые и затесалась любовь, которая могла бы выглядеть неправильно в глазах других. Но никогда он не позволит себе осквернить чистое тело ребёнка. Любовь эта лишена шелухи пошлости. Он лишь готов служить ему до конца своих дней и оберегать от всего, что могло бы причинить ему боль. Шорох крыльев, и вот из ладошек мальчишки вырывается пташка, взмывая в воздухе и опоясывая круг, что-то довольно чирикает, усаживаясь на дубовую спинку стула и с неким любопытством поглядывая на Миньшо. Неподдельная радость, искреннее счастье заплескалось в чёрных омутах, дыхание перехватило, а маленькие тонкие ручки обвили шею Чондэ, повисая на нём, и он подхватывает его, заглядывая в любимое личико. Когда взрослый бы начал интересоваться тем, как мужчине это удалось, что за технику он сумел применить, намереваясь обвинить в шарлатанстве, то этот мальчишка был просто счастлив. Ради этого было не жаль прибегнуть к жертвам. Ради этого ему ничего не жаль. - Разве я не говорил тебе никогда не расстраиваться раньше времени, мой ангел? - Святой Отец…. – личико вдруг вновь исказилось и в уголках глаз замерли хрустальные капельки. - А чего же ты теперь плачешь? Разве ты… - искренний поцелуй лёгким облачком оседает на его щеке. - Святой Отец, а … что это? Вы поранились? – Он замирает. Маленькие пальчики перехватывают ладонь мужчины, которая казалось такой огромной в сравнении с ручкой Минни, на его коже алели капли крови, вырисовываясь в некий знак, печать отданного им собственного дыхания жизни. Такой же можно было увидеть на его коже и в ту ночь, когда жизнь ангела могла вот-вот кануть в небытие. Он навсегда останется шрамом под его сердцем, как напоминание о покорности Чондэ этому мальчишке. - Да, - он прикрыл глаза, медленно качнув головой и ненавязчиво выуживая руку из цепких пальчиков, - ничего страшного, мой ангел. Сегодня я помогал нашим сёстрам на кухне. Так, Чондэ будет всегда беречь его от знания цены подаренного им счастья, которое взамен, по крупицам, безвозвратно забирает отведённое для него небесами время, потому что в настоящей любви мы забываем об истинной ценности нашей жизни.