Стаканы, кактус, манекен или чтобы подраться и свадьба не нужна

Дело было вовсе не в стакане. В стакане были лишь леденцы на палочке и, за редким случаем, зубочистки. В ванной на полочке помимо зубной щетки и бальзама для губ стоял горшок с кактусом по имени Лень. Этот человек никогда не испытывал жажду изобилия кремов или средств по уходу за кожей. По коридору, огибая поверху косяки дверных проёмов, коих было всего шесть, тянулась гирлянда из шишек, количество которых можно было пересчитывать раз за разом и никогда точно не определить цифру. Ещё над тумбой, но под зеркалом, были развешаны на крючках флешки, ключи и цепочка с несколькими кольцами на ней. В спальне на подоконнике была выстроена стена из вертикально стоящих книг в четыре ряда. Венцом этого храма Майя стал Дориан - мягкая серая акула размером где-то от локтя и до самых кончиков пальцев. На кровати же лежали Маргарет, Патрик и Карнель - голубой, зелёный и синий сородичи Дориана. В кладовой, обустроенной под гардероб, было спрятано ещё пять таких же. Там же большая коробка с шишками, несколько альбомов с сухими листьями (Вэй Ин, это называется гербарий. Гер. Ба. Рий), несколько упаковок хорошей цветной бумаги, скорлупки от орехов и много чего ещё непонятно зачем, непонятно для кого и каким вообще образом. Вполне пригодные для употребления орехи в том числе. Ему их привозит дядя. И не только их. Но и этих проклятых акул. На кухне - бумажные цветы и рыбки, расклеенные на одной из половин двустворчатого окна. Там же на стене развешаны самодельные маски и колокольчики с привязанными к ним кисточками. В этой же кухне - выход на балкон, где хранятся три квадратные коробки 20×20, полные одинаковых запечатанных колод карт. Столько же, но в три раза больше, и такие же, но уже не квадратные, коробки с фишками, но там в каждой фишки разные. Ещё две коробки с разными статуэтками, медалями и призами по борьбе и рисованию. Завершал картину манекен. Просто белый женский манекен с полноценными ногами, руками, туловищем и головой, разве что без волос и лица, но за это только спасибо, а рядом с ним на широком подоконнике цветы и транзисторный приёмник. И у манекена тоже есть имя. И фамилия. Это Кларисса Цимлихь. Вторая спальня заперта и не обжита, только дартс висит на внешней стороне её двери, а в туалете разве что пара книг и стакан. Тот самый стакан с леденцами и зубочистками, который помимо всего перечисленного есть в каждой комнате. В спальне даже не один. А на кухне уже и не два. Восемь стаканов на скромную двухкомнатную квартиру. И вазочка с жевательным мармеладом в гостиной. И коробка с ирисками в шкафу той же гостиной. Там же диван, кофейный столик, ковёр без ворса (шерстяной и явно стоящий немаленькую сумму денег), большой обеденный стол (овальный, а не круглый, Вэй Ин) и стакан. Девятый стакан. По этим стаканам можно определить многое. Например: финансовое состояние владельца квартиры, настроение, степень опьянения, наличие любовника и степень их близости, если он всё-таки есть. Если деньги есть, то леденцы есть, соответственно, тоже, если их нет, то леденцы всё равно есть. И их даже не становится меньше. Просто те, что на палочке превращаются в леденцы из пакетиков и в фантиках. Как правило, в зависимости от степени расстройства и радости преобладали апельсиновые или мятные. Если всё в жизни хорошо, то в стаканах оставались в основном столь нелюбимые ментоловые, а если наоборот, то приносящие радость цитрусовые и ягодные. Количеством леденцов определяется трезвость. Когда Вэй Ин пьян, он предпочитает нормальные закуски или то, что можно жевать (те самые ириски и мармелад в гостиной, да). Если трезв, то (удивительно, да?) конфетки на палочке или, опять же, при финансовых трудностях без палочек. От своих любовников Вэй Усянь эти стаканы прячет. Столь детская шалость была для него чем-то интимным, а леденцы сами по себе личным. Его любящая сладости натура была для близких и друзей. Для любовников - только храм Майя в спальне. Кактус, акулы и прочее убираются подальше. Если отношения выходят на новый уровень, появляется всё. Кроме, опять же, стаканов. Сначала возвращался кактус, за ним бумажные рыбки и цветы, далее возникал (как из ниоткуда, каждый долбанный раз) манекен, появлялись в разных частях квартиры по очереди Маргарет, Патрик, Карнель и Дориан. Потом, как правило, исчезали любовники. Выше уровня "Акулы" на моей памяти не поднимался ещё никто. А если память мне не изменяет, впереди ещё были приёмник, фикусы (пять штук) и драцены (две штуки), кот (на время отношений живущий у меня), флейта и только потом стаканы. Куда, к слову, Вэй Ин каждый раз прячет свои масштабные растения, история умалчивает. Вообще, будь я любовником Вэй Ина, я бы исчез уже после манекена, потому что этот гений искусства тренируется на нём рисовать. В основном лица. Мол, на объёмном теле проще. Короче, иногда можно прийти в эту квартиру и выйти из неё, даже не заходя. Ногами вперед. Ведь встречать вас будет швейцар. Многолицый. С белым гладким женским телом. Страшный, по большей части. Вэй Ин - патологоанатом. Комбо Вэй Ин и разукрашенный манекен - явный акт сатанизма. Или Вэй-Усянь-Франкенштейн-на-минималках-Боже-дайте-мне-моего-Игоря-который-на-самом-деле-Лань-Чжань. Кстати о Лань Чжане. Во-первых, он не патологоанатом. Во-вторых, не врач вовсе. В-третьих, в-четвёртых и в-пятых, ему нравится Вэй Ин. В-шестых, любит кроликов. Стоит также отметить, что (вашу ж мать, если честно) они оба ещё учатся в университете. Да, на разных направлениях. Да, совершенно на разных направления. Ну да, гостиничный менеджмент и медицина если вместе и стояли, то явно очень и очень далеко. Настолько далеко, что пешком едва ли за сутки могли дойти друг до друга. Даже от одного учебного корпуса до другого ехать несколько километров на общественном транспорте или машине. В общем, в-восьмых, Вэй Усянь и Лань Ванцзы учатся в разных университетах. И встретились они, очевидно, по совершенно тупой причине. Вэй Ину нужен был сожитель. В срочном порядке. Потому что квартира хорошая, уютная, безусловно, удобно - о, святой метрополитен и божественная булочная - расположена. Двухкомнатная, плюс ко всему. А Вэй Усянь живёт там не один. С котом. И всё. Но выделять целую комнату (а квартплата, поверьте моему опыту, считается не по населённой площади, а за всю квартиру полностью) ему одному даже Вэй Ин посчитал излишним расточительством. В любом случае, нельзя было продавать квартиру, всё-таки это память о давно погибших родных. Тем более, вспоминаем все её неоспоримые плюсы. Но и тянуть квартплату, увы, пусть и работающий студент способен лишь с помощью своего неродного дяди. Ситуация, не находите? Но познакомилась эта парочка опять же не поэтому. Знакомство Лань Ванцзи и Вэй Усяня произошло лишь потому, что Вэй Усянь идиот. И этим всё сказано. Дело - опять же - было вовсе не в стаканах. Просто надо же было их чем-то наполнить? Соответственно, это что-то надо было - ну, как бы помягче сказать? - купить. Деньги есть, мозгов нет, Вэй Ин - очередное комбо, не находите? В общем, этот кретин проспорил желание (которое сам же и придумал, намереваясь обыграть ситуацию в свою пользу) и был вынужден каким-либо способом заставить незнакомца купить себе конфет. Но ведь это большая проблема - просто кого-нибудь подговорить и вернуть деньги этому человеку позже? Нет, небольшая. Просто Вэй Ин в любом случае намерен обыграть ситуацию в свою пользу. И как-то так само получилось, что Лань Ванцзи стал именно тем, кого незадачливый впереди стоящий в очереди покупатель попросил оплатить свои конфеты, ведь сам Вэй Усянь - какая досада! - забыл кошелёк дома, а его брату-диабетику (к слову, здравствуйте) необходимо сладкое. Срочно. Умолчим о том, что я не страдаю ни этим, ни другими подобными заболеваниями. Опустим так же тот факт, что диабетику в случае переизбытка инсулина лучше давать сладкие жидкости. Их и впихнуть в полукоматозного человека проще, и усваиваются они куда быстрее. В общем, Лань Ванцзи - повезло-то как, да? - человеком оказался добросовестным и благородным и, да, оплатил эти чёртовы леденцы на палочке совершенно безвозмездно. И, казалось бы, не должна же их была судьба сводить и дальше? Ну, нет же, да? Ага, как же. Не дать свой номер незнакомцу - пусть и сногсшибательно красивому - с предложением пожить вместе (СВОБОДНА КОМНАТА) ты ведь не сможешь, да? Конечно, да. Как две тонны пальцев об асфальт, честное слово. Ты же патологоанатом. И нет бы, если бы этот Ванцзи - мистер "можешь-называть-меня-просто-Лань-Чжань", ёлки-палки - отказался. Но нет. Как раз недавно переехал для обучения и последующего трудоустройства (Дядюшка Цижень ведь именно здесь держит огромный отель "Облачные Глубины") и ищет квартиру. Вы уловили парадокс? То есть, дядя владеет отелем (не одним, если быть честным, но они не являются сетью), а любимому младшему племяшке жить негде? Если да, то Вэй Ин не уловил. "Брось, А-Чэн, не всё же детям за счёт родственников выкручиваться. Жить как-то и самому надо", - стало мне ответом. Ну, да. Брать своего родственника на должность управляющего (даже не заместителя) отеля без опыта работы с одним лишь образованием - ок, в чём кипишь, а поселить его в своём отеле на время не вариант? Наверное, я не понял. Точнее понял, но не сразу. Просто дело было, как обычно, вовсе не стаканах, а в том, что Лань Ванцзи, пусть и не медик, не хуже меня знает, что надо делать с диабетиками (а я, между прочим, эндокринолог). Мол, мама болела. Когда-то. Давно. Вылечилась уже. Тоже инсулин колола, все дела. В общем я понял, что они оба попытались друг друга переиграть. Увы. Получилось. Лань Ванцзи живёт с Вэй Усянем. И из дома исчезли все стаканы, цветы, маски, манекен, акулы и прочее и прочее. И знаете куда? Как принято, всё это прячется где-то вне сферы моего влияния, ведь (ну, вы же понимаете, да?) я сожгу это к хренам. Манекен в частности. Но поскольку это был не любовник, а сожитель, то и кладовой они пользуются вместе. Соответственно и спрятать туда ничего не выйдет (ох, как же меня заколебали эти причинно-следственные связи). Поэтому кот (мой хорошенький) и всё остальное (какого х...) переехало ко мне. И всё. Лань Ванцзи живёт с ним, совершенно не подозревая, какая суматоха творится за его спиной. Но, чёрт возьми, тупица Вэй Ин, видимо, и сам не в курсе, что там мутит его сожитель. А я в курсе. Потому что застал этого Апполона, ходящего по дому в одном лишь полотенце, очень неуверенно висящем на бёдрах. Я в тот раз как раз возвращал кактус и манекен, делая вид, что ни о каких рыбках из бумаги не знаю и вообще у меня дома совсем не пахнет палёной бумагой. Пару стаканов я захватил просто из жалости к своему брату. Прошло пять недель, а он мало того, что не ел свои леденцы, так ещё и сексом заниматься не имел возможности. А по дому ходит это, явно зная, как оно соблазнительно. Я его чуть не убил на месте. Но - чтоб их разорвало - у меня были в руках манекен и кактус. Увы, я бы полетел вниз с двенадцатого этажа с лёгкой руки своего братца, если бы хоть что-то из этого пострадало. - Здравствуйте, - вы слышали? Нет, вы слышали? Он мне здравствуйте говорит! Да что е...- Прошу прощения за свой внешний вид. Я думал, что Вэй Ин вернулся. - Что? - Я пытаюсь его соблазнить, - пауза. - Пока безуспешно. Мой глаз дёрнулся раз. Два. Восемь. Он молчал. Я молчал и считал секунды до второго Большого взрыва. Прости, братишка, я куплю тебе новый кактус. ...а от этого манекена давно пора избавиться. *** - Какого... И в очередной раз дело было вовсе не в стаканах. Просто их содержимое валялось по всему полу, сами стаканы были хрен пойми где. Итак, подводя итоги прошедших двух часов: все живы. Кроме кактуса. Разбита плошка из-под ирисок, сломан табурет. Стоит, прислонившись к стене, дверца форточки из гостиной, потеряны бесследно подушки с дивана. Рука манекена весит на люстре, ногу держу я. Остальные части тела где - неизвестно. Мы - Лань-сука-Ванцзи и я - сидим вспотевшие на диване и смотрим на трещину в телевизоре. Ванзци едва ли прикрыт полотенцем, я снял футболку из-за того, что вспотел. Вэй Ин посмотрел на нас, посмотрел на осколки горшка его любимого кактуса, которые аккуратно - почти бесследно! - были спрятаны под ковёр, перевёл взгляд на телевизор и начал гипнотизировать его вместе с нами. Затем положил на пол коробку, с которой пришёл, медленно развернулся, прошёл к выходу, ничуть не ускорившись, и ушёл, громко хлопнув дверью. Рука манекена свалилась на ковёр. - Кажется, он всё неправильно понял. - Мгм. Нашёлся Вэй Ин на работе. В подсобке.. Зарёванный. Я поговорил с Вень Жоханем и он любезно отпустил его домой. Негоже, мол, патологоанатому с опухшей рожей - этот старикашка-то думал, что братишка мой в запое конкретном часа так три - трупы препарировать собрался. Я ведь не говорил, что мой братишка работает в морге? Нет? Ну, сказал. Когда я его нашёл, первым, что в меня полетело был рулончик туалетной бумаги. Затем ещё один и ещё. Затем швабра. Ещё рулончик. Рулончики кончились. Начались моющие средства. Ещё швабра. В общем, разговор не клеился. От слова "пиздец как". Дверь в подсобку я закрыл. Удар, ещё удар, ещё и ещё. Тишина. Тишина затянулась. Я приоткрыл дверь и получил губкой по лбу. Меньшая из всех сегодняшних травм, если честно. Но на губке лимит боеприпасов иссяк. Чудно. - Поговорим? Поговорили. Ну, почти. Это сначала был монолог Вэй Усяня на сто тридцать тысяч знаков. Это примерно пятьдесят вордовских страниц. Целая докторская по социальной психологии, не меньше. "Проблемы недостаточного удовлетворения или Цзян Чэн меняет свою ориентацию". Далее был мой монолог. Оправдательный. С небольшой заминкой. Оказывается он и правда всё не так понял. В общем, я ему пообещал, что непременно куплю ему новый кактус и найду цельный манекен, нет, его Лань Ванцзи мне даром не нужен, и, да, я принёс ему конфетки. Вроде, мы пришли к взаимопониманию. И поехали домой. Ко мне. Вэй Ин соскучился по коту... Приехали. Выпили по чарочке. Ещё по одной, ещё и ещё. Взяли кота, акул и поехали пьяные домой к моему братишке. Ванцзи нашёлся одетый в одни лишь серые домашние штаны, ничуть не заспанный и в разрез к нам совершенно трезвый. Я положил уснувшего в машине Вэй Усяня на пол вместе со всеми привезёнными штуками и котом и был таков. Не знаю, что у них там было, но все стаканы в скором времени были возвращены на Родину. Ох уж эти проклятые стаканы... Всё-таки это они во всём виноваты. Но не беда. Главное, что мой братишка счастлив.