Персики

      У них всё хорошо.       И Бокуто, кажется, всё портит.       Нельзя быть таким, ну.       Надо выкинуть из головы всякий бред и просто наслаждаться чудесным днем.       Но Акааши... он такой... Акааши.       – Акааши.       – М?       Он смотрит на Бокуто, а тот не может ничего с собой поделать и провожает взглядом каплю сока, которая скатывается по пальцам и замирает на ладони, чтобы потом...       – Жарко, да?       Акааши другой, когда рядом нет вилки или панамки, и в их распоряжении только персики, собственные руки и беспощадное солнце.       Вот бы солнце было главной проблемой.       – Очень.       Акааши не дурак, он прекрасно знает, что делает, когда подносит руку ко рту и слизывает каплю, прочерчивая её путь до самого запястья. Бокуто в этом уверен. Акааши совершенно точно знает, что уши Бокуто горят не от солнца.       Он внимательно рассматривает свои руки: не такие утончённые пальцы, как у Акааши, мозолистые, откуда-то царапины.       Откидывает голову и пялится на небо: красиво. Безоблачно, нет даже намёка на дождь или грозу. А так хотелось бы.       Все, лишь бы не смотреть на то, как Акааши ест персик. Он просто ест персик, успокойся, Бокуто.       Нельзя так, Бокуто.       Нельзя вести языком по кожице с пушком, кусать так, чтобы тёк сладкий-сладкий сок, натыкаться зубами на раскрытую внутри косточку, и во время всего этого мысленно не отлипать от Акааши.       Нет, серьёзно, ну? Он же даже не умеет целоваться, всё, что у них было – касание губами, возможно, рука на плече, плечо под рукой.       Бокуто даже в теории не знает, как правильно двигать языком в других видах поцелуев, а думает о том, чтобы наставить Акааши ярких засосов на шее, ключицах, лопатках....       Будет очень позорно, если окажется, что он и засосы оставлять не умеет.       В восемнадцать люди уже, наверное, и побольше могут.       Акааши – сидеть на солнечной кухне и молча пить чай.       Акааши – есть персики и думать не о персиках.       Акааши – ну Акааши, ну? Акааши?       Акааши – целует Бокуто.       Акааши – целует Бокуто?       Да так, что мурашки скатываются по позвоночнику, и возникает совершенно нелогичное желание закрыть глаза и погрузиться в это красное, которое появляется только тогда, когда лето, персики и твой парень-парень?-парень! целует тебя так, что душа покидает тело через пятки.       И кто Бокуто такой, чтобы сопротивляться?       Конечно, он закрывает глаза.       Поцелуй со вкусом персиков и солнца вытягивает все силы, и Бокуто роняет голову Акааши на плечо. Невнятно тянет:       – Ака‐а-аши...       Акааши просто кивает.       Бокуто невозможно счастлив, и из головы выдувает мысли о засосах на бледной коже... ровно до следующего пакета персиков.