— Хочешь, я уйду?

Ой, кто-то плачет за стеной Может, это домовой? Кто-то вскрикнул за стеной Мы повязаны с тобой

— Олег, ты не видишь, я работаю? Мне нужно доделать бету сегодня, не мешай. — Хочешь, я уйду? — Конкретно сейчас хочу. — Разумовский раздраженно поднял взгляд с экрана компьютера и, обведя взглядом весь кабинет, не обнаружил никого вокруг. — Олег, ты где? Олег? Сережа отложил компьютер и не на шутку испугался: куда можно было испариться в мгновение ока, да еще так мастерски — бесшумно и молниеносно? Разумовский еще раз неуверенно произнес имя друга, встал с дивана и нервно походил вокруг, нахмурив брови, как будто это могло помочь решить проблему. Первая мысль, которая пронеслась в голове: «Нехорошо». Нехорошо, ой, как нехорошо. Единственный человек, который терпел его нервные припадки, детский максимализм и постоянную тревожность, липкими щупальцами отравляющую любое взаимодействие Разумовского с внешним миром, ушел, потому что устал все это терпеть. — Олег, я понял, это было грубо. Переборщил. Извини. Ты же знаешь, как я волнуюсь, это важно для меня и все такое. Я не хотел тебя обидеть. Ответа не последовало ни сразу, ни чуть погодя, ни даже когда Сережа, сам того не осознавая, опустился на пол и стал захлебываться слезами, свернувшись калачиком. Он пытался кричать от боли и бессилия, но получался только сдавленный хрип. Такой, который издает давно обмякшая жертва в объятиях смерти. Откуда-то, будто из подсознания, раздались шаги, тяжелые и гулкие, как пушечные выстрелы. Кто-то крепко схватил Разумовского за горло и оттащил к стене. — Олег? — Сергей обхватил ладонями крепко держащую его шею руку и попытался позвать первое имя, которое пришло ему в голову. — Олег, прости меня... Прости... Зрение то фокусировалось на отдельных предметах, то пропадало вовсе, и все сначала плыло в бессвязной дымке, а потом, когда воздуха стало не хватать даже на маленькие глотки, в глазах стало темнеть. Олега здесь не было. Это не мог быть он. — Ол… — Чья-то рука продолжала безжалостно сдавливать шею. Голова гудела, в груди жгло, мысли путались и ускользали прежде, чем Разумовский мог за них зацепиться. Сергей отпустил одну руку и попытался нащупать что-нибудь вокруг, чем можно было бы отбиться, но пальцы лишь скользили по пустому холодному полу. Вокруг не было вообще ничего. И никого. Силы утекали как песок сквозь пальцы, когда Разумовский заметил, что мощная конечность, все еще придавливающая его к стене, тоже постепенно обмякла. Из последних сил он поддался вперед, чтобы ударить головой нападающего незнакомца, но, видимо, промахнулся и упал, больно ударившись головой о пол. — Я уйду, но только вместе с тобой.