Нежеланное дитя

глава 19. Вечно невозмутимого и сурового магистра трясло от ярости и боли, когда он прижал к себе бездыханное тело Адель. У него шумело в ушах, он стоял на коленях, держа её в руках, как сломанную прекрасную куклу. Белый рюкзак с чёрной пантерой, его подарок, висел на одной лямке у неё на плече, другую лямку девушка крепко сжимала в руке.  — Адель, Адель, — шептал Рудольфус ей в волосы, качаясь от злости и бессилия. Но, вдруг, он почувствовал слабое биение сердца, мужчина замер, прислушиваясь и прижимая ухо к её груди. Тонкий лучик надежды заставил его моментально собраться и превратиться в того, кем он был — Магистром Зельеварения, способного очень быстро спасти и сохранить жизнь. Поддерживая Аделину одной рукой, Рудольфус вторую поднял над девушкой и стал вливать в неё свою жизненную силу. Это должно было дать немного времени на спасение и исцеление. Только сейчас он понял, что камень у него на груди был горячим и пульсировал, а значит Аделина ранена, но жива, иначе амулет превратился бы в обычный холодный камень. Через несколько минут магистр заметил, что у Адели пропадают темные круги под глазами, лицо, правда, пока всё ещё очень бледное, но потеряло мертвенную белизну. Теперь, перехватив её покрепче двумя руками, Рудольфус перенёсся в свой дом, прямо в комнату Аделины, где уложил её на кровать. В мгновение ока он перенёсся в лабораторию и забрал из шкафа с готовыми зельями несколько склянок. Снова очутившись подле кровати с раненой девушкой, он аккуратно влил несколько капель эликсира жизни ей в рот. Бережно и осторожно снял с неё рюкзак и окровавленное разодранное платье, затем смазал все порезы мазью, с горечью вспоминая, как год назад делал тоже самое.  — Девочка, что ты там делала опять, как там оказалась? — не понимал Рудольфус, нежными движениями смазывая кровавый рубец на щеке у Адель. Но ответ ему придется подождать, он добавил сонное заклинание в эликсир, во сне раны заживают легче, как душевные, так и физические. Ничего, он готов теперь ждать, главное, чтобы с Аделиной всё было в порядке. Закончив все необходимые процедуры, он послал зов начальнику Департамента Расследований и Дознаний Оливеру Джонсу. С этим тоже надо было разобраться, ведь он фактически убил человека, хоть и самого мерзкого из всех. Сэр Оливер не заставил себя долго ждать, а появился перед дверью дома через пару минут со своим молодым помощником.  — Здравствуйте господа, — открыл дверь, не дожидаясь сигнала колокольчика, Рудольфус. Гости застыли, в изумлении рассматривая хозяина. Весь его безупречный костюм был в кровавых пятнах, которые видны даже на лице и шее.  — Проходите, господа, простите за мой внешний вид, но у меня не было времени переодеться, — хладнокровно, но вежливо повторил приглашение магистр. Сэр Оливер Джонс с помощником вошли в дом и, вслед за хозяином, прошли в роскошно обставленную гостиную, с тёмной мебелью и глубокими креслами.  — Сэр Рудольфус, вы ранены? — с беспокойством спросил старший гость.  — Нет, это не моя кровь, прошу вас присядьте, у меня мало времени, да и у вас будут хлопоты, боюсь, что не очень приятные. Я должен вам рассказать одну историю и объяснить, что произошло сегодня, буквально четверть часа назад. Начальник Департамента Расследований и его сотрудник, не скрывая любопытства, внимательно слушали спокойный низкий голос Магистра Зельеварения. Они не перебивали его, вопросов тоже не задавали, так как рассказывал магистр очень четко и последовательно. Рудолфус стоял у камина и смотрел не на гостей, а в высокое окно на цветущий сад, который так полюбила романтичная Адель. Наконец, он замолчал и повернулся к своим гостям, которые сидели с таким видом, будто на них обрушилось здание Департамента Расследований и Дознаний. Круглые глаза помощника выражали недоверие и ужас.  — Сэр Рудольфус, ваша история просто поражает, как такое могло произойти? Я сам лично говорил с Брайаном Фоксом после гибели Амелии, он мне показался вполне разумным и ответственным человеком, немного холодный взгляд, но и его брат Джейк был внешне очень сдержанным и немного суровым, но при этом всегда проявлял внимание и заботу к окружающим его людям, даже к подследственным проявлял терпеливую предупредительность и вежливость. Я много лет работал с ним и никогда не слышал, чтобы он хоть раз повысил голос.  — Сэр Оливер, у вас вызывает сомнение мой рассказ о недостойном и непростительном поведении Брайана Фокса? — золотые глаза впились в лицо пожилого мужчины, а тёмная бровь вопросительно надломилась.  — Нет, я вам верю, я просто не понимаю, как такое могло произойти, почему девочка не подала жалобу? — Оливер Джонс нервно растрепал волосы на голове. Он чувствовал, наверное, впервые в жизни растерянность, что случилось несчастье с дочерью его сотрудника, а он узнал об этом последним.  — Сэр Рудольфус, простите, а где сейчас девушка? Вы сказали, что оказали ей помощь и сразу вызвали нас, — спросил молодой помощник, — не могли бы мы её увидеть? Задать несколько вопросов?  — Задать вопросы, к сожалению, пока не удастся. А увидеть можно, она лежит в своей комнате, наверху, но в сознание придёт не раньше, чем завтра, — негромко ответил магистр, кивая в сторону лестницы. Он проводил их к двери комнаты Аделины, заглянул сначала сам, чтобы проверить всё ли в порядке, а затем впустил следователей посмотреть на спящую девушку. Маленькая и хрупкая, она была укрыта одеялом, только лицо, руки и шея были открыты, но и этого хватило, чтобы мужчины поняли, как жестоко избита эта юная леди, красивое и нежное лицо её было белым, ещё больше подчеркивая кровавые раны под прозрачным лечебным гелем. В молчании все трое вышли из комнаты и спустились снова в гостиную. Оливер Джонс не выдержал первым:  — Рудольфус, где эта злобная тварь, сотворившая такое с единственной племянницей? — прямо спросил он, не садясь в кресло.  — Вероятно там же, где я его убил, в доме Фоксов, точнее в на полу в библиотеке, — бесстрастно ответил Рудольфус.  — Хорошо, мы сейчас отправимся туда, нужно провести расследование, а вы оставайтесь, присмотрите за девушкой, если понадобится помощь, любая, можете послать мне зов в любое время, может вызвать ещё лучших целителей? — спросил он магистра.  — Благодарю вас, сэр, помощь мне не нужна, главное не беспокоить в ближайшие два дня, пока я должен полностью сосредоточиться на лечении Адели.  — Согласен, я бы тоже хотел, чтобы она пришла в порядок, как можно скорей, впрочем, я слышал, что вы превосходный мастер своего дела, удачи вам. Как только Аделина Фокс сможет ответить на вопросы, прошу вас сообщить мне. Проводив следователей, Рудольфус устало вздохнул, день только подошёл к обеду, а кажется сутки не спал, не ел, не пил, а только работал и работал. Но расслабляться сечас он не мог, надо быстро принять горячий душ и поесть, чтобы восстановить силы, если не поможет, он и себе пару капель эликсира в чай добавит. С влажными волосами, в чистой одежде и с тарелкой в руке, он тихо вошёл в комнату к своей подопечной. На тарелке лежал большой бутерброд с холодным мясом и листьями салата, Рудольфус решил перекусить здесь, чтобы не оставлять лишнюю минуту Аделину одну. Проверив дыхание девушки, он устроился в большом мягком кресле возле кровати и медленно стал есть свой бутерброд. Ночь обещала быть длинной, каждые три часа магистр давал Адель разные зелья для восстановления сил и крови, ранозаживляющие. Наконец, на рассвете лицо её порозовело и дыхание выровнялось, почти все раны затянулись, кроме двух очень глубоких, но и они исчезнут через сутки, мастер своего дела использовал самые эффективные средства, дополняя их своими заклинаниями. Рудольфус с облегчением выдохнул и отправился на кухню, чтобы приготовить вкусную и питательную еду для девушки. Солнце полуденными лучами заливала светлую комнату, когда Адель открыла свои изумрудные глаза и огляделась. Она лежала в кровати, в просторной ночной сорочке цвета лаванды с длинными рукавами и оборками, и не могла вспомнить, почему она одела её в такой теплый летний день. В голове была пустота и пугающая легкость. Девушка приподняла голову и внезапно встретилась с острым взглядом золотых глаз, в обрамлении тёмных густых ресниц и длинных с изломом бровей. Она радостно улыбнулась этому строгому, но такому уже родному лицу:  — А вы мне снились, — тихим, чуть хриплым голосом произнесла Адель, — я потерялась ночью в лесу, не могла найти тропинку, которая выведет меня оттуда, было страшно и холодно, но потом я услышала ваш голос, вы звали меня, а когда я побежала, то увидела, что вы ждёте меня с большим фонарём, но почему-то сердитесь, затем вы взяли меня за руку и перенесли в ваш сад. А что случилось? Почему у вас такое лицо?