Волк с собачьим сердцем

Маленький Олег любил маму, любил смотреть, как она готовит, любил помогать ей. А еще маленький Олег любил волков. Он считал их красивыми и преданными животными. Сильными. Выносливыми. И маленький Олег хотел собаку, но знал, что ее никогда не будет. По вечерам, когда отец приходил со смены, он бежал в свою комнату, залезал под кровать с книжкой и фонариком и принимался рассматривать глянцевые картинки диких псов. Вот они выстраиваются в колонну в снежную пургу. В их стае есть система: впереди всегда идут старые волки, чтобы они не отстали и не потерялись, за ними идут пятеро сильных, в центре — остальные члены стаи, потом еще пятеро — самые сильные. Последним идет вожак. Он контролирует стаю. Маленький Олег не понимал это построение. Тогда мама однажды объяснила ему, что стая идет так, чтобы старые не отставали, и при этом чтобы иметь возможность помочь друг другу. Мальчик улыбнулся, вспоминая ее лицо и голос, когда она это рассказывала. Сейчас мамин голос кричал и плакал. Кричал и отец. Маленький Олег не знает, что там происходит, но ему страшно. Поэтому он перелистывает страницу. Теперь он видит двух благородных зверей, воющих на луну. И Олег думает, что луна действительно красивая, и, будь он волком, обязательно любовался бы ею. Наверное, волки ее любят и восхваляют ее великолепие в своей песне. Ветер подхватывает ее и уносит высоко-высоко, выше неба, где серый, почти серебристый шар слушал оду в свою честь и сиял еще ярче. Олег смотрел на страницу долго, пока за маленькой спальней не послышался звук бьющегося стекла и крик мамы. Следующая страница — волчья семья. Олег видел волчицу и четырех волчат, которые вились у ног своего отца-волка. Мальчик погрустнел и провел пальчиками по странице. Он хотел такую же семью, где папа всегда будет защищать и оберегать. Но его папа не такой. На лапы семейства упали несколько слезинок, портя и размывая картинку. Олег шмыгнул носом, убирая остаток влаги с бумаги рукавом кофты. За спальней донесся грубый голос отца. Он почти каждый вечер ругался на маму. А на утро маленький Олег видит, как она замазывает синяки и ссадины каким-то кремом из баночки. Мальчик перелистнул еще пару страниц. Он дошел до конца книги впервые и теперь с ужасом смотрел на яркую картинку. Там был мертвый волк с перегрызенной шеей. Что такая фотография делает в детской книжке? Страница сразу начала намокать от слез. За дверью опять что-то упало, и мама вскрикнула. Вскрикнула коротко, звонко, странно. Тишина. Маленький Олег напрягся и закрыл книжку. Услышал ругань отца. Прошло минут двадцать, а может и больше. Маленький Олег не знал. В их квартиру пришли какие-то люди. Милиция. Его нашел дядя Коля. Он так представился. Дядя Коля забрал мальчика. А мальчик, держа в руках книжку и выходя из своей спальни — маленького укрытия, беспокойно оглядывал разгромленную квартиру. Он искал маму. Но он ее не видел. За окном белыми хлопьями падал снег, луна своим сиянием отражала свет, в котором кружись снежинки. Мощный ветер их подхватывал, нес через улицы, сквозь дома и фонари, поднимая высоко-высоко к луне, чтобы рассказать, как девятилетний мальчик остался совсем один. Олег видел сидящего на стуле отца. Его руки были в чем-то красном, оно капало на пол, а рядом лежало что-то, накрытое черным пакетом. Олег не знал, что там, но слезы непроизвольно продолжали течь сами по себе. И лишь позже, когда маленький Олег стал взрослее, он понял, что там лежала его мама, а руки отца были в ее крови. Дядя Коля обещал позаботиться о маленьком Олеге. Но Олег больше его не видел. Мальчик попал в детский дом. Он больше не плакал и не улыбался. А зачем? Мамы нет. Некому больше помогать, не о ком заботиться. Он вспоминал ее: рыжие длинные волосы, голубые глаза, белая кожа, длинные тонкие пальцы. Она всегда была такой доброй, что однажды Олег решил, что она ангел. Тогда она рассмеялась, звонко, как колокольчик. И улыбнулась так тепло, что Олегу показалось, будто в Питере стало жарче. Так больше не будет. Теперь Олег попал в дождливый ветреный город на болоте, откуда нет выхода. Он сидел в столовой с книжкой в руках и хмурился, оглядывая других детей разных возрастов. Надо завести друга, верно? Олег посмотрел на свою книжку в руках — все, что осталось от мамы. Он гладил обложку пальцами, пока не услышал гул и крики. Когда Олег поднял голову, он увидел нескольких мальчишек, отобравших у другого блокнот. — Голых тёть рисуешь! — крикнул один, перекидывая блокнот другу. — Фуууу, извращениц! — поддержал второй, ловя скетчбук. — Нет! Отдайте, это Боттичелли! — рыжий мальчишка стоял между обидчиками и тянул руки к своему рисунку, захлёбываясь слезами, — Пожалуйста, верните! — Фигли! — передразнивал третий, — Сейчас все воспитательнице расскажем! Рыжий мальчонок замер, громко шмыгая носом и втягивая шею в плечи. Длинные волосы разметались по красному, мокрому от слез лицу. Олег замер. В желтом свете ламп вокруг головы незнакомца появился ореол ярких лучей, как на иконах. Рыжие медные волосы, белая кожа, голубые глаза. В груди что-то заболело. Книга упала на пол с глухим стуком, а кулаки непроизвольно сжались. Олег словно выпал из реальности. В себя он пришел только минут через пятнадцать, он стоял над забившемся в угол рыжеволосым созданием, прикрывавшим голову тоненькими ручками. — Эй, это, кажется, твое. Мне нравится этот твой Боттичелли, — Олег, с разбитой губой и содранными костяшками, присел рядом с напуганным мальчиком и протянул ему блокнот, — Венера? — Рождение Венеры, — поправил мальчик, убирая от головы руки и взирая на Олега огромными голубые глазами, как на настоящего спасителя, как на своего героя. — Да, точно, — Олег улыбнулся. Широко, добродушно, открыто. Впервые с тех пор, как его забрали из дома. Этот напуганный мальчик явился к нему ангелом, оказавшимся один на один с человеческой жестокостью, — Я Олег, — он протянул ему руку и, немного подумав, добавил, — Волков. Олег Волков. Он потерял свою семью, но нашел новую. И эту семью он будет защищать так, как должен оберегать альфа в стае. И плевать, что воспитательница рассердится, плевать на наказания, одна едва заметная улыбка этого семилетнего мальчика заставляла сердце биться вновь. — А я Сережа Разумовский.

***

Олег был рядом всегда. Когда Сережа болел, валяясь с температурой и соплями, Волков кормил его горячим бульоном, носил лекарства, читал непоседливому Разумовскому, который не мог провести и день без книги. Когда Сережа попадал в неприятности, Олег вытаскивал его, не щадя себя. Когда Сережа засыпал за учебниками алгебры и геометрии, Волков уносил его в постель и заботливо накрывал одеялом. А Сережа ценил Олега и его заботу. Он помогал ему с домашкой, обрабатывал раны и ссадины, рассказывал перед сном удивительные истории, которые прочитал в книге. Они были вместе всегда: на учебе, на прогулке, в детдоме. Они стали семьей, ради которой хотелось каждое утро просыпаться, ради которой хотелось жить. И Олег ни разу не пожалел, что выбрал себе это непутевое рыжее создание, ведь они были настоящими. И Олег никогда не забывал о Сереже. Он помнил о нем, получив повестку, помнил, уезжая из родного города, где остался его один единственный родной человек, помнил и в армии. И сердце ныло, скреблось, хотелось выть. И Волков выл, получая от Сережи письма, посылки с угощениями и просьбами скорей вернуться. И Олег помнил о нем, когда его завербовали. Сережа всегда был лучше, умнее. Сережа должен справиться один. Сережа поступит в институт. Сережа заживет достойно, сделает этот мир лучше, как он и хотел. Сережа должен был справиться. Олег пять лет верил в это. Пять лет тосковал, смотря на их совместные потрескавшиеся и потертые фотографии, перечитывая выцветшие письма. Сколько раз собачье сердце рвалось домой, к такому теплому и уютному Сереже, который заставлял его вновь и вновь пересматривать "Властелина Колец". И душа волка выла, вспоминая то, что его грело. Рыжий мальчишка, любивший тайком его рисовать; голубоглазый ангел, заражавший своей улыбкой и смехом; семья, которая не давала Волкову утонуть в своей боли. Он увидел это создание по новостям. И это был не его Сережа. Нет. Это был человек, познавший горе, отчаянье и… предательство. Олег заскулил. Он оставил Сережу одного, когда тот в нем нуждался. Он бросил Сережу, предал, как однажды оставили его. Собачье сердце разорвалось на множество кусочков, волк в душе взвыл. И Олег вновь оказался тем маленьким мальчиком, который потерял семью, который оказался один. Ведь с того дня его семьей стал Сережа, который не сможет самостоятельно выбраться из того ада, в который угодил по его, Олеговой, вине. Разумовский, в глазах Волкова, вновь стал ребенком, у которого отобрали блокнот, только теперь это была его жизнь. И Олег вытащит его, спасет любой ценой и всегда будет рядом. Заслужит прощения рыжего зеленоглазого создания с белой кожей. Он — волк с сердцем преданного пса.

***

13 лет назад. Сережа затащил Олега в библиотеку. Волкову было все равно, где именно проводить время, а главное — с кем. А Разумовский искал новую книгу для чтения. Олег ходил между стеллажей, проводя пальцами по пыльным полкам и корешкам, пока Сережа говорил не то с ним, не то сам с собой. И звон его голоса разносился по всему читальному залу, наполняя его теплом и уютом. Олег остановился у стеллажа с энциклопедиями и опустился на колени напротив книг с животными. Его взгляд зацепился за знакомую обложку. Губы тронула легкая улыбка, а пальцы сразу подцепили книгу и вытащили. Та самая книга про волков. От мамы. Олег так и не вернулся за ней, когда уронил в столовой, заступаясь за Сережу. Сейчас он сел на пол, привалившись спиной к стенке, и принялся листать страницы. Олег лишь на мгновение остановился на картинке с волчьим семейством, разглядывая старый след от слезы. На фоне Сережа что-то рассказывал про собор Парижской Богоматери, видимо, нашел, что почитать. А Олег долистал до конца, остановившись на последний странице. Он нахмурился. На картинке был изображен темный волк в воде, ловящей рыбу. Рядом на берегу лежал другой, и шерсть его отливала рыжим оттенком. Олегу показалось, что черный зверь охотится именно для второго. Странно, ведь год назад книга заканчивать совершенно иначе. Волков проверил, не вырвана ли ТА САМАЯ страница, но все было цело. Мальчик почесал нос под пластырем и вздрогнул, когда перед ним «вырос» Разумовский. — Я нашел, — рыжее создание потрясло перед другом книгой, — Идем? Ой, — Сережа нагнулся, заглядывая в книжку Олега, — Что это? Волков улыбнулся, захлопывая энциклопедию. — Ничего. Идем, скоро урок.