13: свидание
6 августа 2023 г., 16:59
shakira — whenever, wherever
Чонгук искренне считает себя человеком, готовым ко всякого рода дерьму: он довольно устойчив психически, умеет анализировать, думать и прогнозировать, а также достаточно зрелый и понимает чужие границы. (Границы одного Ким Тэхёна Чонгук тоже понимает отлично. И именно по этой причине знает отлично, что, невзирая на все крики, вопли и агрессивные действия, он их не преступает. Но Чонгук всё ещё умный, а оттого точно знает, что если бы нечто подобное проворачивал кто-то другой, то Тэхён бы стёр его в порошок. Почему границы второго короля школы в контексте её аутсайдера сдвинулись — загадка не самая сложная, но её решение муторное). Чонгук достаточно мудр в сравнении с теми, кто его окружает: ему хватает смекалки, чтоб распознать, как Намджун со своим крашем на препода весьма очевиден; хватает мозгов, чтоб разглядеть притяжение между Хосоком с Юнги. И в какой-то степени он Серене их интерната реально завидует — парень, который неожиданно стал ему бести, в принятии своих предпочтений явно будет сговорчивее, чем вон тот бычара, который терпеливо ждёт его у входа в парк развлечений. И вот к этому, кстати, Чонгук не готов. Не к свиданию, нет, а просто к виду Тэхёна не в чопорной форме, а в просторных штанах, шлёпанцах и длинной рубашке — жара стоит невыносимая, и Чон совсем не осуждает свой краш за жажду проветриваться, однако он сам слегка не рассчитал. Сюда его везло такси класса «люкс», в котором шарашил кондей, и вот на улице в массивных чёрных кроссовках «Баленсиага» и плотных джинсах того же оттенка оказалось совсем не комильфо. Невзирая на то, что он всё-таки в чёрной футболке, она всё ещё остаётся, блять, чёрной, а Тэхён остаётся слишком внезапно комфортным, чтобы Чонгук не растерялся. — Ты не запаришься? — это первое, что говорит ему Ким, окидывая изучающим взглядом. — А почему я должен? — отказывается признавать поражение солнцепёку Чонгук. — На улице, на секунду, жара, — вскинув бровь, поясняет Тэхён очевидные вещи. — А ещё полдень. Солнце палит. Почему ты решил прийти во всём чёрном? — Я в своей эмо-фазе, — с постным лицом говорит ему Чон. — Отражаю внутренний мир. Сублимирую. Тэхён снова смотрит: и на огромные чёрные кроссы, и на плотную ткань чёрных джинсов, и на футболку чёрного цвета, и даже скептически панамку оценивает. Конечно же, чёрную. А Чонгук снова завидует его лёгким просторным штанам, резиновым шлёпанцам и широкой рубашке из хлопка навыпуск. С разрезом. — Ты пытался выглядеть круто? — вздыхает Ким, покачав головой. Чонгук поникает со вздохом: — Именно так. Покачав головой, Тэхён отворачивается и идёт ко входу в парк развлечений, не говоря больше ни слова. Если быть откровенным, то Чонгук всё ещё слегка удивлён его выбору, однако ничего против вообще не имеет. Просто робко надеется, что не сдохнет в очередях без навеса или какого-то тента, потому что задыхаться начинает уже. Хорошо, что у него отличный дезодорант, право слово. — Хочешь, я куплю тебе сладкую вату? — нагоняя Тэхёна, интересуется с широкой улыбкой. — Я засуну её тебе в задницу, — огрызается тот. — Выиграю тебе в тире пару игрушек? — И как ты хочешь, чтобы я их таскал?! — Ручками?.. — Ножками, блять! — Ну хочешь, я потаскаю их за тебя? — Я тебе не хлипкая барышня! — вскипает второй школьный король, останавливаясь. — И могу сам потаскать те игрушки, которые ты для меня выиграешь, понял?! Чонгук улыбается. Тэхён понимает, что спизданул. — Тогда у меня новый вопрос, — куёт Чон железо, пока горячо. — И какой же? — Мы поцелуемся на самой высокой точке колеса обозрения? — Пошёл в задницу! — и, развернувшись, Тэхён быстрым шагом идёт ко входу в парк развлечений. — А ты приглашаешь? — снова его нагоняя, елейно задаёт Чонгук новый вопрос. — Не заставляй меня пожалеть об этом свидании, — предупреждают его. — Поверь, ты не пожалеешь! — обещает со знанием дела. — Разве нам не нужно купить билеты, погоди-ка? Ким, вздохнув, немного краснеет щеками. — Я уже их купил. — Сколько с меня? — Нисколько, — неожиданно смущённо бормочет Тэхён, на него даже не глядя. — Это же я предложил тебе пойти на свидание, разве не так? — Но ведь инициатором выступил я, — осторожно напоминает Чонгук. Дурацкое сердце начинает пробивать грудину мгновенно, а его собеседник явно сильно сконфужен, так что он начинает играть куда аккуратнее. Чтоб не спугнуть. — Это неважно. Ты предложил некоторое время назад, я ответил согласием, но по итогу именно я позвал тебя, разве не так? — вскинув голову резко, Ким смотрит ему прямо в глаза, а у Чонгука и правда не находится сил игнорировать то, как сильно покраснели чужие смуглые скулы. — Я позвал — я заплатил. Ты ничего мне не должен. — Тогда... — ещё осторожнее начинает Чонгук. — ...могу ли я заплатить за тебя в следующий раз? — Можешь, — отрезает Тэхён, и тут же спасается от дальнейших деликатных расспросов на не самые деликатные темы: они подошли ко входу в парк развлечений, так что настала пора показать билеты для входа.***
Это проходит... волнующе, но в самом приятном из смыслов. В том самом смысле, что они стоят в очередях целую тысячу лет, но обкатывают и американские горки, и кучу разных других аттракционов, в процессе перекусив в одном из местных кафе (Чонгук очень рад найти в нём кондиционер, честное слово, но куда больше рад найти в нём Panda Express, который так любит и которого в школе ему так не хватает). Тэхён ест достаточно мило: смешно надув щёки и целиком включаясь в процесс поедания пищи — и не скажешь с первого взгляда, что чопорный школьный король. А ещё они... разговаривают. Достаточно много, чтобы Чон внезапно узнал, что у Тэхёна нешуточная страсть к рисованию, однако в профессиональную деятельность ему вход закрыт ввиду престижа семьи. Последнее немного коробит: Ким настолько часто произносит эти слова, что Чонгуку не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы оценить величину того шага, на который пошёл его собеседник, предложив сходить на свидание. Которое даже оказалось без какого-либо подвоха: они и правда круто проводят время вдвоём, впервые оказавшись наедине где-то вне тишины коридоров их школы или туалетных кабинок. Есть только один вопрос, который назревает у школьного «аута» в процессе их встречи, но он решает отложить его напоследок — до той минуты, когда у Тэхёна или не будет шанса сбежать, или же, наоборот, он сможет быстро свинтить, прикрываясь тем, что им пора расходиться. А свидание портить не хочется, потому что рисунки Тэхёна очень красивые, улыбка — широкая, а смех — потрясающий. Чонгук не ожидал, что сможет влюбиться больше положенного, однако вот так, когда они наедине, Ким совсем не ершистый... насколько это может позволить его бычий характер, ведь: — Почему ты так пялишься? — смущаясь и хмурясь, задает Тэхён новый вопрос, когда уже вечереет, а они стоят в очередной очереди — Чонгук всё-таки решил попробовать настрелять пару дурацких игрушек. — Ты такой счастливый весь день, — пожимает плечами Чонгук. — И искренний. Я удивлён и мне очень приятно, что со мной ты можешь расслабиться и быть собой. — Это только на один вечер, — густо краснея, говорит ему Ким, а Чонгук только смеётся и задаёт встречный вопрос: — Пойдёшь со мной в кафе-мороженое на неделе? Я напишу тебе. — Пойду, разумеется, — явно желая провалиться сквозь землю, отвечает Тэхён. Чонгук на полном серьёзе выигрывает две игрушки в тире — тигра и кролика, и, широко улыбаясь, презентует их своему спутнику на этот вечер. Ким же, коротко хмыкнув, сообщает о том, что кролик похож на Чонгука, потому что тоже в дурацкой панамке и у него передние зубы крупнее. — А ты на кого похож тогда? — фыркает Чон, услышав это сравнение, сказанное на полном серьёзе. — Тигр, конечно, — ни минуты не мешкая отвечает Тэхён. — Смотри, какой он суровый и грозный. — Тогда получается, что я подарил тебе нас? — захлопывает дверцу ловушки Чонгук. Он отлично осознаёт, что сейчас улыбается до бесконечного глупо, а ещё — чертовски влюблённо, но ему абсолютно плевать. Потому что он правда влюблён в этого цундэрэ, который в школе наверняка будет вести себя абсолютно иначе, однако воспоминаний уже не отнять. Чонгук уже знает, каким Тэхён может быть. Потрясающим. Искренним. Громко смеющимся. Абсолютно естественным. — Катись в задницу, — осознав, что был пойман, чеканит Тэхён, идя в сторону колеса обозрения — последней инстанции в их весёлой прогулке. — Ты всё ещё приглашаешь или нет, я не понимаю? — ехидно подтрунивает над ним Чон, снова его нагоняя. Бегать за этим парнем входит в привычку, и вовсе не потому, что Тэхён быстро ходит, однако это устраивает на данном этапе. Главное помнить, что бег может всё ещё привести в никуда. Потому что Ким всё ещё часто говорит о престиже семьи и собственной совести, даже если того вовсе не замечает. ...— У меня есть вопрос, — этот вопрос Чонгук задаёт, когда они уже сидят в кабинке колеса обозрения, глядя на вспыхнувший сотнями огней вечерний Сеул: солнце уже закатилось за горизонт, и угол обзора здесь потрясающ. Как потрясающе то, что кабинка рассчитана на двух человек, а ещё имеет окна лишь по бокам, создавая обстановку уединённую и абсолютно спокойную. — Задавай, — разрешает Тэхён, глядя на город. Две игрушки всё ещё лежат у него на коленях и выглядит это достаточно милым, на самом-то деле: наверное, сегодня Чонгук улыбается столько, сколько не улыбался всю жизнь, однако ему всё ещё не на что жаловаться. — Ты ведь уже какое-то время издеваешься надо мной в школе не потому, что я вызываю у тебя антипатию, верно? — осторожно задаёт Чон свой вопрос и видит отчётливо, что Тэхён вздрагивает, услышав его. — Имею в виду, что твой буллинг стал жёстче после того, как ты увидел те записки от анонима. Не думаю, что это связано с твоей репутацией: её уже не пошатнуть, да и в посланиях ничего не сказано о том, что кто-то изменил о тебе своё мнение. Предостерегают только того, кто якобы лезет к тебе или к Хосоку. Из этого я делаю вывод, и хотел бы узнать, правилен ли ход моих мыслей. В кабинке повисает молчание. Тэхён всё ещё смотрит в окно. И Чонгук уже рот открывает, чтобы сказать свою версию происходящего, когда Ким неожиданно переводит глаза, выглядя очень серьёзным и абсолютно разбитым, когда смотрит в упор. Чтобы сказать: — Да. — Я ещё ничего не сказал, — напоминает Чонгук. — Но я понимаю, куда ты сейчас будешь клонить, и поэтому мой ответ положительный. Да, Чон, таким образом я пытаюсь тебя защитить хуй пойми от кого. Я не знаю, тебе ли адресованы те две записки и если да, то есть ли у этого конченного компромат на тебя. Поэтому мне пришлось так поступить. — Тебе неприятно всё это видеть? — сердце гулко стучит: неожиданно потеют ладони и пить хочется невыносимо — Чонгук быстро губы облизывает. — Что именно? — взгляд Тэхёна становится крайне внимательным, но слегка отрешённым, когда он наблюдает движение его языка по губам. — То, как твоя свора надо мной издевается. Тебе неприятно? Пауза. Выдох. — Да. — Почему? Молчит второй школьный король — теперь смотрит на пол дурацкой кабинки, а Чонгук краем сознания вдруг отмечает, что они почти достигли вершины и колесо скоро пойдёт прямо на спуск. — Потому что ты мне сильно нравишься, Чон, — наконец, давит Тэхён из себя, а затем поднимает глаза, выглядя так, будто боится, что его вот-вот кто-то ударит. Глупый. Чонгук тебя ни за что не ударит, он хочет тебя любить и беречь, главное ведь, чтобы ты разрешил. — Я бы даже сказал, что... — Ким выглядит так, будто его вот-вот хватит удар. — Что ты мне даже больше, чем нравишься. А улыбка Чонгука, он чувствует, всё ещё глупая и бесконечно влюблённая, однако теперь ещё и до безумия нежная. — И что мы будем делать с этим, король? — негромко, но до безумия счастливо интересуется он. — Чего тебе хочется? — Пока только — попросить разрешения, — вздыхает Тэхён, глядя ему прямо в глаза. — На то, чтоб меня уже выкинуть в окно этой кабинки? — Не ёрничай, — цыкает Ким, горя лицом. — Хорошо-хорошо! — поднимает руки Чонгук в примирительном жесте. — Так разрешение на что тебе нужно? — Чонгук... — и это первый, вроде как, раз, когда Тэхён обращается к нему по имени, а не по фамилии, и, осознав всю серьёзность минуты, Чон тоже становится олицетворением слова «внимание». — Можно я тебя поцелую? О Господи. — Можно, конечно, — силясь не упасть в обморок здесь и сейчас, почти шёпотом отвечает Чонгук. — А как... как часто я смогу это делать? — уже подаваясь вперёд негромко интересуется Ким. — Сколько угодно, — отвечает Чонгук ему уже в губы. А потом позволяет себя целовать в тишине этого знойного вечера, испещрённого сотнями сеульских огней. Кабинка начинает свой закономерный спуск. А Чонгук, которого в это мгновение целуют так нежно, как никто и никогда до этого не целовал, почему-то уверен, что его глупое сердце, не выдержав, приземлится на землю куда раньше, чем они сами на неё ступят в итоге.
