Спасать, нельзя убить

Кто старое помянет, того помянут, поэтому мудрый не горюет о потерянном, об умершем и о прошлом

— Она что-то ответила? — Армандо Диппет сидел за своим столом, который по возрасту шёл вровень с директорским, головная боль не покидала его уже очень долго, а порой и усиливалась, прямо как сейчас. — Да, прислала порт-ключ. Альбус выглядел задумчивым, засматриваясь в пламя камина. У него этой головной боли было не меньше. До этого момента мысли были заняты проблемами совсем других масштабов: магглорождённые студенты, которым следовало отправиться к себе домой. А иногда, было ли им куда возвращаться? И второе, происходящее на фронте. Несовершеннолетним студентам категорически было запрещено участвовать в происходящем конфликте, иначе следовало исключение из Хогвартса. Но молодые, горячие, с ощущением всесильности, эти дети всё равно рвались на передовую. В этом году Альбус уже похоронил одного своего личного ученика, ещё со времён обучения у Фламеля. И двоих, совсем ещё детей, из Хогвартса. Отчисляли посмертно. Два маглорождённых, сразу после окончания школы, погибли в январе 1943. Это не было первой смертью, как Альбус предполагал, не было и последней. Теперь толика этой головной боли принадлежала и вызывалась всей этой… ситуацией, деликатно выражаясь. — Сложность заключается в том, что девочки фактически… не существует, поэтому перемещение по официальным каналам связи недоступно, тем более в Германию. Армандо закусил губу, пожевал её и также уставился в камин. — Когда Гвен признает родство… — Если, — поправил Армандо, на что сам Альбус мысленно усмехнулся. Для него было очевидно одно — эта семья здесь как-то замешана. Одного взгляда на Гермиону было достаточно, чтобы это понять. — Если девочка появится здесь без какой-либо причины, её посчитают гриндевальской ш…пионкой, — мужчина благоразумно опустил слово «шавка». — Ситуация накаляется, и конца этому не видно, и если есть какая-то возможность помочь девочке… — Есть же ещё вариант с Дагворт-Грейнджерами? — Письмо вернулось не вскрытым. Я не уверен, что эта семья вообще осталась в живых. — И оставить, как есть… — Не вариант. — Альбус покачал головой. Он бы и сам хотел всё оставить, как есть. Директор Диппет тяжело вздохнул, вся эта ситуация тоже начинала его порядком напрягать. — Значит, вариантов почти нет. Мы стоим перед выбором: либо рискуем отправить её в Германию, где она может стать мишенью Гриндевалда, либо оставляем её здесь, где её примут за шпионку Гриндевалда. — Именно так, — Дамблдор задумчиво и медленно кивнул. — Каждый путь сопряжен с опасностью. Но если мы ничего не предпримем, то история Гермионы превратится в трагедию. Ноздри пожилого мужчины раздулись и было видно, как тот на самом деле взволнован больше, чем рассержен. — Альбус! Ты ведь понимаешь, что это больше, чем просто история одной девочки. Если Гриндевалд узнает о хроновороте… Если он поймет, что кто-то из будущего уже здесь… — Я знаю, Армандо. — спокойно противостоял Дамблдор. — И именно поэтому мы должны действовать осторожно. Хроноворот — это ключ к многим загадкам. Возможно, Джин знала больше, чем мы думаем. Её исчезновение не случайно. — Ты, — сердито начал директор. — всегда видишь в каждом событии заговор или тайну! Иногда вещи происходят просто потому, что они происходят! — А ты, — грустно улыбаясь, произнёс Альбус. — всегда хочешь верить в простоту, мой друг. Но мир сложнее, чем нам хотелось бы. И сейчас каждое решение имеет последствия. Голяшка в камине догорала. Несмотря на начавшееся лето, в замке было прохладно, особенно по вечерам. Особенно сегодня. Тепло от камина не согревало насквозь вымерзшее тело. — Нам нужно, чтобы кто-то подтвердил существование Гермионы. Чтобы она не появилась из ниоткуда. — Что, если Гвиневра откажется признать родство? Или, что ещё хуже, сообщит об этом Министерству? — Тогда мы будем вынуждены найти другой способ. Но я надеюсь, что Гвиневра всё же примет её. В конце концов, она была близка с Джин. Возможно, она даже знает больше, чем хочет показать. — А если Германия слишком опасна… — Диппет задумался. — Может быть, стоит рассмотреть другие страны? Франция, например. У меня там есть старые связи… — на что Альбус лишь покачал головой. — Франция тоже под влиянием Гриндевальда. Нам нужно найти место, где девочка сможет жить без постоянного страха, где мы сможем защитить её. И это место — Хогвартс, но как я и говорил, она не может появиться здесь просто так. — Значит, — старик снова глубоко вздохнул и поморщился, будто от зубной боли. — нам остаётся только одно: рискнуть. Отправить её в Германию, надеясь на лучшее. Но кто пойдёт с ней? Ты сам? — Да. Кто-то должен защитить её и помочь разобраться в этой ситуации. И я не могу позволить ей идти одной. — Ты знаешь, что это значит? — в голосе явно угадывалось беспокойство. — Гриндевалд не простит тебе вторжения в его территорию. Если ли он узнает, что ты там… — Если потребуется, я встречусь с ним. Это давно стало неизбежным вопросом времени. Возможно, мне удастся его изменить? — на свои же собственные слова Альбус усмехнулся. — Ты всегда был таким… идеалистичным. — отметил с грустью директор. — Веришь, что можно всё исправить, всех спасти. Но мир не такой, каким ты его видишь. — Возможно. — совсем тихо проговорил Дамблдор. — Но иногда вера в лучшее — единственное, что остаётся. Особенно когда ставки так высоки.

***

Когда-то давно Гвиневра поклялась никогда не верить Альбусу Дамблдору «То, что может пролить свет на тайны прошлого» У них была всего одна тайна, которая и вовсе перестала быть тайной. Точнее, то что однажды её сестра пропала — не было тайной, загадкой оставалось, куда она исчезла? И сейчас, спустя столько лет, получить это?! Дорогая Гвейн. Надеюсь, эти строки найдут тебя в добром здравии. Я понимаю, что между нами есть недопонимание, корни которого уходят глубоко в прошлое. Но сегодня я обращаюсь к тебе как человек, который искренне желает разрешить эту давнюю тайну и выяснить то, что может пролить свет на тайны прошлого Я хранил молчание столько лет, следуя тому, что казалось мне верным путём. Теперь же я понимаю, что истина должна быть рассказанной, пусть даже это причинит боль. Позволь мне объяснить всё лично. Позволь нам вместе найти путь к правде, которая действительно может освободить нас всех исправить ошибки прошлого. С уважением и надеждой, Альбус Дамблдор. P.S. Если ты готова выслушать меня, приходи в Хогвартс. Гвиневра осторожно держала письмо в руках, чувствуя магический заряд портключа. Одно её исковерканное имя стоило того, чтобы его придушить. Конечно же, Дамблдор всегда делал это намеренно — называя её «Гвейн». Женщина скривилась при мысли о том, чтобы снова ступить в стены Хогвартса. После всего, что случилось… Нет, спасибо. Но странное любопытство всё же грызло — что за правду собирался рассказать этот старый лис? Чего она ещё не знает? Портключ, который она чувствовала, был хитроумно замаскирован под обычную закорючку в подписи Дамблдора. Гвиневра улыбнулась — даже после всего этого он всё ещё считал её наивной девочкой, которая попадётся на такую примитивную уловку. Всё же, и ей передалась часть наследия. Осторожно сложив письмо, Гвиневра достала из шкафа маленький флакончик с зельем против обнаружения, вернулась к столу и капнула на бумагу. Теперь-то она знала все его трюки. Строки проявились через пару секунд. Старая часовня на окраине Хогсмида. «Если ты хочешь со мной встретиться, Альбус, то придёшь сам. И без своих фокусов», — прошептала она, задувая свечу. В комнате воцарился полумрак и тишина, прерываемая лишь тиканьем старинных часов — подарок сестры перед исчезновением, который Гвиневра хранила все эти годы. «Интересно, что он собирается рассказать о моей сестре?» — подумала она, складывая письмо. — «И почему именно сейчас?» А в углу комнаты, на полке, пылился Омут Памяти, дожидаясь своего часа. Гвиневра осторожно положила письмо в специальный ящик, зачарованный множеством защитных чар, включая магию крови. Теперь только Альбус смог бы его открыть. «Интересно, знает ли он?» — задумалась женщина, глядя на старый Омут Памяти. Её пальцы машинально коснулись медальона, который она всегда носила под одеждой. Он был необычен: его можно было открыть только прикоснувшись одновременно двумя людьми, связанными кровью. Эта безделушка была зачарована Гвиневрой, как подарок на их общее десятое день рождения, как способ спрятать их общий секрет. «Джин…» — прошептала Гвиневра, чувствуя острый укол боли в груди. Прошло столько лет, а потеря сестры всё ещё давала о себе знать. Она как будто знала, что они больше не увидятся и отдала этот чёртов медальон обратно. В тишине комнаты послышались тихие всхлипы.

***

Ночь выдалась бессонной. Почти всё время она лежала. И всё это время до этого мысли то лихорадочно перескакивали с одной на другую, то текли вяло и почти сонно. Но сейчас, под утро, уже не было той усталости, что сковывала всё тело, как будто камни накидали в мешок, привязали к ней этот мешок и бросили всё это в Темзу, посмотреть, всплывёт или нет. Всю ночь Гермиона думала и пыталась проанализировать разные варианты событий. По всему выходила, что ситуация не очень. Первый вариант, ей помогут и она сможет отправиться в своё время. Но даже если она вернётся, какое будущее её ждёт? То, где Воландеморт победил, наконец, Гарри и он мёртв? Будущее, где этот Лорд безраздельно всем заправляет и магическая, а затем и вся Британия падёт под его деспотичным и бессменным правлением. Этого она хотела? Нет, определенно нет. Будущее, где её ждёт неизвестность и беспомощность. Что они все могут сделать? Что она сможет сделать? И должна ли. Хотя, конечно, должна, но вот что? Где-то в глубине души она знала, что если Гарри умрёт, то Воландеморт только убедится в своем всесилии и остановить его будет также сложно, как ей вернуться обратно. Второй вариант, её всё также отправят назад, но на несколько дней раньше. Тогда она предотвратит смерть Гарри, что поможет Дамблдору… в чём? Почему Гарри вообще не должен умирать? Нет, не хотелось бы, чтобы он умер, и она бы сделала для этого всё, если это в её силах, потому что он её лучший друг. Но почему именно он не должен умереть? Как это должно помочь? Допустим, она должна довериться Дамблдору за неимением информации. Третий, самый плохой вариант из всех возможных, о нём не стоило думать… Кончики пальцев покалывало, в груди жглось и только сейчас Гермиона ясно ощутила, чего ей не хватало всё это время. Всё тело гудело, и даже волосы чуть наэлектризовались и вспушились. Чувствовалась наполненность. Даже переполненность. Магией. Каждая её клеточка вибрировала от ощущений. …И ещё, очень хотелось в туалет. Гермиона огляделась, но в комнате не было никакой другой двери, кроме той, что вела на выход. Встать получилось легко, вчерашняя попытка не увенчалась успехом, зато сегодня она уже спокойно двигалась, не чувствовала опустошения или усталости, сознание — чистое и ясное. Хорошо, она чувствовала себя хорошо. — Доброе утро, мисс Грейнджер. — неожиданно было столкнуться лицом к лицу с директором, точнее, профессором Дамблдором. Хотя он и обещал зайти рано утром. — Вы не завтракали? — Не…нет, сэр. — Хорошо, потому что ощущения нас ждут не из самых приятных. Нам предстоит четыре аппарации и использование одного портключа. Мадам Хиллеар посоветовала вам выпить это. Ей в руку вложили флакон с серой жидкостью и пузырями внутри. — Помогает от рвотных позывов, выпейте заранее. — Да, хорошо. — пробормотала Гермиона и сжала пузырёк в кулаке. — Вы сказали, что расскажете куда мы отправимся. Дамблдор мимолётно поджал губы, а затем сразу же перевёл это в улыбку. — Давайте присядем, Гермиона. — мужчина отошёл к ближайшей койке, которые стояли в ряд. Гермиона мимолётно осмотрелась. Странно, раньше больничное крыло как будто бы было в другом месте, было более просторно и стены другие. Это определённо не то больничное крыло, что она знает… знала. Однако, Гермиона присела следом на кровать. Дамблдор не спешил начать, некоторое время смотря сквозь неё, куда-то за голову. Не хотелось его торопить, но и в туалет хотелось нестерпимо. Наконец, он отмер и посмотрел прямо на неё. От этого взгляда хотелось съежиться. — Это было больше сорока четырёх лет назад, когда я встретил одну гениальную женщину. — на этих словах он усмехнулся. — Она была умна, упряма и… ей, благодаря её уму, была доступна та часть магии, которая подчиняется лишь единицам. Эта женщина была уникальной, как и её дар — пространственная магия. Дамблдор на секунду замолчал, хватая ртом воздух, закрывая и открывая глаза, вздохнул и продолжал: — Но гениальной её делал ум и амбиции. Наверняка, ты слышала про Эйнштейна? — Альберт Эйнштейн?! Конечно, он же великий ф… — Тише, ты не должна мне ничего говорить. — А-а-а…? — Понимаешь, мы ещё не знаем, как твоё вмешательство повлияет на будущее. И мне как меньше стоит знать об этом будущем. Могу лишь предположить, что идеи Альберта оказали значительное влияние. — профессор улыбнулся. — Вы даже не представляете насколько. — Гермиона улыбнулась в ответ. — Я так и думал… в своё время мне приходилось видеться с этим человеком. Именно он предположил, что пространство и время — неразрывно связаны. Как ты понимаешь, научный мир существует не только в мире… м-м, тебе знакомо слово маггл? — Да, сэр. — Гермиона снова улыбнулась. — Людей, не имеющих магию, всё также зовут магглами, хотя мне кажется более подходящим термин «немаги». — Что ж, мне тоже так кажется, Гермиона. Вовсе не магия определяет человека, но его личность. Та женщина, о которой я говорю, была своего рода учёным. Она поддержала идею Эйнштейна, и насколько я знаю, вела с этим человеком переписку. А затем начала и свои изыскания, только со стороны магии. — И к чему она пришла в итоге? — К созданию того, благодаря чему ты здесь. Именно она и создала хроноворот. Но это было не просто открытие — я бы назвал это настоящей революцией. Она переписала законы магии, как мы их знали. А затем, она просто исчезла. Прежде, Гермиона никогда о таком не читала. Она ничего никогда не слышала об этой женщине. И узнать сейчас такое… — Значит, я обязана ей своим путешествием? Но почему я о ней ничего не знаю? Дамблдор лишь грустно улыбнулся в ответ. — Иногда великие люди остаются в тени истории. Джиневра… Её имя должно было остаться в веках, но судьба распорядилась иначе. Она исчезла без следа много лет назад. — Почему вы рассказываете мне о ней? Какое это имеет отношение… ко всему, ко мне? — Гермиона, единственное, что я знаю, так это то, что пространственная магия оказалась ключом к тайнам времени. Смею предположить, что ты имеешь предрасположенность к этому дару. Впрочем… мисс Грейнджер, вы понимаете, что ваше внезапное появление вызывает много… неопределённости. — Понимаю, сэр. А что насчёт… я смогу вернуться обратно? Дамблдор помрачнел, а затем достал из кармана своих брюк артефакт. Песок в нём больше не переливался золотом а походил… на обычный морской песок с обычного пляжа. В животе начал затягиваться тугой узел. Кажется, она заранее знала, что скажет ей её директор. — Боюсь, Гермиона, пока это не в моих силах. Я не знал, как вам это сказать, но этот артефакт более не эффективен, смею предположить, что он был рассчитан и настроен на одно использование. Ощущение тревоги и беспомощности охватывало всё тело, поднимая волны дрожи. — Значит… вы хотите сказать, я застряну здесь навсегда? Дамблдор покачал головой, и она не сразу сообразила, что он имеет ввиду, пока тот не подал голос. — Не обязательно «навсегда». Мы можем попытаться найти другой способ. Но это будет долгий и трудный путь. И даже если у нас что-то получится, гарантий у меня нет. Гермиона опустила глаза в пол, пытаясь унять дрожь. А затем вскинула голову и нерешительно посмотрела на молодого и рыжеволосого Альбуса Дамблдора. — А что, если мы не найдём способ? Что мне делать? Я ничего не знаю об этом времени. У меня нет семьи… — Вот об этом я также хотел поговорить с тобой. У Джин… есть сестра. Мы отправляемся к ней. Она живёт в Германии. Это будет нелегкий разговор, Гермиона. Гвиневра долго считала свою сестру погибшей. Для неё твоё появление может стать шоком. — Если честно, профессор, я не понимаю, о чём вы? — Я думаю, что единственный человек, способный повторить перемещение во времени, это потомок Джин. Гермиона нахмурилась, по телу снова пошли мурашки, а к горлу подступила тошнота. Это всё происходит не с ней, нет, не с ней. — Постойте… Вы хотите сказать, что… — Да, Гермиона. Ты — дочь Джин Рейзендер. Это объясняет и твои способности к перемещению, и то, почему именно ты оказалась здесь. А ещё… у тебя определённо её глаза. — Но как это возможно?! Нет, подождите, это какой-то бред! Я знала, что они не мои родные родители, но вы хотите сказать, что женщина, которая жила столетие назад, она была моей матерью? Как это возможно?! Всеми пальцами Гермиона вцепилась в матрас школьной койки, на которой сидела, силясь не потерять самообладания и не разреветься перед профессором. Каждая новость была хуже предыдущей и била наотмашь. Только, если честно признаться, о своей «приёмности» Гермиона всегда знала. В детстве различия казались незначительными — разница в цвете глаз или волос, но когда стали не сходиться более весомые вещи, например. Группа крови: у её мамы — первая положительная, у отца — вторая отрицательная. А у самой Гермионы — четвертая положительная. По всем законам генетики это было невозможно. Цвет глаз: «У обоих родителей голубые глаза, а у меня карие. Да, бывают исключения, но…» А ещё строение лица: «Моя форма лица совершенно отличается от родительской. Ни одной характерной черты». Кульминацией стало исследование для летнего проекта по зелью долговременной памяти, где ей понадобилось свои медицинские данные, рядом лежала её старая медицинская карта: Дата рождения не совпадала. И записи о прививках… «Меня же привили в другом месте и в другое время». Гермиона собирала эти факты годами, надеясь найти логическое объяснение. Но всё указывало на одно — её родители не могут быть её биологическими родителями. — Я не могу тебе этого сказать, Гермиона. Но я думаю, всё это было сделано для твоей защиты. История семьи Рейзендеров… она опасна. Твоя мать создала артефакт, который мог и привлёк внимание сильных мира сего. Опасная и поистине могущественная вещь. — А миссис Рейзендер… Она знает правду? Вы ей говорили? — Она знает только то, что её сестра исчезла. Подробности… это часть истории, которую мы должны восстановить вместе. — И что же теперь будет? — Теперь мы отправляемся в Германию. Я думаю, именно там ключ к способу вернуть тебя домой. Гермиона почувствовала комок в горле. Но это нужно было сказать. Жизненно необходимо. — А если я не смогу вернуться? Дамблдор мягко улыбнулся в ответ. — Мы обязательно найдём способ. Но даже если нет… помни: ты не одна. У тебя есть семья, которой ты пока ещё не знаешь. И ещё, Джиневра Рейзендер — твоя мать. Она была одной из самых выдающихся пространственных магов своего времени. Её дар передался тебе. Возможно, именно поэтому ты смогла использовать хроноворот. Всё же слеза прокатилась по щеке: — Моя мать… — эти слова Гермиона прошептала. — Это всё так странно. Почему она просто не осталась со мной? — Потому что она любила тебя, Гермиона. Иногда любовь заставляет нас принимать самые тяжелые решения. Я думаю, она выбрала единственный путь, который мог сохранить тебя в безопасности. — Но кто же я тогда? Кто я, если всё, что я знала о себе, было ложью? — Гермиона смахнула слезу с щеки рукой, когда директор положил ей руку на плечо в знак поддержки. — Ты — Гермиона Грейнджер. Ты — наследница великой женщины, которая отдала всё ради тебя. Ты — человек, который стремится к истине. И теперь ты сможешь узнать свою историю полностью. — Так моё место здесь… или там? На несколько мгновений, Дамблдор задумался. — Твоё место там, где ты выберешь его сама. Но помни: прошлое может быть ключом к будущему. Именно поэтому мы отправляемся к Гвиневре. Возможно, она знает больше о том, что случилось с Джин, и почему она решила спрятать тебя. Давай закончим приготовления. Портключ ждёт нас. Но прежде… выпей это зелье. Ощущения во время перемещений могут быть довольно неприятными. Гермиона глянула на флакончик с сомнением, на что Дамблдор лишь легко улыбнулся. — Вы уверены, что это поможет? — Всегда помогает. Вы готовы? — Да, то есть, нет, я хочу сказать, что… — тут сама Гермиона немного смутилась и понизила голос. — что хотела бы знать… где здесь туалет? — О, конечно! Сервита, — перед волшебниками тотчас же появился неизменный школьный эльф. — проводи юную леди до уборной, а затем возвращайтесь. — О сэр, конечно, сэр, — пропищала домовичка и неожиданно взяла Гермиону за руку, девушка удивлённо обернулась, взглянув на лицо Дамблдора, но вскоре просто последовала за маленьким существом. Кажется, её даже не нужно было бы сопровождать. Она помнила этот этаж, прямо рядом с туалетом… — Вот, мисс! — Эй, там кто-то плачет? — произнесла вслух, но эльфийки уже не было рядом. Гермиона озиралась по сторонам, но тоже никого не увидела. Мерлин, стоит ли ей заходить? Как она подумала после, лучше бы она действительно этого не делала.