Танец в деревне

Резкий поворот налево и машина становится неконтролируемой, но Сокджин крепко держит руль и не планирует поддаваться дождю. Вопреки этому его все же заносит, и в этот раз за обочину прямо в грязь. Он нетерпеливо бьет по рулю и загнанно стонет: последний час пути превратился в кошмар. Его жизнь и так не была приятной, а сейчас дедлайн рушился на дедлайне. Сокджин корил себя за глупость, ведь ему стоило поехать со всеми еще утром, а вместо этого он упрямо остался в офисе до шести и лишь через пол часа выехал из Сеула. Желание дать себе по лбу возросло, когда он вспомнил про важное собрание в восемь часов утра. Какой гений додумался назначить встречу так рано? Ах, действительно, он сам настоял. «Кто рано встает- тому больше денег”- или какой он там хренью руководствовался? Что ж, не важно, сейчас самая главная его проблема- выбраться из грязи и благополучно доехать до отеля. Барахтаясь, он наконец-то вернул все четыре колеса своей иномарки на бетон. Через пару километров его настигла очередная проблема: бензин заканчивался. Он жмет на газ до конца, но до пункта назначения еще сто километров и он явно не сможет доехать. Сокджин успокоился, аккуратно припарковал машину и вышел наружу покурить. У дотошного перфекциониста и трудоголика Ким Сокджина все пошло по пизде: он застрял неизвестно где, дождь все еще льет и мочит его итальянский костюм, и он подведет завтра команду, не явившись на собрание. Телефон все еще не ловит сигнал и от ярости Сокджин крепче стискивает зубы. На машине он добраться не сумеет, но за ночь он успеет дойти пешком и одна из катастроф не произойдет. Он загорелся этой идеей, поэтому быстро собрал все нужные документы в сумку и закрыл машину. Даже дождь немного успокоился, словно посочувствовал ему. Сокджин прошёл пару десятков шагов, коря себя за невнимательность и рассеянность. Мама ему тоже говорила, что лучше бы он остепенился и перестал выводить себя на этой работе. А Сокджин не слушал, он никогда не слушал тех, на кого не хотел быть похожим. Их семья среднего достатка, а он всегда хотел большего. В итоге большее трудом и потом получил, а семью так и не нашёл. Никто не выдерживает его графика, ни он сам, ни подружки. Но сам он ещё держится, из-за того, что оглядываясь каждый раз на свой Урус вспоминает как раньше всегда вставал вместе с солнцем, чтобы успеть на маршрутке в универ, и как пахал на босса на протяжении пяти-шести лет, пока не ушёл в свободное плавание и не построил собственную компанию. Все это далось тяжело, но строить отношения еще тяжелее. С этим испытанием он не справился, ведь так трудно найти и впустить человека в свою жизнь, позволить ему пройти сквозь стены скептицизма и недоверия, что он столько лет строил. Да, у него есть «девушка», но он глубоко сомневается, что ее занимает что-то большее, чем вечера в дорогих ресторанах и прогулки на яхтах. Сокджин ее подавно не интересует, они ведь даже не знают друг друга особо, не смотря на то, что вместе два года. Грянул гром и от неожиданности он съежился и вновь почувствовал себя беспомощным и жалким. Мимо загрохотала машина, точнее не машина, а трактор, намеренно остановившись рядом с ним. Намокшая челка прилипла ко лбу, и ему было трудно разглядеть в темноте человека, что протянул ему руку. Крепкая ладонь потянула его наверх, помогая взобраться на длинное сиденье трактора. Сокджин начал беспорядочно благодарить и объяснять ситуацию водителю, но он заткнулся, когда узнал в незнакомце Намджуна. Сразу захотелось выпрыгнуть с метровой высоты машины и потоптать дальше своим ходом, лишь бы не встречаться с ним вновь взглядом. Но он остался вдавленным в место, лишь крепче прижал портфель к груди, словно защищался им от пронизывающего взгляда. Намджун повзрослел, если не постарел, и явно подкачался. Во времена, когда они были вместе и Джин обнимал его, зарываясь в его блекло-розовую макушку, он был меньше. И не смотрел так остро, словно разрезая кожу и проверяя, действительно ли он все тот же. Сердце предательски сильно стучит, и становится почти больно, когда он сильнее впивается в сумку. Прошло восемь лет, и за это время он повзрослел, но так и не вырос из чувств. Осознал это только сейчас, вновь смотря в родные глаза, уже окружённые мимическими морщинами. Джин захотел проверить действительно ли волосы уже не розовые, или ему кажется. Он чувствовал себя обманутым, словно и не было между ними ничего. Все эти года он напрасно зарывался в бумаги, пытаясь доказать ему, что сможет все. -У тебя случайно нет бензина? У меня закончился и вот, — первые слова были больше похожи на хрип, но Сокджин неловко прокашлялся. После стольких лет перед бывшим он предстает в виде намокшей курицы, хотя признаться Намджун не лучше. На нем потертый джинсовый комбинезон совершенно неприглядного кроя, но на голое тело, что вполне оправдывает устаревший фасон. Намджун улыбнулся, совсем как в детстве, когда они еще бегали друг за другом в старшей школе. Его обе ямочки все еще были на месте, но Джин больше не мог к ним дотронуться. Его принц постарел и приехал на тракторе вместо белого коня. Джина потянуло на смех: они не виделись и не говорили столько лет, а сейчас имеют наглость общаться словно ничего не было, а Намджун ещё и улыбается. -Есть, но не с собой. С радостью помогу, а зачем ты сюда ехал? -Почти что обвинительный тон, Джин нахохлился, совсем как раньше, но ничего колкого не ответил. Это он перерос, и уже вовсе не хотел разжигать драму из-за каждого слова. Хотя Намджуну тогда это нравилось: они могли часами спорить о фильме, который хотели посмотреть, а потом всю ночь любили друг друга на шаткой кровати. -Спасибо большое. Не сюда, а по работе на курорт рядом. — Джин пытался дышать как можно ближе к замерзшим рукам, он дрожал из-за того, что весь мокрый, но старался не показывать это Намджуну, из-за необъяснимой стеснительности. -Разденься, Джинни. — Намджун потянул его пиджак с плеч, Джин загнанно на него смотрел. Больше никому он не разрешал так себя называть, и сердце отозвалось теплом. Их расставание не было мирным, наоборот, в голове до сих пор сидит искаженное от ярости лицо Намджуна, и сейчас кажется, что он вот-вот вновь разозлиться на него, за то, что столько лет пытался забыть его, и даже на встречах у знакомых избегал. -Не упрямься, иначе заболеешь. Держи. — Джин принял из его рук клетчатую рубашку, немного колющую кожу, но уютную и с запахом полевых цветов. -Спасибо. Рад тебя встретить. -Джин протянул ладонь для рукопожатия, рука у Намджуна стала крупнее и оказалась теплой как грелка, так и хочется прижать ее к себе, ведь он продрог до костей. Смотря на его грубый и острый профиль, Джин представляет, что Намджун чувствует: он расстроен и удивлен, что спустя столько лет Сокджин набрался смелости и наглости напомнить о себе. Посмел изменить устоявшиеся чувства, и решил вновь расковырять рану. Хотя это скорее его собственные чувства, и должно быть стены Намджуна крепко защищают от прежних воспоминаний, в отличии от его. Трактор вскоре остановил своё гудение и «припарковался» у высокого деревянного забора, Намджун быстро спрыгнул, а Джин так и не разобрался как открыть дверь. Вроде и потянул и пнул, а ничего не открывается. Он налег на неё всем телом, и разом вывалился, ударив Намджуна дверью. -Ой, прости, ты в порядке? -Ноги запутались и Джин поспешно ступил в лужу, запачкав свои Гуччи-лоферы. Намджун поддержал его за талию, не давая поскользнуться в грязи. -Нормально, -Намджун поморщился, Джин вновь пару раз извинился перед ним, пока они заходили за забор в обширный фруктовый сад, не обращая внимание на обожженное от прикосновения место. Он бы с радостью все рассмотрел, но дождь все шел и смешивал цвета в одну серую кучу. В доме было тепло и пахло чем-то испеченным, а сверху был слышен звук играющего пианино, Джин вновь начал извиняться за неудобство и начал уверять, что заплатит за бензин и сразу же уйдет, даже не надо порог переступать. Ему было неудобно нарушать атмосферу дома и заявляться в чужую жизнь спустя столько лет. Но Намджун предложил ему успокоится и пройти во внутрь. Сокджина укутали в плед и передали ему пиво, совсем как раньше, когда они сидели в обнимку на потертом диване в их жалкой однушке на окраине Сеула. -Не против тут заночевать? Гостиница всего в получасе езды и по прогнозу, дождь заканчивается только к утру. -У Намджуна была последняя модель айфона, и не то чтобы Джин удивился- он очень удивился. Тот никогда не интересовался этим, наоборот настаивал, что чем больше телефон, тем меньше мыслей в голове. Но видимо он изменился, и ему стоит перестать воспринимать это как что-то неожиданное. -Выбора у меня в любом случае не много, но мне неловко тревожить тебя. И неужели в таком большом доме живешь один? — Ему страшно услышать ответ, но он все равно спрашивает. -Это дом родителей, я погостить пришёл. А так разведен, и с ребёнком. -Его жена была настоящей стервой, друг Джина их разводил, процесс был действительно затянутым. Он никогда не видел его ребёнка, но знал, что он остался с отцом. Сокджин оглянулся вокруг в поиске милой тетушки Ким, он так скучал по ней, и с ней он бы с радостью поговорил вместо Намджуна, что рушил фундамент всех возведенных стен. -Не волнуйся, родителей нет дома. А у Чонгука занятие наверху, у него должен быть концерт на следующей неделе, поэтому он усердно готовится. -Намджун так тепло улыбался, говоря про сына, что Джин позавидовал. Они вместе выпили пару банок пива, обсуждая свои жизни с самого начала. У них не так много общего, как это бывает в дорамах. Джину в детстве нравились машинки, Намджуну — динозавры, семьи у них разные, образование подавно, жизнь после расставания -параллельная. Разговор становился все более нескладным при приближении к настоящему, вопросы становились все более обобщенными, а ответы короткими. Когда-то, когда ему было двадцать два, а Намджуну девятнадцать, они всех бесили своими непрерывными разговорами, поэтому никогда не оставались подолгу у друзей- для этого они были слишком увлечены друг другом. Они встретились дома у Юнги, не смотря на то, что учились в одной школе, познакомились они на вечеринке и Намджун был первым человеком, кто посмел выиграть у него в Марио карте. Отчасти из-за того, что Джин не видел экрана, вместо этого смотря на него, но он никогда не жалел об этом проигрыше. Два года они прожили вместе, съехавшись в первую неделю знакомства. У Джина была своя квартира от бабушки, без родителей ведь те в Тэгу. Намджун любил сидеть на его коленях, обнимая и рассказывая про все на свете. Они могли часами дополнять друг друга при обсуждении любой темы, и этого Джину всегда не хватало в других отношениях. Он так и не достиг ни с кем такой близости и тепла, какие имел с мальчишкой с блестящими глазами и самыми глубокими ямочками, который убеждал его сделать все что угодно одним своим взглядом. Он бы никогда бы не подумал, что спустя восемь лет они будут молчать при встрече, и что больнее всего: даже не смотреть друг другу в глаза. Джин уткнулся в телефон проверяя входящие сообщения от команды, а Намджун решил не засиживаться и направился куда-то, куда и зачем у Сокджина, как у приличного человека, нет никаких причин спрашивать. Но он украдкой осматривает его, замечая как Намджун отстегивает лямки комбинезона с плечей и достает полотенце из комода. Они пересеклись взглядами и Джин молниеносно отвел глаза, спрашивая про картину на стене. Это был «Танец в деревне» Ренуара — одного из любимых художников Намджуна, он часто вытаскивал его с работы на выставки, поэтому Джин был уверен в названии картины, даже знал, что это импрессионизм. -Я в душ, чувствуй себя как дома. Кстати, какой я не вежливый, не хочешь первым? -Нет проблем, иди. -Джин и так нагло заявился к нему, поэтому отобрать право первым идти в душ показалось ему кощунством. Он открыл свою сумку и начал перечитывать документы, сопоставляя данные с презентацией. Свою речь он давно заучил, хотя на выступлениях предпочитал импровизировать. Пианино неожиданно замолкло и послышался топот с лестницы, Джин заинтересованно повернул голову туда ожидая увидеть маленького спиногрыза его любви. Чонгук, увидев незнакомое лицо, неловко остановился и удивленно осматривал его. Джин расплылся в улыбке, ребёнок оказался еще меньше, чем он ожидал и таким очаровательным. Совершенно не похож на отца — скорее на мать. Большие оленьи глаза и пухлые щеки — главное отличие, у Намджуна даже вполовину не такие широкие глаза, особенно с утра после попойки у Юнги с Хосоком. -Привет, ты ведь Чонгук, да? Меня зовут Джин, очень рад с тобой познакомиться. -Сокджин встал с места, поправляя свой жалкий наряд, и пытаясь выглядеть как можно впечатляюще. -О! Так ты Джинни-хен! -Чонгук пересек всю комнату и плюхнулся на кресло рядом с ним и в миг между ними установились доверительные отношения. Джин впервые общался со столь маленьким человеком, и ему пришлось придерживать свой язык, чтобы не сболтнуть лишнего. Ему стало совестно, что он пришёл в дом к ребёнку без подарка, поэтому он порылся в своей сумке, но обнаружил лишь деньги. Достаточная ли сумма- миллион, для ребёнка? Или стоит больше? -Не говори об этом папе и купи себе сладостей. -Джин заговорщицки ему подмигнул и кажется, Чонгук все понял. -Спасибо! А то папа совсем не разрешает! Только одну конфетку в день, и заставляет есть брокколи! -Джин не мог наслушаться его очаровательной, детской манерой разговора, из-за которой так и хотелось потискать ему щёчки. -Я так и знал! По секрету, твой папа раньше постоянно ел шоколад! Еще он никогда не ложился спать раньше трёх часов ночи! -Джин решил развенчать образ святого, но Чонгук не особо удивился. -Он и сейчас так делает! — Джин прыснул от смеха, и малыш начал рассказывать ему про все в своей жизни, начиная от отца и заканчивая уговорами посетить его концерт на следующей неделе. Потом он убежал, чтобы принести и показать ему свои рисунки, и Джин терпеливо ждал. Телефон начал звенеть, обеспечивая его делом, пока оба Кима разбежались от него по сторонам. Звонила Чон Ери — его девушка, он немного заколебался перед тем как взять телефон: все-таки решение перевести денег вместо разговора никогда не подводило. Но он все равно взял трубку, в которой пару минут ничего не было слышно. -Сокджин, я расстаюсь с тобой. — Прозвучало наигранно решительно, он был уверен, что она вздернула свой аккуратный нос вверх и сжала кулачки, насколько ногти позволяют. -Без проблем, ключи оставь внизу. — Ему сразу стало жалко свой матрас с эффектом памяти: отпечаток ее тела останется на пару недель. -Что? -Ери не могла поверить в его бесстрастие, но Сокджин к ней и так никогда не привязывался. Глупой ее не назовешь, но характером она подобна на рыбу, а Джину всегда нравились состоявшиеся личности с твёрдым мнением, хотя с такими у него строго деловые отношения. -Надеялась на скандал? Как это похоже на тебя, скучать не буду. -Ты бесчувственная мразь! И трахаешься как дерево! Никакой страсти, это все из-за тебя. Я столько лет терпела, и даже сейчас ты …! Не смей скидывать трубку! -Именно это Джин и сделал, он был рад, что все так закончилось. Наверное она нашла любовника с кошельком потолще и напоследок решила устроить ему истерику. -Ахуеть конечно, драма. Но у нас было круче. -Намджун вновь присел рядом, на этот раз одетый не как мечта извращенца, а приличнее: в футболке и шортах, на длину которых Джин решил не обращать внимания. Мокрые волосы, что спадали на его лоб, смотрелись сексуально, и от них пахло исконно мужским шампунем с хвоей. Он заметил, что все в этом доме такое уютное: везде свечи, на полу расстелен мягкий ковер, на столе разбросаны книги и маркеры, Намджун тоже домашний, и Чонгук тоже. Один Джин смотрится дико: у всего своё место в этом доме, а он как чужак, даже по цветам одежды к интерьеру не подходит. -Пиздец, скажи. У нас было больше экшена. Но ты значил больше, так что вполне оправдано. — Джин откинул голову на спинку, говорить про расставание оказалось не так тяжело, как он ожидал. Он привык к тупой боли, что постоянно избивала его сердце, при пробуждении воспоминаний. Поэтому он старался не думать лишний раз об этом и сейчас не планировал менять что-то. Теперь его очередь принимать душ, поэтому он поспешно поднялся, Намджун указал на левую дверь, намекая на местоположение ванной. Волосы у него все еще были сырыми из-за дождя, Джин отлепил от себя одежду и ощутил пробирающий холод. Он аккуратно сложил рубашку Намджуна на стиралку, а свои вещи просто скомкал. В ванной все еще клубился пар от предыдущего гостя, и почему-то Джин посчитал это интимным. Горячая вода приятно обволокла его тело и быстро распарила сознание, но до костей не добралась. Должно быть он привык изображать скалу — адвокату без этого никуда, но как же он устал. Исконно мужской шампунь вонюче вспенился на его голове, и он услышал шлепки шлепанцев совсем рядом. Он сильнее зажмурил глаза, и готов был поклясться, что его неприлично долго рассматривают. По крайней мере пока дверь снова не заскрипела, шампунь уже вымылся при отвратительно низком напоре воды. Джин открыл глаза и заметил, что ему принесли полотенце и одежду. Майка была с изображением покемонов, а шорты просто красные, они немного спадали, но Джин крепче затянул шнурок. Он вернулся обратно в гостиную, Намджун так же сидел на диване, но в этот раз странно смотрел на него, с прищуром, испытующе. -Спасибо, — он не решился спросить про его присутствие с ним нагим в одной комнате, хотя это сильно покоробило его спокойствие. Джин поднял глаза на Намджуна, тот закусил щеку изнутри, и в голове пронеслось, что он все еще чертовски привлекательный мерзавец. Но после восьми лет стал более мужественным, взглядом заставляющий кровь бурлить. Он не любит подобную иррациональность в чувствах, ему нравится держать все под контролем. Поэтому сейчас он крепче стискивает кулаки, не позволяя себе думать. -Тебе идёт, — ему подмигнули, неужели, с ним флиртуют? Хорошо, что Чонгук как раз пришёл и принёс свои рисунки, отвлекая от странных мыслей. Ребёнок даже не обратил на отца внимания подходя прямо к нему, он не был против сесть ему на колени, поэтому сейчас удобно на них устроился, подробно рассказывая про каждый рисунок. Намджун демонстративно возмутился, совсем как с ним, когда требовал поцелуи. В этот раз сцена предназначалась не ему, а ребёнку, что смеясь потянулся к отцу, смачно поцеловав его в щеку. Сокджин вновь укололся завистью, но сердце вмиг растаяло, как только детские пухлые губы коснулись его щеки. Он не удержался и крепко стиснул его в объятиях, причитая на очаровательность. -Как у такой занозы в заднице как ты, такой очаровательный ребенок? -Намджун никогда не был самым приятным и нежным человеком, скорее его несогласие и дерзость привлекали в нем, но сын вышел самым милым ребёнком на свете, иначе почему Сокджин сейчас не может с ним наиграться? -Кто из нас заноза в заднице? Про себя забыл? -Намджуна все это явно забавляло, и Джин не мог не ответить. Ребенок с интересом следил за ними, и их перебрасыванием колкостей, почерпывая для себя много новых выражений. Джин прекратил первым, ведь на языке остались неозвученными лишь самые нецензурные выражения. Чонгук продолжил показывать ему свои рисунки, называя изображенное новыми словами. У Намджуна округлились глаза, как только Чонгук назвал щенка «сукиным сыном». Технически все правильно, но попробуй это объяснить отцу, чей четырехлетний сын матом объясняет разноцветные фигуры. Джин начал смеяться, ведь Намджун действительно покраснел. -Почему ты не можешь так запоминать английские слова? — Достойное обвинение, но Сокджин начал сильнее смеяться, пока Намджун тщетно пытался заставить Чонгука произнести «щеночек» на английском. Тот просто говорил корейские слова на английский манер, и Джин признал в ребенке гения, пытаясь защитить его от отцовского гнева. Намджун наконец-то успокоился, но он будет помнить это ещё долго, и наверное больше не позволит Сокджину быть рядом с его ребёнком. Джун снял с ребёнка верхнюю одежду, намереваясь помыть его. -Джинни не пойдет с нами, папочка? -У него спроси, — Намджун не высказал никакого предпочтения, поэтому этот вопрос остался на нем. Стоит ли мешать им сейчас, если они все равно больше не встретятся? Но Чонгук смотрел на него умоляющими глазами, и Джин решил спасти его от проповедей, которые Намджун наверняка собирался устроить. -Почему бы и нет, пошли крольчонок. — Джин поднял его на руки и они пошли за Намджуном в ванную. Отец долго и кропотливо набирал воду, следя за ее температурой. Потом Чонгук достал из шкафчика свои игрушки и вместе с ними плюхнулся в ванную. От Намджуна ему сразу же прилетело замечание, что не надо разбрызгивать воду, Джин тоже стушевался и аккуратно достал руки из воды, все-таки это не его ребёнок и не ему его воспитывать. Намджун аккуратно намыливал Чонгуку голову, стараясь не попасть ему шампунем в глаза. У отца с сыном мытьё уже было отточенным действием, ведь Чонгук послушно задрал голову и даже не двигал руками, пока с волос не смыли всю пену. Роли уже были распределены, поэтому Джину осталось изобразить крякающее семейство утят. Намджун сам достал ребенка из ванны и обсушил полотенцем, пока он шёл за одеждой, Джин решил высушить ребенку волосы. Этот опыт оказался самым тяжелым в его жизни, ведь он никогда так не делал, но Чонгук стойко все снес и ни на что не пожаловался, хотя он старался как можно аккуратнее просушить ему вьющиеся локоны. Вскоре ребёнок был чист и сух, но оказывается их ждал ещё ужин. Джин согласился лишь на чай, а Чонгук сам с аппетитом ел порцию каши, и он даже пожалел, что отказался от нее, настолько ребёнок вкусно ел. Его почему-то накрывало необъяснимой теплотой каждый раз, как крольчонок сам подносил к губкам ложку, а потом дул на неё. Чонгук попросился, чтобы его накормили, ведь он устал. Почему-то оранжевая ложечка перешла именно к Сокджину, который растерялся, не совсем понимая, что ему надо делать. Он зачерпнул кашу на ложку, и подув на неё, самолетиком, как мама в детстве, отправил ее в рот малышу. Тот причмокнул и ознаменовал этот кусок «за папу». Следующим оказался «за Джинни», и Сокджин не упустил случая заметить, что за него съели охотнее. Намджун лишь улыбнулся, продолжая смотреть на них. Часы показывали одиннадцать, и Чонгук уже заметно устал. Так как он уснул в его руках, то Джину пришлось нести его до спальни, а Намджун показывал дорогу. Весь этот вечер целительно на него подействовал, он и не мог подумать, что дети бывают такими послушными и обаятельными. -У тебя замечательный сын, я бы с радостью имел такого. Он такой милый и порядочный, ты очень хорошо его воспитал. -Они вышли из детской, посмотрев на спящего Чонгука пару мгновений, и Джин не замедлил сказать все, что думает. Намджун уверил, что не все так радужно, но Джин почему-то ему не поверил. -Уже довольно поздно, пиво предложить по-этикету не могу, но я без понятия, что у папы есть еще. — Они вновь вернулись вниз, и кажется молчание между ними уже не было столь напряженным. -По какому этикету? Бессонных алкоголиков? -Намджун усмехнулся и предложил пойти и исследовать винный погреб, чтобы был повод схватить его за руку и таскать за собой по комнатам. -Может быть твоему папе не понравится, что сын распивает вино с… в час ночи. Намджун-а, успокойся. -Джин встал на месте, не давая Намджуну увлечь себя в очередную комнату. Он не понимал, что у них за отношения и как это назвать, кто они: друзья? Просто бывшие? Но Намджун ничего не предложил, поэтому Джин решил не заострять на этом внимание. -Во-первых погреба не будут держать в жилых комнатах, во-вторых, из-за звука дерева, тут залито, и в-третьих может у твоего отца есть отдельное помещение, как гараж? Там обычно и делают погреба. -Какой ты заумный, и все такой же красивый. — Второе он добавил немного погодя, а потом внимательно следил за его реакцией, кажется наслаждаясь, как краска заливает его уши. Его рука в чужой покрылась испариной, Сокджин готов был спросить, что Намджун имел в виду под этим неожиданным комплиментом, но тот приблизился к нему, отнимая всю способность думать. Его губы оказались еще теплее, чем ладони, почти горячими, и такими нежными и мягкими. Сперва они коснулись его почти невесомо, но не встречая сопротивления, поцеловали глубже. Он не отвечал, ведь не настолько смелый, но и не мог отстраниться, ведь ему нравится. Нравится до слабости в коленях, ведь Намджун целует властно и развязно, приятно сжимая в ладонях его бёдра и подбородок. Но это прекращается и Джин ловит себя на том, что тянется обратно к нему, но замирает в сантиметрах. -Знаешь, а уже поздно и я устал, лучше пойду.- Джин поспешно развернулся, лишь бы не видеть его еще минуту. Может быть он трус, но его это сколько лет устраивало, значит и сейчас устроит. Он все такой же глупый и нетерпеливый мальчишка, и им стоит разойтись и больше не встречаться. Джин высказался, что не против лечь на диване, и вовсе не нужно лишний раз Намджуну себя утруждать. Но тот уговорил его лечь в гостевой, Джин не хотел спорить, не хотел с ним больше говорить и в целом видеть. Ведь он не готов, чтобы его жизнь поменялась, хоть и на одну ночь. Он не сможет себя вновь собрать и не сможет еще раз притвориться будто все в порядке, будто ему все равно видеть Намджуна с кем-то другим. Раны свежие, словно только вчера они устроили скандал на всю улицу. Он столько раз хотел позвонить, но просто не мог, ни через месяц, ни через год. Если бы Джин тогда обладал хоть частью терпения, что имеет сейчас, они могли бы и вовсе не расходиться. Но тогда одна проблема усугубляла другую: за квартиру надо было платить больше, значит надо было работать больше, из-за чего не оставалось времени любить и все разрушила череда недовольств друг другом. Намджун не пытался работать, не пытался чем-то облегчить ему жизнь и хотя бы убираться за собой. Все что его занимало — музыка, в этом он был эгоистом. Он никогда не замечал как Джин зубрит учебники и считал все бредом, ведь государство и так прогнившее. Его максимализму можно было позавидовать, но Сокджин устраивал ему лекции и проповеди. Пытался объяснить, что жрать надо покупать и то, что он один занимается насущными проблемами — несправедливо. Но он не мог долго сердиться, ведь Намджун тоже старался и всегда работал над тем, что ему важно, и каждый раз, когда ему удавалось продать что-то или написать новую песню, Джин радовался искренне и даже сильнее его самого. Он до сегодняшнего дня хранит подаренные им подарки, начиная с плюшевого Марио с игрового автомата и заканчивая роботом-пылесосом. После ссоры он часто упрекал себя, что позволил обидам выплеснуться. И все-таки, они расстались не просто так: их неспособность слышать друг друга поражала. Но сейчас, должно быть, все было бы по-другому. Он начал представлять как они вместе завтракали бы по утрам и как ходили бы на выставки, за столько лет они стали бы лучше понимать друг друга. Но уже поздно все менять -он боится. За окном дождь так и не прекратился, и гром все так же сотрясал землю, Джин ощутимо дрожал: одеяло и простынь были ледяными. Он с головой укутался и рассматривал фотографии подчиненных в новом отеле. Они уже успели обустроиться и поплавать, и оказывается дождь лил только у Джина: над отелем весь день не было ни облака. Он отложил телефон и прислушался к червячку смелости и безрассудства: может ему стоит пойти и извиниться перед Намджуном? Хотя бы попытаться сделать что-то, чтобы на душе кошки больше не скребли. Чувство того, что он так сильно скучает по Намджуну переполнило его, он все вспоминал их поцелуй и так хотелось вновь ощутить его губы на своих. Он не мог поверить, что смог встать. Липкий холод и страх залили ему все тело, не позволяя отойти от кровати. Но он все равно встал и направился в комнату напротив- оттуда шёл свет. Он потянул ручку вниз и украдкой рассмотрел помещение. Никого. Лишь пианино, пару кресел и полки с книгами у стен- уютно. На одном из высоких столов лежала красивая, разукрашенная коробка. Что-то в ее цветастости напомнило Ренуара, он поднял крышку. Увидел себя с Намджуном под боком- полароидные фото, которые они так любили снимать. Джин ни одну не оставил, в отличии от подарков. Фото были аккуратно распределены в альбоме. Он пожалел, что не взял телефон из комнаты и не мог сохранить для себя эти моменты. Хотя может и не нужно. Сокджин бережно переворачивал страницы, на некоторых фото были сгоревшие следы, словно Намджун хотел их сжечь, но после спас. Вот на фотографии как они продали первую песню, после как лежали обнявшись, как дурачились и некоторые снимки, которые он прежде не видел: как он спит, ест и убирает пыль с полок. Сокджин рассмотрел все фотографии, после доставая все остальное содержимое. Столько безделушек, он вывалил все на стол, после нашёл ещё рукописи и счёл их за песни. Песни про любовь. Красивые. Мелодичные, как раз для гитары. Но Намджун не умеет играть ни на чем, если конечно не научился, но в комнате кроме пианино ничего. А нет, все-таки есть гитара. Правда в футляре, он даже не стал проверять. Должно быть Намджун писал эти песни в порыве любви к своей бывшей жене, иначе зачем столько слов сожаления? Он разделил фотографии от песен и вновь аккуратно уложил их в коробку, остались лишь рукописи- должно быть черновики песен. Но на них были даты, самая ранняя- восемь лет назад, а недавняя- месяц назад. Большинство рукописей начинались с обращения к нему. «Ты прав, я не могу быть с тобой, ведь я жалок.», «Не могу просить тебя простить меня, но может смогу позвонить?», «Я очень люблю тебя.», «Ты всегда брал всю ответственность на себя, мне оставалось лишь слушаться. Но тогда я действительно был не готов, а сейчас я должен повзрослеть и я благодарен тебе за пример.», «Недавно видел тебя по телевизору, мы поругались с Соен, потому что я не разрешил ей переключить канал. Ты похудел, Джинни. И мне очень захотелось тебя вновь обнять.», «Думаю это было решением во благо, прости, что не сдержал обещание и не смог стать счастливым без тебя.», «Не плакал так долго, но по телевизору была наша песня.», «Думаю тебе это не понравиться, но Чонгук очень интересуется тобой. Сложно объяснить ребёнку, почему папа что-то пишет кому-то и не отправляет.», «Каждую ночь засыпаю и представляю как мы вместе, но в этот раз я не мудак.», «Я не хочу тебя себе, я наконец-то признал это. Я хочу, чтобы ты был счастлив.», «Так сильно люблю тебя.». Сокджин заплакал во время чтения, перевернув последнюю страницу он постыдно убежал вновь к себе в комнату. Он укрылся одеялом с головой и продолжил плакать, столько мыслей в голове, и все смешалось. Он должен был успокоиться и как можно быстрей уснуть, чтобы уйти. -Тоже не можешь уснуть? — Намджун бесшумно зашел в комнату и лег рядом, обнимая его со спины. В нем решительности всегда было больше, Джин же никогда не позволял чувствам руководствовать собой в первую очередь. Но сейчас так хотелось послать все к черту, ведь Намджун вновь по-медвежьи его обнимает и дышит в затылок. -Джинни, я один скучал? В животе образовался узел, и все тело начало ломить, настолько хотелось обнять в ответ. Он медленно перевернулся в его сторону и пугливо выглянул из одеяла. Намджун, как всегда, не надел одежду в кровать, и Джин не был против поделиться с ним одеялом. Он молча улегся на нем и обнял всеми конечностями, из-за чего все тело обдало жаром. Намджун молча поцеловал его в макушку, не спрашивая ничего раньше момента, пока он будет готов. Сокджин плавился, если не физически, то мозгами точно, иначе как объяснить своё поведение? -Столько раз думал тебе позвонить, но каждый раз боялся все больше. Когда ты смотришь на меня вот так, то мне очень страшно. — Джин оперся на локти и впервые посмотрел прямо в его глаза, и Намджун смотрел в ответ. -Я скучал, Наму. -Джинни, хочешь секрет? Я всегда засыпаю с мыслями о тебе, а когда просыпаюсь, то пишу песни. Может быть, Чонгук научил меня многому, или время все изменило, но я больше не хочу и не могу быть эгоистом. Джин поцеловал его, почти что набросился, иначе дышать было невозможно. Ему тепло ответили, и в этот раз поцелуй вышел настоящим, ведь они оба были друг для друга. Намджун все еще помнил насколько сильно на него действуют поцелуи у уха, поэтому не медлил с ласками. Его руки прошлись по ребрам, перебирая их, и остановились на животе, ведь Джину так больше всего нравится. Воспоминания почти что затопили Сокджина, но они не шли в сравнение с живыми прикосновениями, из-за которых пах все больше требовал прикоснуться к нему. Намджун стал сильнее и это не могло не нравится, особенно то, как его руки нежно и по-собственнически сжимают бедра и попу. Джин начал целовать его шею, оставляя засосы на золотой коже и вылизывая каждый сантиметр. Намджун отстранился, укладывая его на подушки. -Я так скучал по тебе, просто скажи, что ты тоже готов. У Джина в голове белый шум, он тянет руки к нему и разводит ноги, показывая, что есть место для Намджуна. Тот вновь обнял его, и всем телом лёг сверху- с девушкой это невозможно, но когда с тобой в сильный мужчина, то не страшно лечь ему на грудь, попеременно целуя в податливые губы. Джин простонал в голос, он сейчас же хотел его ближе и терпеть дразнящие ласки больше не мог. Намджун не спешил, ему нравилось ощущать под руками его тело, и он не поддаётся на уговоры. -Детка, тебя все ещё заводит это? — Да! — захотелось крикнуть. Особенно ему нравится пробирающийся до нутра голос. Намджуну понравилась отдача, и он наконец-то начал его растягивать. Немного больно и туго, но Намджун умеет отвлекать его от боли. Способности думать он лишился, лишь мог стонать как шлюха, с наслаждением протягивая его имя на губах. Намджун свободной рукой поглаживает его ноги на своей спине и считает его ходячим искусством, иначе как можно быть настолько идеальным, даже спустя столько лет? Намджун улыбнулся в поцелуй, медленный и нежный, который может продолжиться сколько угодно и от этого сносит крышу. Джин руками скользит по его подтянутому животу, а после медленно ласкает его все ниже к самому чувствительному месту. Намджуну всегда нравилось, когда он доставлял ему удовольствие в самые неожиданные моменты. Сокджин взял оба их члена в руку, и начал играться, доводя Джуна и себя до предела. Ощущение их соприкасающихся рук рядом с таким интимным местом — почти болезненно приятно. Но Джин хотел доставить больше удовольствия младшему, поэтому удобнее укладывает его на своей груди, кожа к коже, и ритмично поглаживает его плоть. -Намджун-а, — Джин зовёт его по имени ведь это самое лучшее, что только можно сказать. Намджун в ответ пробирается пальцами все глубже, и от этого нет сил что-либо делать. Пальцы нежно разводят стенки, внутри он сплошной комок нервов, поэтому не может перестать дергать бедрами, каждый раз, когда в него проникают все глубже. Намджун даёт почувствовать себя свободным, ведь с ним можно все; они столько лет не были близки, но все так же знают, как друг другу приятнее. Он тонет в своих ощущениях, отчаянно утягивая Джуна за собой. Неторопливо они соединяются, полные любви, и Джин дышит все тяжелее. Намджун кусает его шею, пытаясь отвлечь, и оставляет глубокий отпечаток своих зубов на нем. Бёдра сами двигаются навстречу, и в него проникают все глубже. Он знакомиться со звёздами, каждый раз, как в него входят все глубже. Все тело покрылось липким потом из-за непрекращающихся движений, но он все равно хочет больше. Намджун нашептывает пошлые комплименты на ухо, и сам не зная, делает Джина зависимым от себя, от своих слов и присутствия. Толчки во внутрь становятся более глубокими и быстрыми, Намджун входит до самого основания и Джин долго это выдержать не может. Кончает первым, но продолжает медленно покачиваться, без сил на большее. Намджун кончает, как всегда со слабым стоном-рычанием. Но Джин не даёт отстраниться от себя, и седлает его. Даже если они без сил, он не хочет отстраняться, ему приятно ощущать их одним целым. Он медленно покачивается сверху, и наслаждается каждым неспешным движением внутри. Намджун голодным взглядом смотрит на его тело, облюбовывая каждый изгиб. Сокджин начинает ускоряться, ему нравиться, когда на него смотрят с таким обожанием. Ноги налились тёплой истомой, а руки дрожали, Намджун обнял его, гладя по спине. Джин растекся на нем изнеженным пучком нервов, у него не осталось энергии ни на что кроме объятий. По телу все еще проходило электричество, а в ушах эхом отдавались их смежные стоны. Джин ощущал себя невероятно счастливым, и таким разморенным. Намджун гладил его по спине, заставляя выгибаться из-за щекотки и сам же улыбался. Джин покрывал его лицо нежными чмоками, поглаживая руками его плечи на которых остались следы от ногтей. Его укушенная шея саднила, но это казалось не так важно. -Устал, малыш? -Джин ничего не ответил, все тело настолько расслабилось, что он не мог пошевелить даже пяткой. Намджун поцеловал его за ухом, и оставив ещё пару поцелуев на шее, теплее укутал их в одеяло. Джин уснул с улыбкой на лице полностью изнеможенный, но все равно крепко в ответ прижимающий Намджуна к себе. Все равно, что жарко, надо ближе.

***

Дождь перестал барабанить ближе к утру, Джина разбудила мелодия звонка на телефоне. Он сонно разлепил глаза, и обнаружил себя крепко обнятым Намджуном. На лице вновь расползлась необъяснимая улыбка, они вчера любили друг друга, может не с такой страстью и энергией как в двадцать, но все равно волшебно и приятно так, как никто больше не мог. Намджун нахмурил лоб, крепче стискивая его в руках. Джин погладил его щеку, после чмокнул, но ему надо было успеть на презентацию плана, поэтому он отлепился от его тела, пересиливая себя, и вставая с кровати. Телефон нашёлся рядом с футболкой с покемонами, Джин поспешил взять трубку и объяснить, что уже в дороге, хотя на нем не было даже трусов. Ему пришлось порыться в вещах Намджуна, чтобы найти что-то приличное. В прихожей стояли канистры с бензином, он прихватил с собой сумку, и начал искать ключи от двери, чтобы выйти. -Джинни-хен, ты уходишь? — Чонгук тёр глазки от спросонья и грустно смотрел на него. -Хочешь я приду вечером? Спроси у папы, если он не против, и я сразу после работы вернусь, хорошо? — Он пожал Чонгуку руку, и поспешно вышел из дома, а ребенок махал ему через окно до момента, пока он не скрылся за забором. Он дошёл до машины за пятнадцать минут, она оказалась еще более грязной, чем он помнил вчера, но нигде по дороге он не встретил мойки, поэтому заявился в пятизвёздочный отель с видом трактора. Он успел как раз вовремя, его секретарь встретил его у входа и продекламировал повестку дня, после дал ключи от номера и приготовил для него одежду и завтрак. Джин напомнил себе, что стоит назначить Чимину повышение за этот месяц, ведь даже галстук был со вкусом подобран и отглажен. Схватив документы он, с необычайной энергией, приступил к собранию, и уже через час имел полное согласие всех сторон. Обычно подобные договоры имели обычай растягиваться на все утро, но Сокджин хотел как можно быстрее покончить с делами, поэтому его мозг искал ответы вдвое быстрее, подначиваемый скорой встречей с Кимами. Не смотря на это, он освободился только в шесть, и лишь в номере почувствовал всю свалившуюся на него усталость. Чимин позаботился и об этом, поэтому у него на столе стоял кофе с любимым чёрным шоколадом. Утром Сокджин доверил своему секретарю важное поручение: придумать подарки для четырехлетнего ребенка, и сейчас перед ним красовалось несколько больших коробок, как Чимин объяснил в коробках поменьше были конфеты, а в остальных игрушки: всевозможные машинки и вертолеты с пультами управлений, так же он купил большой трек для гонок и огромного плюшевого зайца, как Сокджин просил. Все подарки складывали в его начищенную до блеска машину, и Джин перед тем как сесть за руль, перечислил Чимину сумму в отдельную благодарность за проделанную работу, из-за чего тот смотрел на него, как на сумасшедшего. Что поделать, он только что стал миллиардером и мог себе позволить. Оказавшись в машине он подумал, что вчера подобное развитие событий показалось бы ему невозможным. Он до сих пор не мог поверить, что собирался дать их отношениям еще один шанс, и в этот раз выстроить их лучше, чем в детстве, даже если будет трудно. Сокджин не трус, он перешагнул через себя и свою гордость, ради желаемой любви. Телефон зазвонил, и он незамедлительно взял трубку. -Я считаю это личным оскорблением, что ты даже не поцеловал меня перед тем, как уйти. -Хочешь приду сейчас? -Жду.