О другой стороне моей любви...!

— Реши вот это, и на этом мы закончим, – невозмутимый тон около уха, лепетал нежным, но глубоким женским голосом. — Хорошо, Мона, – это тонкое, чуть нежное звучание очаровательных звуков раздался по комнате эхом, парень сидел смущенным, только его рука дрогнула и на пол упал ластик, что держала мальчишеская ладонь. Скарамучча потянулся за упавшим предметом, как его ладони коснулись пальцы Моны. — Ч-что? Прости, – подняв взгляд, юноша чуть ли не припрыгнув встал, задевая стол, опустил глаза вниз, стараясь взглядом не задеть Мону, поспешив к выходу. — Я принесу чего - нибудь попить, – проглатывая слова, сквозь сжатые губенки, Скарамучча не мог выдавить из себя слова, его красное, словно помидорка лицо – радовало душу Моны. — Не против, – пробормотала Мегистус, махнув рукой, и парень выбежал из комнатушки. — Какой же он милашка! – только послышался хлопок, как Мона издала умилительный писк. Слегка шлепнув себя ладошками по щекам, чтобы придти в чувства, Мегистус прикусила нижнюю губу. Скарамучча – сосед и одноклассник девушки. Невинный и чистый ребёнок – словно ангел во плоти! Робкий, при виде неё дрожит, словно осиновый лист, отводя взгляд в сторону. Это богом подаренная судьба – любоваться мальчиком после уроков? Неужели Мона в предыдущей жизни спасла человество? — Разве законо быть таким? – вспоминая краснючее личико парня, Мегистус не могла не радоваться такой его реакции! Ведь она влюблена в Скарамуччу уже больше полугода: наблюдать за ним с окна, пока тот выгуливает своего щеночка, миленько с ним играя – до невозможности умиляет и радует! — Веду себя, как сталкер, ужасно! – прошипела Мона, коснувшись лба холодным кончиком указательного пальца, сделав глубокий вдох, чтобы набраться сил и успокоиться перед приходом парня. Она отводит взгляд в сторону кровати, и не теряя возможности, совершенно случайно, абсолютно не намеренно – представляет то, как на ней лежит Скарамучча! Поток мыслей нелестных мыслей крутиться в урагане. Воображаемые картинки все вновь и вновь лезут в голову, предоставляя не самые ангельские сюжеты: в полузастегнутой рубашке, с затуманенным взглядом и в обнимку с подушкой – лежащий он. — Я извращенка, – встав из-за стола, Мона потянулась к кровати, завороженная своими мыслями, она совсем не отслеживала своих действий, тронув ладонью постель, тихо прошептала — Мягкая..,– вырвалось из уст, и старшеклассница села на кровать, весом прогибая матрац. — Он на ней спит..., – снова непристойные взгляд, и алый вспых на щеках. — Могу я...? – выдохнув горячий пар, Мона коснулась своих губ, неловко переведя взгляд на подушку, аккуратно взяв её в обе руки – сжала в своих объятьях. — Пахнет, – вдохнув сладкий аромат, прошептала, - Мятой, – Мона покраснела хуже Скарамуччи, ведь вместе с запахом в голову ударил здравый смысл: красный сигналом мигая опасность. Необъяснимую зависимость парнем вызывает у девушки страх за будущее мальчишки. Ведь нельзя же быть такой преступной! Если Скарамучча узнает об этом, посчитает девушку отбросом и тут упечет ее за решетку! Тяжко выдохнув, Мона собиралась уже положить подушку на место,как внезапно послышался скрип открывающейся двери. — Мона? - в проеме двери стоял Скарамучча. Эмоций парня Мона увидеть не могла, потому молча продолжила лежать, не издавая ни звука. Одна его рука держала ручку двери, вторая поднос со стаканами апельсинового сока. — Чем ты занята? – его голос слегка дрожал, но из - за подушки Мона не могла прочесть его эмоции, ей было безумно стыдно и неловко показывать себя, из такой ситуации так просто не выйти сухой из воды! Как ещё объяснить то, что какая-то старшеклассница, будучи репетитором крепко держит в руках подушку своего подопечного, вдыхая чужой аромат? Мегистус не решалась поднять взгляда, для неё сейчас единственным спасением была подушка, словно одеяло спасающее от монстров. Что же теперь подумает парень?Вызовет ли он полицию и Мону посадят за такие извращения? Скарамучча наверняка испугался! И он больше никогда не впустит Мону в дом! — Я знаю, что ты не спишь, – его голос больше не казался девушке миленьким. Скорее грубым и властным? Поставив на рабочий стол поднос с напитками, парень неспеша сокращал расстояние между им и Моной, словно специально растягивая тяжёлую атмосферу, давя на девушку. — Опусти подушку, сестренка-а, – пальчиками задевая край ткани, Скарамучча оттяннул ее на себя, чтобы открыть себе прелестный вид на личико покрасневшей Моны. — Из-вра-щен-ка, – усмехнувшись, прочеканил тот, словно издеваясь на Мегистус. И на его лице не было заметно испуга. Только насмешливая ухмылка, обнажившая зубы. Черты его лица сменились на грубые, более мужские и резкие. Где же тот хрупкий мальчик с мягким лицом? — С-сестренка? – удалось лишь выдавить из себя пару жалких слов. Мона была в недоумении, перед ней точно стоит тот же человек? Ей вмиг стало наплевать на то, что ее застали за постыдным делом. Теперь уж она не могла объяснить исход сложившейся ситуации. — Я же тебе любым нравлюсь, да-а-а? – его холодная рука коснулась горящей щеки Моны, проведя большим пальцем по пухлой нижней губе, он заставил приоткрыть рот. — Ведь я прав, сестрёнка? – Скарамучча нагнулся к её уху, провел языком по ушной раковине, оставляя блестящую дорожку. — Ты ведь не думала, что я не замечу твоих взглядов? М? – Скарамучча наклонил голову вбок, приподнятый уголок губ, еле дергался в смешке. Он готов был рассмеяться. Изначально же обо всем знал? Но продолжал играть девственного страшеклассника? Просунув большой палец в ротик Моны, Скарамучча все продолжал над ней измываться: пользовался моментом ступора и наслаждался своим всевластием над ней. Юноша несильно давил на её язык, поглаживая его и собирая слюну. — Но не бойся, – отодвинувшись, Скарамучча с той же ухмылкой и наглым, проницательным взглядом, утробным шёпотом произнёс: — Я тоже смотрел только на тебя, – после этих слов, его губы коснулись губа Моны. Это был очень развязный, даже грязный мокрый поцелуй. С жадностью исследуя её ротик, он проводил языком по зубам,кусая её опухшие губки и тут же зализывал их, будто Скарамучча очень долго ждал этого момента и никак не мог насладиться Мегистус сполна. — Сестрёнка, – оторвавшись от неё, Скарамучча учащенно дышал, набирая в лёгкие воздух, — Мне тебя не хватает, – с этим словами, он снял с себя домашнюю футболку, отбросив её на край кровати. — Ты же мне поможешь, да? – жалостливо посмотрев на нее, пока та ветала в облаках, проворными пальцами стал отстегивать пуговки её школьной рубашки, второй рукой забирать под юбку и теми же ледяными пальцами стал касаться внутренней стороны бедра. — Там так горячо, сестрёнка, – парень будто бы хныкал – хитрый сученыш, знает когда включать свою вторую сторону, если она когда то была. — Ты была вкусна, Мона, – на миг его лицо показалось таким же, что было пару мгновений назад – наглое и самодовольное лицо. — Но я хочу попробовать тебя внизу, –опустившись на колени, Скарамучча поцеловал внутреннюю часть бедра,тут же кусая, оставляя небольшие красные отметины. Мона задыхалась в приятных ощущения возле таза, покалывания иголок отдавались будоражущими муражками по коже. Где он такому научился? Пробираясь выше, его поцелуи становились настойчивее, а желание Моны уткнуться ему в лицо – больше. — П-перестань меня дразнить! – сквозь закрывающую её рот ладонь, пробормотала жадно глотающая воздух девушка. Но Скарамучча, проигнорировав её, коснулся губами её промежности сквозь трусы, языком проводя вдоль неё и вниз. — Там уже мокро, – сукин ты сын! Он продолжает дразнить и случайно задевать нервный комочек кончиком языка, отодвигая край нижнего белья, Скарамучча язычком пробирался к промежности, вылизывая намокшие складочки ,проводя по клитору, целуя лобок, заставляя девушку каждый раз содрагаться, как только он решает внезапно остановиться и вновь исследовать каждую её вкусную часть. Эти ужасно хлюпающие звуки, его горячий язык пробирался внутрь. Мона не могла сдерживать громкие стоны, Скарамучча чертовски хорошо лижет, прекрасно водя по самым чувствительным точкам. Он словно изучает ее, пытается найти все самое вкусное и оставляет там свои следы. — Я к‐, – в порыве экстаза, Мона запинается, зарываясь пальцами в его волосы и прижимаясь сильнее к его лицу, выкрикивает, — Кончаю! – как только Мегистус почувствовала долгожданную разрядку – ослабила хватку и упала на кровать, совсем без сил, пытаясь придти в себя и переварить произошедшее. Скарамучча встал, сверху навис над девушкой, языком обводя свои губы, слизывая остатки Моны со своих уст. Посмотрел ей в глаза и проговорил: — Сладенько.