Мы стали ближе на пару сантиметров

Казалось, этот день ничем не предвещал беды. Яркое, тёплое солнце мягко освещало улицу, лаская теплом каждую поверхность. Ветер был лёгким, небо — чистым, без единой тучки, что всегда поднимало настроение. Всё вокруг словно приглашало к беззаботной прогулке или просто к тому, чтобы насладиться мгновением. Но, как часто бывает, самые красивые начала могут скрывать неожиданный поворот. И этот день не стал исключением.

***

На дворе уже пробуждалось утро. Мягкие солнечные лучи лениво пробивались сквозь окно, заливая комнату тёплым светом. Некоторые из них скользили по лицу спящей девушки, будя её мягким сиянием. – Ммм... Уже утро? – пробормотала она, голос её звучал сонно и растянуто, будто каждая буква давалась с трудом. – Я ведь совсем не выспалась... Мирай медленно перевернулась на другой бок, пытаясь найти удобную позу, чтобы заснуть снова, но сон упорно не возвращался. В голове всплыл план на день: поход за покупками, к которому должен был присоединиться её друг. – Изана… – с лёгким усилием села на кровати, зовя парня. Но в комнате стояла тишина. Он уже ушёл. С тоской вздохнув, девушка опустилась обратно на подушки. – Утро только началось, а его уже нет… – пробормотала она, слегка нахмурившись. На мгновение Мирай задумалась, а потом резко села, ощущая лёгкое головокружение. Потемнение перед глазами быстро прошло, но мысль уже сформировалась: если Изана не дома, значит, он, вероятно, не вернулся ночью. «Этот несносный мальчишка…» – с лёгким раздражением и одновременно заботой подумала девушка, нахмурив брови. Её взгляд упал на тумбочку, где лежал телефон. Не успела она сообразить, как уже открыла контакты и набирала знакомый номер. Гудки звучали один за другим, но ответа не последовало. После нескольких повторных попыток Мирай решила отложить телефон и просто дождаться его возвращения. – Ну и зачем обещать, если не можешь сдержать? Негодник… – тихо пробормотала она, слегка обиженно покачав головой. Подойдя к зеркалу, Мирай чуть нахмурилась, разглядывая свои опухшие, слегка бледно-голубые глаза. Они казались такими уставшими после долгого вечера, проведённого за ноутбуком, и слёз, что не прекращались после просмотра грустного видео с миленьким котёнком. Лёгкая грусть всё ещё играла на её лице, придавая взгляду особую мягкость. Аккуратный нос, унаследованный от матери, и маленькие губы от отца делали её лицо почти идеальным в своей простоте. Она задержалась у зеркала, словно пытаясь разглядеть себя настоящую среди утреннего света, играющего на белых прядях её волос. Волосы Мирай были почти до поясницы, длинные, шелковистые и окрашенные в яркий белый цвет. Она любила цвет волос Изаны и ещё с двенадцати лет решила попытаться повторить его, раскрашивая собственные пряди в платиновый оттенок. Теперь она аккуратно собрала волосы в обычный пучок, оставив несколько свободных прядей, обрамляющих лицо, чтобы смягчить образ. Приведя себя в порядок, Мирай направилась в ванную, ощущая, что прохладная вода с утра — именно то, что нужно, чтобы окончательно проснуться и зарядиться энергией на насыщенный день. Она провела там почти полчаса: смыла остатки сна, аккуратно ухаживала за кожей, позволяя себе погрузиться в короткое утреннее уединение, пока город за окнами постепенно просыпался. Когда девушка вышла из ванной, живот её громко заурчал, напоминая о том, что с утра не помешал бы завтрак. Вздохнув, Мирай поплелась на кухню. Открыв холодильник, она обнаружила там совсем немного еды: пара яиц на дверце и вчерашний салат, который остался нетронутым. – Ну… Не густо, конечно, но для завтрака сойдёт, – пробормотала она с лёгкой улыбкой, доставая продукты. Как только синеглазка направилась к шкафчику с кастрюлями и сковородками, её внимание привлёк звук открывающейся двери. На мгновение Мирай замерла, сердце слегка подпрыгнуло в ожидании. Сначала она подумала, что это вернулся Изана, но, поставив продукты на стол, осторожно подошла к прихожей. Перед ней стоял совершенно другой человек, не тот, кого она ожидала увидеть. И всё же вместо разочарования на её лице всплыло лёгкое удивление, смешанное с радостью: хоть кто-то из парней оказался дома утром. – С добрым утром, Хитто-кун, – сказала она, стараясь придать голосу лёгкую мягкость. – Привет, Май. Ты чего так рано? – парень улыбнулся, снимая обувь и верхнюю одежду. – Да вот… как-то само получилось, хотя легла поздно, – ответила она, стараясь не выдать лёгкое раздражение от раннего подъёма. – Слушай, этот мальчишка не с тобой был? Хитто на мгновение замялся, скинув куртку и взгляд его стал осторожным. – Если ты про Изану… мы давно разошлись. Возможно, у него снова новая девушка, – сказал он, глядя на лицо Мирай, словно пытаясь оценить её реакцию. Май сразу поняла, о чём именно он имел в виду, но, не показывая, что это её задело, лишь мягко кивнула. Решив не продолжать разговор, она повернулась обратно к кухне, позволяя утренней тишине и шуму города за окнами снова взять верх над недоумением. Настроение у Мирай однозначно было испорчено. Стоя у плиты и аккуратно переворачивая яйца, она пыталась сосредоточиться на самом процессе приготовления, хотя мысли всё время возвращались к Изане и его привычкам. Жаркий пар поднимался вверх, слегка щекотал нос, и девушка невольно улыбнулась сама себе — маленькая победа над утренней хандрой. Позавтракав, она медленно убрала остатки еды, вытерла стол и направилась обратно в свою комнату, зная, что впереди её ждёт ещё одна «важная миссия» — закупка продуктов. В комнате Мирай коротко осмотрела шкаф, перебирая вещи. Она понимала, что особого выбора у неё нет, но всё же надеялась найти что-то подходящее на сегодняшний день. Большая часть её гардероба состояла из удобных толстовок и джинсов, иногда попадались юбки, а также несколько вещей, связанных с работой. Кстати, о работе стоит упомянуть отдельно — но об этом чуть позже. Живут они с Изаной и Какучё не богато, но и не бедствуют. Всё в меру. Основной доход приносят парни, ведь они входят в довольно крупную группировку под названием «Поднебесье». Бывает, что их просят о помощи: иногда в виде охраны, иногда — гораздо более сомнительных дел, например, «устранить» кого-то. За такую работу платят неплохо, но, как часто бывает, заработанное расходуется не только на себя — часть денег уходит тем, кто участвует в этих делах вместе с ними. Вы, наверное, спросите: а кто они друг другу, что живут вместе? Всё просто — друзья детства. Их судьбы соединились в приюте, в трудные времена, когда каждый переживал свои потери. Какучё потерял родителей в автокатастрофе, Мирай пережила смерть родных, а Изану бросила собственная мать. Эти события оставили глубокий след, но одновременно сблизили их. За годы совместной жизни они стали похожи на семью, хотя, как мы уже поняли, Изана не считает их таковыми. Он предпочитает шутливо называть их троих «Король и слуги»: король — он сам, а «слуги» — Хитто-кун и Май-чан. Мирай решила не зацикливаться на этом и занялась подготовкой к выходу. Она надела обычные чёрные джинсы, слегка обтягивающие, белую футболку на пару размеров больше, поверх — чёрную куртку, ведь на улице ещё февраль, и температура далека от весенних +20. Завершили образ высокие чёрные кеды, удобные для долгих прогулок по городу. Проверив сумку — деньги, телефон, наушники, всё на месте — Мирай вдохнула свежий утренний воздух и направилась к двери. Она шагала спокойно, но с лёгкой решимостью: день обещал быть долгим, и она хотела, чтобы всё прошло как можно лучше. Каждый шаг отзывался лёгкой тяжестью на ногах, но мысли о предстоящих покупках немного отвлекали от утренней меланхолии. И вот, покинув дом, девушка медленно двинулась в сторону супермаркета, наблюдая, как тихо просыпается город. Солнце уже поднялось выше, мягко освещая улицы, и Мирай, несмотря на серость февральского утра, ощущала лёгкое тепло на лице — маленькую утешительную деталь в её сложном настроении. Путь до магазинчика был недолгим — всего минут пятнадцать, а может, и двадцать, если идти спокойно, не торопясь. Мирай шла медленным шагом, погружённая в собственные мысли, но при этом не упуская ничего вокруг. Проходя мимо жилых домов, она невольно заметила двух парней, стоявших у подъезда и оживлённо обсуждавших что-то между собой. Форма, в которой они были одеты, сразу выдавала принадлежность к «Поднебесью». Мирай замедлила шаг, слушая краем уха их разговор: – Слыхал от капитана? Сегодня будет битва против «Свастонов», примерно ближе к десяти вечера на Седьмой пристани Йокогамы. – Да, слышал. Пошла молва, что и сам глава должен присутствовать. Девушка прошла ещё пару шагов, стараясь держаться на приличном расстоянии, но мысли всё равно не отпускали: «Почему им скрывают такие вещи? И почему я узнаю об этом случайно… Мне что, просто оставят в неведении?» Она словно ощутила лёгкое напряжение в груди. Предчувствие, неприятно щекочущее нервы, заставило Мирай напрячь слух и внимательнее наблюдать за улицей. В этот момент телефон в сумке зазвонил. Сначала девушка подумала, что звонок — у кого-то из прохожих, но тут же узнала знакомую мелодию. На экране высветилось «Куро-болван». «Вспомнишь солнце, вот и лучик», – мелькнула мысль, и Мирай улыбнулась сама себе, отвечая на звонок. – Ну и с чего начнутся твои оправдания, Куро-кун? – прозвучал её голос слегка шутливо, но с лёгкой ноткой упрёка. – Я не слышал твои звонки, – последовал привычно невозмутимый, но тёплый ответ. – Знаешь, если у тебя снова начался период «холодного парня», мог бы хотя бы предупредить, – пробурчала девушка, покачивая головой. – Разве это сейчас важно? Где ты? – вопрос был коротким, но в нём угадывалось лёгкое беспокойство. – Иду в супермаркет, в который ты обещал сходить со мной. А что, соскучился? – Мирай слегка приподняла бровь, делая голос игривым. – Буквально через минут двадцать буду свободен. Тебе помочь с продуктами? – голос Куро звучал неожиданно мягко, почти заботливо. – Как хочешь, сам решай, – девушка улыбнулась, но уже мысленно возвращалась к своим мыслям о событиях дня. Она сбросила вызов и продолжила путь, уверенная, что встречи с ним и так будет достаточно. Дойдя до супермаркета, Мирай всё ещё не могла выбросить из головы услышанную на улице информацию. «Всё-таки стоит найти удобный момент, чтобы спросить про сегодняшнюю битву… А вдруг что-то серьёзное?» – мысли крутились в голове, смешиваясь с лёгкой тревогой и привычным ощущением ответственности за близких. Она шагала по улице, внимательно следя за движением машин и прохожими, иногда останавливаясь, чтобы рассмотреть вывеску магазина или витрину. Мелкие детали — блеск свежего снега на тротуаре, отражение раннего солнца в витрине, слегка пахнущий морозом воздух — будто успокаивали её, напоминая, что день только начался, и у неё есть время подготовиться ко всему, что ждёт впереди. Мирай переступила порог супермаркета, и её сразу обволок знакомый аромат свежеиспечённого хлеба, фруктов и слегка пряный запах овощей. Лёгкий солнечный свет, пробиваясь через большие витрины, мягко отражался на полках, придавая продуктам яркость и тепло. Воздух внутри магазина был чуть прохладнее, чем на улице, и это ощущение комфорта заставляло девушку глубже вздохнуть. Она взяла корзину и начала неспешно осматривать ряды, обдумывая покупки. «Сначала список… а потом можно хоть немного потеряться среди этих полок», — подумала Мирай, доставая из сумки блокнот и ручку. Проходя мимо стеллажей с крупами, она заметила пожилую женщину, которая пыталась дотянуться до верхней полки. Мирай быстро подошла и, улыбнувшись, протянула нужный пакет: – Вам помочь? – Ах, спасибо, милая, — женщина кивнула с лёгкой улыбкой. Возвращаясь к своей корзине, Мирай аккуратно складывала продукты, при этом замечая знакомые лица: нескольких парней в форме «Поднебесья», которые быстро проверяли полки, переглядывались между собой и тихо обсуждали что-то. Девушка невольно напряглась, вспоминая разговор на улице, но старалась не показывать своего беспокойства. Когда она подошла к отделу молочных продуктов, услышала лёгкий шум за спиной: кто-то слегка задел стоявший пакет с овощами. Мирай быстро подхватила его и улыбнулась молодому человеку: – Осторожнее, – тихо сказала она. – Спасибо… – ответил он с лёгкой улыбкой, и девушка почувствовала, как её настроение немного улучшилось от простого человеческого контакта. Закончив с выбором основных продуктов, Мирай направилась к кассе. В очереди она наблюдала за прохожими: кто-то перебирал яблоки, кто-то разговаривал с кассиром, а кто-то просто стоял и проверял список покупок на телефоне. Девушка улыбнулась про себя: «Даже обычные походы за продуктами могут быть маленькими историями». Проверив сумку — деньги, телефон, наушники и несколько мелких покупок вроде шоколадки и банана — Мирай вышла из магазина. Тёплое солнце светило высоко над улицей, слегка лаская лицо. Лёгкий ветерок шевелил волосы, а воздух был свежим, почти весенним. Девушка медленно шла домой, думая о Куро-куне и предстоящих событиях, но при этом ощущая спокойствие и лёгкость, которых так не хватало утром.

***

Закончив с покупками, Мирай уже направлялась к выходу из супермаркета, как услышала знакомый голос, слегка крикнувший за её спиной: – Май! Она обернулась и сразу узнала Изану. Он стоял чуть поодаль, в привычной непринуждённой позе, с лёгкой небрежностью в одежде и слегка потрёпанным видом, будто только что вернулся с какого-то происшествия. – Давай пакеты, – добавил он, протягивая руки. Мирай не удивилась его появлению; привычка к его внезапным появлениям давно стала частью её жизни. Но внутренне что-то ёкнуло: «Всё-таки, зря Хитто сболтнул лишнего… Теперь мне как-то не по себе». Она подошла ближе и, слегка улыбнувшись, передала ему тяжёлые пакеты. Изана ловко принял их, не меняя выражения лица, и они продолжили идти по улице. Шли молча. Мирай тихо сопела в ожидании момента, когда Изана заговорит, но он, как обычно, шёл, глядя прямо перед собой, будто думал о чём-то своём. Девушка чувствовала лёгкое напряжение, её пальцы невольно сжимали ручки сумок. Она пыталась придумать тему для разговора, что-то нейтральное, чтобы начать диалог, но всё казалось слишком тривиальным. До дома оставалось идти ещё минут десять, и наконец Мирай решилась: – Ну и где ты был всю ночь? – её голос звучал спокойно, но с лёгкой ноткой любопытства и осторожного упрёка. Изана лишь слегка повернул голову в её сторону, но взгляд его остался прямым, вперёд: – Не притворяйся, будто не знаешь. Наверняка Какучё уже сказал. Он говорил спокойно, почти без эмоций, но в голосе угадывалась привычная уверенность: что бы ни произошло, он заранее всё распланировал и уже предугадывал реакцию. – Ты бы мог хотя бы предупредить, что не будешь ночевать дома. Зачем весь этот спектакль? – сказала Мирай, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё бурлило. – Давай не будем об этом, и так голова болит, – ответил Изана, слегка поморщившись и продолжая смотреть прямо перед собой. – Как знаешь, – проговорила девушка, едва заметно опуская взгляд. «Чёртов… Чёртов придурок… у меня даже нет слов…» — мысленно буркнула Май, ощущая смесь раздражения и беспокойства. Они шли молча несколько минут. Улицы были ещё пустынны, а прохожие попадались лишь изредка. Горячий асфальт слегка отдавал остаточным теплом после раннего солнца, и Мирай невольно задерживала дыхание, прислушиваясь к звукам шагов Изаны. – И что вы делали? – вдруг спросила она, пытаясь звучать спокойно, но с лёгкой ноткой любопытства. «Боже, Мирай… Ты такая глупая! Что могут делать парень и девушка совсем одни ночью?» — тут же мысленно упрекнула себя сама. – Не считаешь, что твой вопрос довольно глупый? – с лёгкой ухмылкой ответил Изана, слегка повернув голову. Мирай сделала шаг к нему, взглядом пытаясь найти честный ответ: – Значит, ты спишь с ней? – спросила она прямо, чуть приподняв бровь и нервно сжимая сумки в руках. «Конечно спит! Что ещё они могли там делать? Мультики смотреть и кушать попкорн?!» — мысленно прокручивала она сценарии, сердце чуть учащённо билось. – Да. Тебя что-то не устраивает? – холодно спросил Изана, повернув голову к ней на секунду. Они шли молча, их взгляды встретились на пару секунд. Мирай не ответила, просто повернула лицо вперёд, стараясь скрыть бурю эмоций. – Вот и славно, – тихо проговорил Изана, возвращаясь к привычной холодной невозмутимости. Мирай вздохнула, ощущая, как напряжение немного спало. Пыльная улица слегка пахла свежей землёй и редкими цветущими кустами, а редкие солнечные блики отражались от витрин и машин. Шум города постепенно заполнял тишину между ними, и казалось, что этот момент длится дольше, чем обычная прогулка. Внутри её всё равно бурлило любопытство: «Сегодня что-то серьёзное… Эта битва… Надо будет узнать у него, что к чему». Их молчание продолжалось ещё пару минут, прерываемое лишь шорохом обуви по тротуару и звуками просыпающегося города. Девушка ловила каждый намёк в походке Изаны, каждое изменение выражения его лица, пытаясь прочитать его мысли, но он, как всегда, оставался загадкой. Они молча шагали дальше, но напряжение постепенно немного спадало. Мирай, чувствуя, что обстановка слишком серьёзная, решила переключить внимание на что-то более лёгкое. – Кстати, – начала она с лёгкой улыбкой, – ты случайно не забыл, что у меня вчера пропал твой зарядник? Или он теперь стал частью твоей коллекции «всего полезного»? Изана слегка хмыкнул, глядя вперёд: – Ха, коллекция… звучит гордо. Нет, не забыл. Он лежит дома на столе. Можешь забрать, когда вернёмся. – Уф… хорошо, а то я уже думала, что придётся писать тебе тайное письмо с требованиями, – поддразнила она, немного наклонив голову. Изана вдруг повернул к ней глаза, слегка удивлённо: – Тайное письмо? Ты что, собираешься устроить шпионскую операцию? – Ну да, раз уж ты такой загадочный, – усмехнулась Мирай, – мне придётся держать тебя в тонусе. Изана лишь усмехнулся в ответ, слегка качнув головой, но в его взгляде уже играла лёгкая улыбка. – Ладно, шпионская операция отложена на потом, – пробормотал он, – а пока… расскажи, что интересного произошло у тебя сегодня утром? – Хм… – Мирай задумалась на секунду, – ничего особенного, кроме того, что встретила пару ребят из «Поднебесья» на улице. Они шептались о чём-то странном, но я, как порядочная гражданка, решила слушать молча. Изана, услышав это, чуть приподнял бровь, но не стал уточнять. Вместо этого произнёс с лёгкой насмешкой: – Молча слушала… Ну да, это похоже на тебя. Всегда такая аккуратная. – Эй, аккуратная – это комплимент! – возразила Мирай, – а то, что ты просто не хочешь слышать лишние подробности, это уже твоя проблема. Они снова шли молча, но теперь шаги были легче, а тёплое солнце ласкало их лица. Мирай чуть толкнула его локтем: – Знаешь, ты бы мог хоть раз улыбнуться специально для меня, а не только в редких моментах, когда я что-то говорю смешное. – С чего бы? – Изана притворно сделал серьёзное лицо, – Это слишком опасная улыбка, может использоваться против тебя. – Ха! Опасная? – Мирай рассмеялась, – Ладно, рискну. Их смех тихо перекликался с мягким шумом улицы, словно прогоняя остатки утреннего напряжения. Они шли дальше, почти рядом, но немного в стороне друг от друга. Мирай ловила каждый шаг Изаны, звуки его обуви, лёгкий шелест куртки на ветру, и ощущала странное спокойствие — редкое для утренней прогулки. В голове крутились мысли: «Сегодня всё будет иначе… или всё как всегда? Я надеюсь, что он в порядке… и что никто не пострадал». Улицы утопали в мягком свете, и воздух был тёплым, но свежим. Волосы девушки едва колыхались от лёгкого ветерка, а она шла, ощущая редкую гармонию: каждый шаг, каждый вздох — словно пауза в привычной суете. Мирай думала о том, как странно переплелись их жизни. Изана — такой непредсказуемый, загадочный и, иногда, почти недосягаемый, но рядом с ним она чувствовала себя чуть увереннее. «Он такой… всегда в своём мире, а я рядом… и всё же иногда он улыбается именно мне». Она старалась не показывать свои мысли, но сердце немного ускоряло ритм. Всё казалось одновременно обычным и особенным: обычная прогулка до дома, но с человеком, рядом с которым любое мгновение приобретает странное тепло. Мирай шла, сжимая в руках сумки, чувствуя лёгкую усталость и одновременно лёгкое возбуждение — как будто что-то важное вот-вот должно произойти. И с каждым шагом, с каждым взглядом на спину Изаны она тихо повторяла про себя: «Надеюсь, всё будет спокойно… хотя, с ним редко бывает спокойно».

***

Придя домой, они устроили небольшой ритуал: сначала аккуратно разложили продукты по полкам, проверяя, что куда положить. Мирай с удовольствием смотрела, как Изана бережно ставит бутылку с молоком в холодильник, хотя в его движения иногда проскальзывала привычная небрежность. Девушка тихо улыбалась себе: «Да уж, никто так не обращается с продуктами, как он… это странно мило». Когда все покупки были убраны, они решили немного передохнуть. Мирай устроилась на диване, слегка расставив ноги, и наблюдала за Изаной, который удобно растянулся у неё на коленях, тяжело дремля. Телевизор тихо гудел, показывая какую-то программу с кулинарными советами, но девушка почти не обращала на это внимания. Её мысли улетали куда-то глубже: туда, где только он и она, где нет ссор и недопониманий. Мирай осторожно перебирала его чёлку, вплетая пальцы в мягкие волосы, и тихо вздохнула. «Я так боялась, что с ним что-то случилось… Почему он такой вредный, Курокава? Почему всё время так холоден? А я только хочу… просто быть рядом». Она позволила себе полусмех, смешанный с грустью, и продолжила: – Ты никогда не замечаешь, когда я пытаюсь сблизиться с тобой, – сказала она почти шёпотом, – а это делает мне больно… На лице Мирай появилась лёгкая грустная улыбка. Она наклонилась ближе, почти невесомо коснулась губами его лба и прошептала: – Ты такой недотёпа, Куро-кун… И я, наверное, тоже иногда доставляю вам проблемы. Внутри она ожидала лёгкого движения, реакции, а может, и шутливого ответа, но ничего не произошло. Изана продолжал дремать, словно в этом мгновении была своя непроницаемая гармония. И пусть девушка думала, что он ничего не слышит, на самом деле он ловил каждое слово. Пусть лучше она думала, что он спал, чем потом чувствовала бы смущение. Мирай всё ещё теребила его волосы, погружаясь в свои мысли: «Они, конечно, старше меня на пару лет… Изана и Какучё всегда спокойны, почти никогда не сердятся. Иногда дают советы, как лучше поступить, но я… я ведь часто делаю наоборот, в своём бунтарском духе. И всё равно они прощают». Она улыбнулась, думая о тех моментах, когда упиралась и делала полную хренотень, несмотря на советы. Иногда это было весело, иногда обидно, но всегда… настоящим. Мирай чуть наклонилась, обняла Изану за плечи и тихо пробормотала: – Может, я и не всегда слушаю… но всё равно люблю вас обоих. И в этой тишине, с мягким звуком телевизора на фоне и едва заметным дыханием Изаны на коленях, она впервые за утро почувствовала себя спокойно. Пусть мир вокруг был суматошным и шумным, но этот момент был только её — и немного его. После того как тишина немного улеглась, Мирай аккуратно убрала с дивана сумки и устроилась поудобнее рядом с Изаной. Девушка вздохнула и невольно провела рукой по его плечу, проверяя, не проснулся ли он. Но он только слегка ворочался во сне, изредка тихо вздыхая. – Знаешь, – тихо начала Мирай, слегка щекоча его ладонь своими пальцами, – ты ведёшь себя так, будто ничего не происходит, а я всё время на нервах. Изана лишь хмыкнул, едва открыв один глаз. – А разве это не твоё любимое занятие — волноваться обо мне? – пробормотал он с лёгкой улыбкой, которая мгновенно заставила Мирай улыбнуться в ответ. Она слегка толкнула его плечо: – Не смей! Я серьёзно! Иногда мне кажется, что ты не ценишь, что я… – Мирай помолчала, глядя на него, – …что я стараюсь о тебе заботиться. Изана снова закрыл глаза и сделал вид, что дремлет, но едва заметная кривоватая улыбка на губах выдавала его. Мирай тихо рассмеялась, слегка наклонившись, чтобы поправить его волосы. Внутренне девушка продолжала размышлять. Мысли о предстоящей битве периодически прорывались сквозь бытовую атмосферу: «Что если сегодня снова будет суматоха? Надо быть готовой… хотя бы морально. Но как быть рядом и ничего не знать? Я хочу помочь, но и боюсь вмешиваться». Она сжимала его руку чуть крепче, ощущая знакомое тепло и спокойствие. – Эй, Куро-кун, – тихо проговорила она, слегка подталкивая его локтем, – если завтра что-то случится, пообещай, что будешь осторожен. Изана тихо хмыкнул, не открывая глаз: – Спокойно, Май. Я справлюсь. Девушка улыбнулась и склонилась ближе, щекоча его подбородок пальцами: – Не думай, что я отступлю, даже если буду раздражать тебя, – сказала она с игривой ноткой, – я всё равно буду рядом. Изана еле заметно улыбнулся, и Мирай, удовлетворённая этой маленькой победой, расслабилась. Она позволила себе ненадолго отвлечься от тревог о битве, наслаждаясь теплом момента, тихим гудением телевизора и лёгким шумом улицы за окном. Они просто сидели вместе, а Мирай в голове уже прокручивала план на день, осторожно размышляя, как успеть всё сделать и при этом не тревожить Изану. После нескольких минут на диване Мирай заметила, что тепло этого маленького уюта делает их молчание почти уютным. Но ей хотелось двигаться, и она слегка подтолкнула Изану плечом. – Давай на балкон? – предложила она с игривой улыбкой. – Там хотя бы можно дышать свежим воздухом и не задыхаться от твоего «спокойного сна». – Хм… – Изана приподнял бровь, лениво открывая один глаз. – Ты хочешь выйти на холод, чтобы снова жаловаться на мои привычки? – Не только жаловаться, – усмехнулась Мирай, – ещё и немного подколоть тебя. Он тихо усмехнулся и медленно поднялся, позволяя девушке пройти вперёд. Мирай открыла балконную дверь, впуская лёгкий дневной воздух. Солнце слегка проглядывало через дома, освещая улицу мягким светом. – Вот, – сказала она, облокотившись на перила. – Свобода. Можно не только дышать, но и думать о всяких странных вещах. Изана подошёл сзади, слегка касаясь её плеча, и опустил взгляд на неё с лёгкой ухмылкой. – Странные вещи? – поинтересовался он, голос хладный, но с интересом. – Да… например, о том, как ты меня бесишь и одновременно заставляешь улыбаться. – Мирай слегка толкнула его в бок. – Иногда я сама не понимаю, зачем я с тобой сижу, если ты такой… недоступный. – Недоступный? – повторил он с издёвкой. – Хм, мне казалось, что я просто позволяю тебе верить, что всё под контролем. Мирай рассмеялась и немного отшатнулась, чтобы сохранить дистанцию, но его тень всё равно касалась её спины. Она посмотрела на него с искренней улыбкой: – Ну ладно, Куро-кун, признаю: иногда я просто хочу знать, что с тобой всё в порядке. Изана опёрся на перила рядом с ней и тихо сказал: – Всё в порядке. И не надо переживать. – Ладно, – тихо ответила девушка, но в голове всё равно крутились тревожные мысли. «Сегодня снова что-то может произойти… И я хочу быть рядом, но не могу знать деталей. Лишь надеюсь, что он будет осторожен». Пару минут они стояли молча, наслаждаясь ощущением присутствия друг друга. Потом Мирай решилась и взяла Изану за руку, слегка переплетая пальцы. – Давай вернёмся внутрь, – предложила она с улыбкой. – Мне кажется, на балконе я уже успела соскучиться по твоему сарказму и тихим возгласам, когда ты шутливо ворчишь. Он еле заметно улыбнулся и медленно последовал за ней обратно в комнату. Там они устроились на полу, с небольшими пакетами продуктов, которые они не стали класть на полки, иногда толкая друг друга локтем или перебирая волосы. Мирай тихо шептала смешные комментарии, а Изана отвечал едва слышно, иногда поворачивая лицо, чтобы бросить ей короткую, почти невидимую улыбку. – Знаешь, Май, – сказал он после короткой паузы, – иногда твои переживания такие… забавные. – А иногда твоя холодность – просто убийственная, – ответила она, слегка щекоча его плечо. Они смеялись тихо, иногда молчали, а мысли Мирай периодически возвращались к предстоящему дню: «Что бы ни происходило сегодня вечером… я буду рядом. Даже если не смогу вмешаться, просто быть рядом — уже что-то». И в этом их тихом домашнем хаосе, с лёгкой игривостью, касаниями и молчаливым взаимопониманием, казалось, что время замедляется. Каждый момент был наполнен маленькими деталями — шумом города за окном, шорохом сумок, мягким запахом одежды и присутствием того, кто одновременно злит и согревает сердце.

***

На часах уже было 17:34. Девушка и не заметила, как задремала на диване; только разлепив глаза, поняла, что Изана уже не рядом. Лёгкий плед, которым он её накрыл, всё ещё нежно обвивал плечи. «Ох уж этот негодник… всё равно заботится, даже когда я сама не встаю с дивана», — подумала Мирай, слегка улыбаясь. Она тихо потянулась и взяла телефон со столика, чтобы проверить время. – Охх… неужели я так долго спала, – пробормотала она почти шёпотом. – Да, есть такое, – раздался тихий голос за спиной. Мирай резко обернулась и увидела, что на кухне сидят Какучё и Изана. Парни спокойно расставляли книги и бумаги, периодически обсуждая свои дела тихим, деловым тоном. Они не замечали её взглядов, но присутствие рядом было ощутимо — такое, которое одновременно успокаивает и слегка заставляет быть внимательной. – Ах, вы уже вернулись, – сказала Мирай с лёгкой улыбкой, поднимаясь с дивана. – Не ожидала, что так тихо будете заниматься своими делами. – Ты спала почти целый день, Май, – сказал Изана спокойно, слегка нахмурив бровь. – Надо следить за собой, а не прятаться под плед. – Да уж… – добавил Какучё, серьёзно взглянув на девушку, – иногда ты слишком увлекаешься отдыхом, а дела сами себя не сделают. Мирай фыркнула, но внутренне ей было приятно, что они не ругают, а лишь слегка указывают на то, что заботятся. Она подошла к столу, где лежали книги и блокноты, и присела рядом с Изаной. – Ну, – тихо сказала она, слегка наклоняясь, – не думала, что вы такие серьёзные, даже дома. Изана посмотрел на неё с едва заметной улыбкой: – Кто сказал, что мы не можем быть серьёзными? Иногда надо думать и планировать, а не только дурачиться. Мирай слегка приподнялась на локте, перебирая его волосы кончиками пальцев. – А я думала, что ты только притворяешься серьёзным, – сказала она с лёгкой насмешкой. – Но, кажется, иногда ты действительно серьёзный. – Иногда, – ответил Изана с коротким вздохом. – И это не плохо. Мирай тихо усмехнулась, наблюдая за тем, как он аккуратно перекладывает книги. Она почувствовала лёгкую тревогу, которая иногда пробивалась к ней: «Сегодня снова будет суматоха… Надеюсь, они будут осторожны. Я хочу быть рядом, но не мешать». – Эй, – тихо сказала она, касаясь его плеча, – может, я не слишком отвлекаю? – Нет, – ответил он, слегка поворачивая голову к ней, – это нормально. Просто держись рядом, и всё. Мирай улыбнулась, облегчённо вздохнув. Они некоторое время сидели молча, обмениваясь лёгкими взглядами и редкими шутливыми комментариями. Девушка тихо думала о предстоящем дне, о том, что может случиться, но вместе с этим чувствовала спокойствие рядом с ними. Их присутствие было для неё якорем, который удерживал в мире, где всё вокруг казалось непредсказуемым. Спустя минут 10 рассматривания их блокнотов и записей, не найдя ничего, Мирай тихо направилась в свою комнату, шаги были осторожными, почти неслышными, чтобы не нарушить атмосферу уюта и не отвлекать парней. По пути она заметила, как мягко свет падает на полки с книгами и небольшие безделушки, которые разбросаны по дому — мелкие детали, которые раньше ускользали от её внимания. – Иногда кажется, что дом сам по себе дышит, – подумала девушка, слегка наклонив голову, слушая тихий звук улицы за окном и редкие шорохи из кухни. Когда она открыла дверь в свою комнату, свет мягко заполнил пространство. Мягкие тени от мебели и рассыпающихся вещей создавали ощущение покоя и уюта. Девушка подошла к кровати, осторожно сняла плед и аккуратно уложила его на спинку стула. Затем она села на край кровати, согнув ноги и обхватив их руками, позволяя мыслям спокойно перетекать из одной в другую. «Сегодня ещё будет много дел… и, возможно, суматоха. Но сейчас я могу просто посидеть здесь, в своей комнате, и не думать о проблемах. Пусть мир вокруг шумит, пусть ребята решают свои дела… а я… я просто здесь», — думала Мирай, позволяя себе глубокий вдох. Она слегка облокотилась на подушку, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. Тихие звуки дома — лёгкий шелест страниц книги, мягкий скрип пола, редкие голоса из кухни — казались ей почти музыкой, которой можно наслаждаться без спешки. «За всё время, что мы с Изаной проводили сегодня вместе, он ни разу не дал ни малейшего намёка на то, что вечером предстоит какая-то битва между группировками. Он не сказал ни слова, не оставил даже тени намёка…» — мысленно размышляла Мирай, сидя на краю кровати и перебирая вещи на руках. «Возможно, мне всё-таки стоит пойти туда тайком. Если же ребята ничего мне не сказали, значит, они и не рассчитывают меня там увидеть. А раз так… нужно действовать осторожно. Не выделяться, держаться в тени, скрывать лицо. Даже минимальная оплошность может выдать меня». Май задумчиво вздохнула и устало потёрла лоб. Мысли крутились одна за другой: «А вдруг Изана или Какучё узнают? Сколько они позволят мне вмешиваться? А если меня заметят… Нет, нельзя рисковать. Нужно быть незаметной, как тень». Ощущая лёгкое волнение и смесь азарта, девушка начала перебирать шкаф в поисках подходящей одежды для сегодняшнего вечера. Но вскоре поняла, что в нём нет ничего, что подошло бы для такого тайного выхода. Рубашки, толстовки, повседневные джинсы — всё это выглядело слишком привычно, слишком заметно. – Конечно… где же моя «специальная» одежда… – пробормотала она, слегка раздражённо перебирая плечи. Не раздумывая, Мирай спустилась на пол, под кровать, и достала небольшой чемодан, который всегда держала при себе для подобных случаев. Никто из парней даже не подозревал, что там спрятаны вещи, предназначенные для скрытых вылазок: маски, банданы, кепки, несколько пар чёрных джинс и толстовок, футболки и, конечно же, обувь — кроссовки и ботинки, удобные для быстрой и бесшумной ходьбы. «Зачем мне всё это?» — подумала она, перебирая одежду и аккуратно раскладывая вещи на кровати. — «Иногда приходится подрабатывать тайно. Следить за целью, забирать необходимые вещи и приносить их заказчику… Никто не должен знать, кто я на самом деле. Это не приносит больших денег, но это даёт хоть какую-то независимость. И я хочу, чтобы они не волновались за меня». Мирай задумалась о будущем. Её глаза слегка расширились, когда она мысленно рисовала картину того, что мечтала построить: огромный дом, где они смогут жить вместе, не зная ни в чём отказа. Дом, в котором парни смогут расслабиться и быть самими собой. Она мечтала о месте, где никто не будет голодать, где никто не будет бояться, что что-то пойдёт не так. Её сердце на мгновение согрелось от этих мыслей, и она невольно улыбнулась. Сосредоточившись на практических моментах, Мирай выбрала для сегодняшнего вечера подходящий комплект: чёрную футболку, чёрную маску, удобную куртку группировки и чёрные ботинки. Она аккуратно сложила всё это в комод напротив кровати, проверяя, чтобы каждая вещь лежала ровно и не мешала остальным. «Надеюсь, они не станут лазить в моём комоде», — подумала она с лёгкой тревогой, слегка покраснев при самой мысли о том, что её секрет может раскрыться. «Лучше уж пусть думают, что я просто обычная девочка, а не та, кто иногда рискует ради тайной цели». Мирай ещё раз глубоко вздохнула, посмотрела на аккуратно сложенные вещи и почувствовала лёгкое волнение и предвкушение. Сегодняшний вечер обещал быть непростым, но она знала, что должна быть готова. Её мысли снова вернулись к Изане и Какучё: «Если что-то пойдёт не так… надеюсь, они смогут справиться. И надеюсь, что я тоже не сделаю ничего глупого». С этими мыслями Мирай медленно встала с кровати, поправила волосы и посмотрела на своё отражение в зеркале. В её глазах блеснуло решительное выражение — тихое, но уверенное. Она была готова. В дверь раздался лёгкий стук. – Май, ты занята? – по голосу можно было сразу понять, что это Курокава. Девушка быстро отпрянула от комода, где только что аккуратно сложила одежду для тайной вылазки, и слегка выпрямилась. – Нет, заходи, – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя сердце слегка подскочило. Дверь приоткрылась, и на пороге показалось знакомое лицо блондина с лёгкой полуулыбкой, которая сразу же заставила Мирай ощутить небольшой прилив тепла и одновременно лёгкую тревогу. – Слушай, Май… ты не хочешь сходить куда-то погулять ненадолго? – спросил он, слегка наклонив голову. Май слегка приподняла брови, удивлённо глядя на него. – Я не против… а куда? – спросила она, стараясь не выдавать лёгкого смущения, которое сразу же подкралось к щекам. – Ну… может, в парк? – предложил он, делая вид, что это совсем обычная идея, хотя в его глазах играла та самая игривость, которая всегда её немного выбивала из равновесия. – Хорошо… дай мне минут десять, – спокойно, но с едва заметной улыбкой ответила Мирай, внутренне радуясь, что он предложил что-то простое и спокойное. – Окей, жду, – сказал он, и дверь мягко закрылась за ним. Мирай осталась одна в комнате. Она подошла к шкафу и медленно открыла дверцу, оглядываясь на аккуратно уложенные вещи. Её мысли тут же закрутились в вихре: «Интересно, что он подумает о моём наряде… Не слишком ли это заметно? Или наоборот, будет удобно для прогулки? А что если вдруг встретятся ребята из группировки… Нет, не стоит переживать заранее». Девушка с улыбкой провела рукой по плечам белой толстовки с вышитым цветком сакуры на спине, чувствуя мягкость ткани. Чёрная юбка аккуратно лежала на полке, а колготки и белые кеды ожидали её. Она слегка покосилась на окно: сейчас стало чуть прохладнее, лёгкий ветерок напоминал о позднем дне, поэтому толстовка будет как раз кстати. Но юбка… тут она на мгновение задумалась, будто предчувствуя лёгкий дискомфорт. – Ну да ладно… – пробормотала Мирай себе под нос, слегка усмехнувшись. – Главное, чтобы было удобно и незаметно, а уж прохлада… перетерплю. Она аккуратно сняла с полки вещи, аккуратно сложила их на кровати и начала переодеваться. Каждое движение было размеренным, словно она готовилась не просто к прогулке, а к маленькой миссии. В мыслях вновь прокручивалась предстоящая битва: «Если парни что-то задумали, я всё равно не хочу оказаться лишней… Но хоть на свежем воздухе подышу, пока не вечер». Переодевшись, Мирай подошла к зеркалу, поправила волосы, слегка взмахнула кистью рукой, чтобы выбить оставшиеся мелкие узелки. Взгляд в отражении показался ей уверенным, спокойным, с лёгкой долей игривости. «Ладно, Май… вперед, покажи, что даже в таких мелочах можно быть аккуратной и готовой». Она глубоко вздохнула, чувствуя лёгкий азарт и предвкушение, затем аккуратно надела кеды и взяла сумку. Прежде чем выйти из комнаты, ещё раз бросила взгляд на комод, проверяя, что всё осталось на месте, и тихо улыбнулась: «Надеюсь, Курокава не заметит… а если заметит — пусть думает, что я просто обычная девочка». С этим лёгким чувством готовности и внутреннего волнения Мирай тихо вышла из комнаты, готовая к прогулке и к тем моментам, которые ждут её за дверью. Переодевшись, Мирай осторожно вышла в гостиную. Комната была почти пустой: диван аккуратно застлан, книги на полках стояли ровно, а на столике ещё лежали блокноты и ручки. Изаны там не было, значит, он, скорее всего, находился у себя в комнате. Девушка тихо подошла к двери его комнаты и замерла, прислушиваясь. Сначала до неё доносились лишь лёгкие шорохи, потом она различила голос Изаны. – Да, ровно в 10 будем там… Что там с Майки?… Понял, отключаюсь, – раздалось тихо, но отчётливо. «В 10, на седьмой пристани Йокогамы…» — мысленно повторила Май, внутренне напрягаясь. Сердце чуть учащенно забилось. Всё это было именно то, о чём она думала раньше, и теперь стало реальностью. Мысли закрутились вихрем: «Значит, сегодня будет встреча… и снова битва… Нужно быть осторожной, лучше не светиться. Но я хочу быть рядом, хоть немного». Девушка ещё немного постояла, ощущая лёгкое волнение и предвкушение. Потом решилась и тихо постучала в дверь: – Изана, я уже готова. Ты там скоро? – Да, секунду, – донёсся ответ, слегка хрипловатый, как будто он только что отложил что-то важное. Через несколько секунд дверь открылась, и на пороге появился он. Одетый в чёрную толстовку с вышивкой дракона на спине, слегка обтягивающие чёрные джинсы и белые кроссовки, Изана выглядел так, словно был готов к любым неожиданностям. Его взгляд на мгновение задержался на Мирай, словно проверяя, всё ли в порядке, комфортно ли ей. – Ну что, идём? – сказал он, слегка наклонив голову и скользнув глазами по её наряду. «Ей так холодно не будет?..» — мелькнула мысль, и в голосе прозвучала лёгкая забота, которую Мирай едва уловила. Май чуть улыбнулась, стараясь не выдать, что заметила его внимание: – Да, пошли, – тихо ответила она, ощущая лёгкую дрожь в руках и внутреннее возбуждение. Сердце слегка учащённо билось, а лёгкое тепло подступало к щекам. Она заметила, как он чуть наклонил плечи, словно приглашая её следовать за собой, и почувствовала странное, но приятное чувство безопасности. Даже мысль о предстоящей встрече с группировками не казалась теперь такой страшной: рядом был Изана, и этого было достаточно, чтобы она чувствовала себя спокойнее, хоть и слегка тревожно. Шаги Мирай по полу были осторожными, но уверенными. Она немного играючи поправила воротник толстовки, чувствуя, как мягкая ткань облегает плечи. В голове мелькали мысли: «Нужно быть осторожной… Не выделяться… Но почему-то мне так легко идти с ним рядом… Как будто он умеет успокаивать одним своим присутствием». Изана, не спеша, вышел из комнаты, слегка задержав взгляд на ней, и мягко кивнул: – Тогда поехали. Мирай ответила лёгким кивком, чувствуя, как внутри возникает тихая смесь волнения и азарта. Сегодняшний вечер обещал быть непростым, но шаг за шагом, рядом с ним, она чувствовала, что сможет справиться со всем, что ждёт впереди.

***

Мирай и Изана вышли на улицу. Вечер был мягким, воздух слегка прохладный, но не холодный, а лёгкий ветерок приятно щекотал кожу, пробираясь сквозь отверстия капюшона и ворота толстовок. Девушка шла рядом с Изаной, тихо подбрасывая взгляд на его профиль и ощущая странное тепло от его присутствия, которое смешивалось с лёгким волнением предстоящего события. – Ты сегодня совсем серьёзный, как будто собираешься на работу, а не на прогулку, – тихо заметила Май, чуть приподняв бровь и улыбнувшись. Изана едва улыбнулся уголком губ, не отвлекаясь от дороги: – И что, хочешь, чтобы я выглядел расслабленным? – Ну, хотя бы немного, – слегка пожала плечами Май, играючи поправляя маску, – чтобы я не думала, что весь вечер будет одним напряжением. Шагая дальше, Мирай невольно обратила внимание на то, как ровно и уверенно он двигается. Его походка, почти безукоризненная, излучала привычную уверенность, а каждая мелкая деталь — положение рук, взгляд по сторонам — говорила о том, что он всегда готов к любым неожиданностям. Девушка тихо улыбнулась про себя: «Вот почему рядом с ним спокойно, даже когда в голове крутятся тревожные мысли. Он словно якорь». – Слушай… – начала она осторожно, немного сбавляя шаг, чтобы идти рядом, – а ты никогда не переживаешь, что я могу натворить глупостей? Изана бросил на неё взгляд, и уголки его губ слегка приподнялись: – Если честно… иногда переживаю. Но, знаешь, ты довольно умело скрываешь это. Май чуть зажала рот рукой, чтобы не рассмеяться: «Вот это да… он заметил. И всё же сказал это так спокойно…» Шли они молча ещё несколько минут. Девушка обратила внимание на прохожих: кто-то спешил домой, кто-то неспешно прогуливался с друзьями, свет фонарей отражался в лужах, оставшихся после недавнего дождя. Мирай шла рядом с Изаной, слегка уткнувшись плечом в его руку, и ощущала редкую лёгкость, которой не испытывала уже давно. – Знаешь, я почти забыла, как приятно просто гулять, – тихо сказала Май, наблюдая за прохожими. – Без всяких дел, битв, планов… просто идти и дышать. Изана слегка усмехнулся, глаза на мгновение заискрились: – Вот именно. Иногда нужно просто остановиться, иначе весь мир превращается в хаос. Они дошли до маленькой аллеи с киосками, и Май сразу заметила мороженое. – Хочу мороженое! – почти радостно воскликнула она. – Тогда выбирай, – сказал Изана, протягивая ей деньги. – Только не делай слишком странный выбор. Май засмеялась, выбрала большой рожок с клубничным вкусом, а он заказал себе шоколадное. Они сели на скамейку, наслаждаясь сладким, тихо болтая о разных мелочах — кто из прохожих казался забавным, какие детские крики доносились с аттракционов, и как редко в жизни бывают такие моменты спокойствия. – Представляешь, если бы мы могли так каждый день… – тихо произнесла Май, облизывая мороженое. Изана посмотрел на неё и чуть нахмурился, будто раздумывая. – Было бы неплохо… Но иногда хаос всё равно находит нас. После мороженого они прогулялись к аттракционам. Май решила прокатиться на колесе обозрения, и, когда они взобрались на самую верхнюю точку, город раскинулся под ними словно игрушечный. Девушка тихо смеялась, ощущая лёгкое дрожание от высоты, а Изана смотрел на неё с удивительным спокойствием, словно ничего не могло нарушить его внутреннего равновесия. – Ты странный… – смеялась Май, – и в то же время такой надёжный. Он лишь слегка кивнул, не добавляя слов, но взгляд говорил больше, чем любой разговор. Мирай на секунду замялась, пальцы сжались на подлокотнике кабинки, сердце забилось сильнее. Она сделала короткий вдох, словно решаясь, и, наклонившись, едва коснулась его губ в лёгком, почти невесомом поцелуе — не столько романтичном, сколько в знак уважения и благодарности за то спокойствие, которое он ей дарил. Щёки моментально залились жаром, и она поспешила откинуться назад, нервно поправив волосы. – Э-э… просто… спасибо, – пробормотала она, стараясь сменить тему и сделать вид, будто это ничего не значило. Изана слегка приподнял уголок губ в почти незаметной улыбке, его глаза сверкнули чем-то тёплым, но в то же время отстранённым. – Ты тоже странная, – тихо произнёс он, но без насмешки, скорее с лёгким одобрением. – Но… наверное, в этом есть что-то. Он снова отвёл взгляд в сторону, оставив Май в ещё большем волнении, чем прежде, но именно это ощущение живо отозвалось в её груди, заставляя сердце стучать быстрее.

***

Вот уже стрелки часов показывали 19:48. Мирай и сама не заметила, как стремительно пролетело время: аттракционы, смех, мороженое, разговоры — всё слилось в приятный поток, будто день хотел остаться навсегда. Но лёгкий холод начал понемногу пробираться под одежду, и девушка невольно поёжилась. Это движение, хоть и едва заметное, не ускользнуло от взгляда Изаны. Они ещё немного прогулялись по вечернему парку, а затем парень вдруг остановился. Его голос был спокойным, но с какой-то едва ощутимой теплотой: – Прости, Май. Мне нужно снова уходить… дела. А ты и так уже замёрзла. Не хватало ещё, чтобы ты простудилась. Мирай удивлённо моргнула. Такие слова от Курокавы — редкость. Обычно он не обращал внимания на подобные мелочи, и уж тем более не высказывал их вслух. Её губы невольно тронула лёгкая улыбка, в сердце что-то дрогнуло. – Хорошо… я понимаю, – мягко ответила она, стараясь скрыть волнение. Изана слегка кивнул, будто подтверждая свою решимость, и бросил на неё короткий взгляд — спокойный, но внимательный. Потом, не добавив ничего лишнего, он направился в свою сторону. Мирай провожала его глазами чуть дольше, чем следовало, чувствуя странное тепло от его сдержанной заботы. В груди поселилось лёгкое волнение: он всё же замечает её, хоть и старается этого не показывать. Сделав глубокий вдох, девушка пошла к остановке. Автобус подъехал неожиданно быстро, и Май с облегчением зашла внутрь, радуясь, что не придётся долго стоять на холоде. Но даже сидя у окна, она продолжала думать о том, как непривычно звучали его слова — и как сильно они задели её сердце. Сев в автобус и уткнувшись лбом в холодное стекло, Мирай поймала себя на том, что снова и снова возвращается мыслями к тому самому короткому, почти невинному поцелую. Её сердце предательски ускоряло ритм каждый раз, как только она вспоминала прикосновение губ. «Зачем я это сделала?..» – терзала она себя, сжимая пальцы в кулак. – «Он же наверняка теперь думает, что я какая-то глупая, несдержанная. Улыбнулся, конечно, но… эта его отрешённость… Может, я просто навязалась?..» Она тяжело вздохнула, чувствуя, как щеки начинают предательски теплеть. Внутри боролись два чувства: лёгкая эйфория от того, что она всё-таки решилась, и тягучее сомнение — нужно ли это было вообще. «Это ведь был не поцелуй влюблённых… я же просто… хотела хоть как-то показать, что он для меня важен. Знак уважения? Поддержки?.. А выглядит так, будто я… будто я не могу контролировать себя рядом с ним». Мирай зажмурилась, чуть прикусив губу. Ей хотелось стереть этот момент, как будто он и не существовал. Но чем сильнее она пыталась вытеснить воспоминание, тем отчётливее ощущала то короткое касание, и в груди снова появлялось неприятное волнение. «Я идиотка… Надо было просто промолчать. Всё же теперь будет неловко… А вдруг он вообще решит, что я использую его внимание?..» Она опустила взгляд, обхватив себя за плечи, словно пытаясь спрятаться от собственных мыслей. Но вместе с тревогой в глубине души теплился и другой огонёк — робкая надежда. Потому что несмотря на все страхи, он всё-таки улыбнулся. Пусть слегка, пусть отстранённо, но улыбнулся. И эта маленькая деталь не давала ей окончательно утонуть в собственных сомнениях.

***

Оказавшись дома, Мирай взглянула на часы — стрелки показывали уже 21:26. Это означало только одно: пора было собираться. Но внутри она всё ещё тянула время, ведь лучше дождаться момента, когда парни уйдут сами. Вопросы вроде «‎Ты куда так поздно?»‎ или «‎Что за секреты у тебя от нас?»‎ были бы последним, чего ей сейчас хотелось. И вот наконец, спустя каких-то пару минут, ребята собрали вещи и предупредили её, что у них дела, и скрылись за дверью. Девушка облегчённо выдохнула, прислушиваясь к тишине в квартире. «Ну, теперь можно не торопиться… если приеду чуть позже, ничего страшного», – подумала она, решив позволить себе передышку. Май поплелась на кухню, чувствуя, как урчит живот. Перед таким напряжённым вечером лучше хоть немного перекусить. Быстро нарезав хлеб, сыр и колбасу, она соорудила несколько бутербродов, налив себе стакан холодной воды. «Какой-никакой ужин», – иронично отметила про себя девушка. С едой в руках она прошла в гостиную, опустилась на диван и включила телевизор. На экране шла какая-то не слишком интересная передача, но шум создавал иллюзию спокойствия. Она лениво жевала бутерброды, то и дело бросая взгляд на экран, но мысли были далеко — снова и снова возвращались к предстоящему вечеру. Её пальцы нервно постукивали по колену, но при этом тело словно отказывалось вставать. «Ну ещё пять минут…» – уговаривала она себя, хотя знала, что каждая минута важна. Не заметив, как время утекало сквозь пальцы, Май вдруг резко взглянула на часы. 22:06. Её глаза расширились. – Я ведь опоздаю, блять! – вырвалось вслух, голос сорвался почти на крик. Подхватившись с дивана, она метнулась к себе в комнату, едва не опрокинув стакан. В голове закружился вихрь мыслей: «Чёрт, чёрт, чёрт! Почему я всегда так? Сейчас приеду последней, ещё и привлеку внимание!» Она быстро натянула заранее приготовленные вещи: чёрную футболку, куртку с символикой группировки, маску и ботинки. Ловко проверила содержимое карманов — ключи от дома на месте, телефон тоже, ключи от байка нацеплены на кольцо. Всё готово. В последний раз взглянув на себя в зеркале, она нахмурилась. «Ну, теперь точно поздно думать о сомнениях. Главное — не спалиться». Май глубоко вдохнула, открыла дверь и, не оборачиваясь, вышла в ночь, чувствуя, как сердце гулко стучит в груди.... – На часах 22:36… значит, бой уже начался. Я должна успеть, – пробубнила девушка, сильнее разгоняясь на байке. Холодный ночной воздух больно бил по щекам, пряди волос вырывались из-под капюшона и хлестали по лицу, но Май не обращала внимания. Город в это время выглядел совсем иначе: пустынные улицы, редкие фонари, моргающие вывески круглосуточных магазинчиков и отдалённые огни проезжающих машин. Всё это мелькало перед глазами, будто в каком-то затянутом сне. Мотор её байка урчал громко, пробирая до костей. С каждым новым поворотом она чувствовала, как сердце бьётся быстрее, не только от скорости, но и от тревоги. «Что я там увижу? В каком он будет состоянии? И… правильно ли я вообще делаю?» — мысли гнались друг за другом, но руки уверенно держали руль. На одном из перекрёстков ей пришлось резко затормозить — красный сигнал светофора. Май нетерпеливо постукивала пальцами по рулю, взгляд метался с дороги на часы на панели. 22:41. «Чёрт… ещё минута, и я сорвусь прямо на красный!» – стиснула зубы девушка, но тут загорелся зелёный, и она рванула вперёд, чувствуя, как адреналин ещё сильнее вливается в кровь. Чем ближе она подъезжала к району пристани, тем более пустыми становились улицы. Магазинов уже не было, фонари стояли дальше друг от друга, и тени от промышленных зданий будто глотали всё вокруг. Иногда ветер приносил отдалённый шум — то ли крики, то ли звон металла, и Май замирала на долю секунды, прислушиваясь. «Похоже, я совсем близко…» Она свернула на узкую дорогу, ведущую к седьмой пристани. Шины с визгом скользнули по асфальту, но девушка удержала баланс. Сердце колотилось так сильно, что казалось — сейчас его услышат все. «Главное — не выдать себя. Найду место, откуда всё будет видно… и не подойду слишком близко». На часах уже 22:49, когда впереди замаячил тёмный силуэт грузовых контейнеров и редкие фонари, освещающие пространство у воды. Звуки теперь были отчётливее — гул голосов, топот, иногда короткие выкрики. Май сбросила скорость, заглушила мотор и, оттолкнувшись ногой, осторожно покатила байк к небольшому укрытию между старых складов. «Я успела», – подумала она, снимая перчатки и поправляя маску на лице. Девушка была уже на месте, спрятав байк в тени склада. Сердце гулко билось в груди, а пальцы слегка дрожали, когда она выглянула из-за контейнеров. Перед глазами открылась жуткая картина: банда в чёрной форме — «Свастоны» — едва держались на ногах. Большинство парней уже лежало на земле, избитые, кто-то корчился от боли, кто-то даже не двигался. Май сжала губы, чувствуя, как неприятный холод пробежал по спине. «Неужели это конец?..» А в самом центре происходящего стояли Какучё и какой-то светловолосый парень. Тот был избит так, что трудно было поверить, что он ещё держится. Лицо в крови, губы распухшие, движения шаткие — и всё же он стоял. Даже издалека Май слышала его голос, хриплый, но удивительно твёрдый: – «‎Свастоны»‎ ни за что не проиграют! Пока я есть... «‎Свастоны»‎ ни за что не проиграют! Май резко прижала ладонь к губам, чтобы не вырвался звук. Её поразило, с какой силой он говорил, несмотря на состояние. «Боже... он весь избитый, но не сдаётся... Кто он вообще такой?..» Со стороны послышался ленивый голос Изаны: – Хуль ты встал? Добей его... Девушка ощутила, как в животе сжалось что-то неприятное. «Они же его убьют! Зачем он продолжает? Почему не сдаётся?!» Но блондин не дрогнул: – Какучё не победит меня... Я вижу это по его глазам! Май моргнула, сжала руками колени, едва сдерживая желание выскочить вперёд. Она знала — не должна. «Нет, нельзя вмешиваться... Я только помешаю. Но... он действительно готов умереть ради этого?..» Изана слегка нахмурился: – ...Чё? – Я готов идти до конца! – прозвучал ответ блондина. Эти слова пронзили Май. В голове промелькнуло: «До конца... Это значит — до самой смерти?..» Тогда послышался голос ещё одного: – Отойди, Какучё... Ну, как тебе такое, выпердыш? А, Такемучи? Парень в очках, стоящий рядом с Изаной, поднял руку, и в свете фонаря блеснул металл. Пистолет. Май невольно сделала шаг назад, дыхание сбилось. «Твою мать... они всерьёз?.. Это не просто драка...» – Всё ещё готов идти до конца!? – ухмыльнулся он, приставив оружие прямо к лбу Такемичи. Май на миг прикрыла глаза, глубоко вдыхая холодный воздух, чтобы сбить нарастающий адреналин. Сердце колотилось, но разум оставался ясным. Пальцы сами собой вжались в ткань куртки — не от страха, а от злости. «Если он нажмёт спуск... это будет конец. Твою мать... вот до чего всё дошло. Но я не имею права дёргаться. Одно неверное движение — и всё пойдёт прахом». Девушка на секунду замерла, ошарашенная. Пистолет? В обычных потасовках банд... уму непостижимо. «Серьёзно?.. Они же подростки. Откуда у него ствол?» – нахмурившись, подумала Май, чувствуя, как внутри поднимается не страх, а ярость от того, что кто-то решил превратить уличную драку в бойню. – Пистолет?! – вырвалось у брюнета. – Эй, чё за нахуй? Это точно пацанские разборки?! – крикнул Какучё. – Кисаки! – донёсся голос блондина из «Свастонов». Но даже с дулом у виска, Такемучи не дрогнул. Его взгляд по-прежнему был прикован к Кисаки. Май наблюдала за этим с лёгким недоумением — такого упрямства она давно не видела. Она быстро слезла с байка, откатив его в сторону, чтобы не бросаться в глаза, и ловко влилась в ряды «Поднебесья». Маскировка сработала — никто не обратил внимания. – Чё, очко жмыгает? – ухмыльнулся блондин. Выстрел разорвал воздух. Кисаки попал в ногу Такемучи. От неожиданности у толпы перехватило дыхание. Май же не растерялась: привычным движением проскользнула вперёд, укрылась за широкоплечим парнем из их банды, оценив траекторию событий. «Этот ублюдок реально нажал на курок... значит, всё куда серьёзнее, чем я думала. Если так пойдёт дальше, здесь будет кровавое месиво». – Что такое Кисаки? Выстрелом в ногу меня не убить, – начал блондин, смотря на парня. – У меня нет такой харизмы, как у Майки. Да, я не такой умный, как Наото. Не такой изобретательный, как Коко, и тело у меня далеко не как у Мучё. Я не настолько силён в драках, как Дракен. Поэтому я могу сделать только одно — не сдаваться!! – продолжил Такемучи, поднимаясь на ноги. «Твою мать... пацан, ты вообще понимаешь, во что влез? – сжала зубы Мирай, чувствуя, как внутри всё закипает. – Если этот урод всадит пулю тебе в лоб, никакая решимость не спасёт!» – Я убью тебя, – сказал Кисаки. – Попробуй, – ответил блондинчик. Кисаки снова подставил дуло пистолета ко лбу парня. Май даже дыхание задержала. Но Такемучи не дрогнул. Стоял, будто камень, и смотрел в глаза врагу. Мирай нахмурилась сильнее. Её трудно было удивить — она и сама не раз смотрела в лицо оружию. Но это… Это уже переходило все границы. Этот парень мог рухнуть в любой момент, но вместо этого продолжал твердить о своём. – Это ведь просто... Убей меня так же, как ты убил Эмму, – проговорил Такемучи, злость сквозила в его голосе. «Эмму?..» – в голове у Май будто что-то щёлкнуло. Сердце на миг ухнуло вниз. – «Неужели?.. Чёрт. Чёрт! Чёрт!!! Это уже не похоже на банальные разборки. Эмма мертва... А приказ, чёрт возьми, ведь шёл от Изаны. Я это знаю. Он может юлить сколько угодно, но без него такие вещи не случаются». Внутри закипала смесь злости и бессилья. Злость на Кисаки, за то, что поднял руку на Эмму. Злость на Изану — за то, что допустил это. И злость на саму себя, ведь сейчас она стояла здесь, прячась за спинами чужаков, и могла лишь наблюдать. Кисаки же на слова про Эмму опустил ствол. Изана, казалось, был слегка удивлён. Минутное молчание повисло над толпой, и тут очкастый резко ударил Такемучи по лицу, сбив с ног. Тот упал, но не потерял сознания. Упрямое тело дрожало, но глаза оставались открытыми. Май машинально потерла виски, пытаясь отогнать мысли. Но образ Эммы не отпускал. И чувство, что всё катится в пропасть, становилось всё сильнее. Она так увлеклась своими мыслями, что пропустила большую часть диалога между двумя сторонами. Лишь последние слова прорезали шум и вернули её в реальность: – Как насчёт примирения? «Свастоны» и «Поднебесье» объединятся! Никто не будет сверху, никто не будет снизу. Группировку будут называть «Токийские Свастоны», а главой будет Майки. Как тебе? Отличный же план?! – предложил Кисаки. Ответом ему стал удар в лицо. Май даже непроизвольно приподняла брови — сама по себе идея звучала как полный бред, но слышать подобное в такой момент… это было почти издевательством. Кисаки упал на асфальт, а Такемучи что-то выкрикивал про будущее и своего друга. Девушка же, стиснув зубы, осторожно сменила позицию, пробираясь ближе к центру, стараясь держаться так, чтобы оставаться незаметной в шумной толпе. «Мир, говоришь? После того, как ваша рука в крови сестры Майки?.. Да ты либо идиот, либо реально хочешь подорвать их изнутри. Глупец!» – злость бурлила внутри неё. Через несколько минут блондинчик решился первым атаковать Кисаки, но тут же получил отпор. Изана вмешался, перехватив удар. – Отойди, Кисаки… – спокойно, но с хищной ухмылкой сказал он. – Я их тут всех порешаю. Его улыбка до ушей заставила Май похолодеть. Она знала этот взгляд — он предвещал только кровь. – Хуй тебе, уродец! – огрызнулся Такемучи, поднимая кулак. Но Изана оказался быстрее: резкий удар ногой — и парень рухнул на асфальт. – Не выёбывайся, шавка, – холодно бросил блондин, склонившись над ним. Май стиснула кулаки в карманах своей куртки. С каждым разом всё тяжелее было оставаться просто наблюдателем. Такемучи снова поднялся. Снова занёс руку. И снова рухнул от ударов Изаны. Снова и снова, словно в каком-то безумном цикле. Сбоку доносился голос Какучё — он почти умолял: не вставать. Но парень продолжал. А Мирай, стоя чуть позади, ловила себя на том, что мысленно молится: «Изана, ради всего святого, не убей его… Ты ведь способен. Я знаю тебя. Твои шутки кончатся, как только ты решишь, что он лишний». – Какой настойчивый… – с лёгким раздражением проговорил Изана, глядя, как парень снова поднимается. – Ты свёл Майки с ума! – крикнул Такемучи, задыхаясь, но всё ещё стоя. – Я защищу его! Он бросился вперёд с занесённым кулаком. Но в какой-то миг его движения резко оборвались. Словно он застыл. Толпа ахнула, решив, что силы окончательно покинули его тело. Но Май, напротив, почувствовала что-то другое. Этот замирающий момент был не про слабость — это было «из-за чего-то», а не «из-за усталости». Её сердце екнуло. «Что ты там увидел?.. И почему именно сейчас?» – пронеслось в её мыслях, пока она пыталась рассмотреть выражение его глаз. – Долго же ты... – шёпотом произнёс парень. – Я не проиграл! – продолжил блондинчик и посмотрел вперёд. – Хаа?... Ты о чём? – в недоумении спросил Изана. – Неужели... – продолжил парень и резко развернулся. – Спасибо, Такемучи! – сказал низкорослый блондин. Май буквально замерла на месте. Все вокруг шептались, кто-то не верил глазам, кто-то не мог сдержать возмущения, но для неё это было нечто большее. Майки здесь. Прямо посреди хаоса, после того, что произошло с его сестрой. Она едва могла сдерживать себя, когда мысли вновь вернулись к этому: «Как ты вообще смог прийти, Майки… когда внутри столько боли? Я бы не смогла…» – Дайте поговорить немного с Такемучи, – сказал Майки, уверенно проходя мимо Изаны и Кисаки, направляясь к побитому блондину. Май замерла, наблюдая за этим моментом. Она видела, как их диалог, пусть и тихий, уже многое говорил без слов: объятия, которые Майки дарил Такемучи, слёзы парня, искреннее облегчение на его лице. Она ощущала, насколько сильно Майки ценит этого человека, как его присутствие может стать опорой даже в такой безумной ситуации. В это время её взгляд переместился на другого парня, сидящего на байке. Но её внимание сразу приковала девушка рядом с ним. «Вытащить девушку сюда, в разгар всей этой драки… Это же полный хаос… Как они вообще посмели?» – в мыслях у Май смешались тревога и изумление. – Ну что, Майки… Их осталась половина, – проговорил парень с татуировкой дракона на голове. Май почувствовала, как сердце начало биться быстрее. «Половина? 200 на двоих? Это… сумасшествие. И они реально собираются драться с ними сейчас?» – Получается, 200 на двоих? – спросил Майки, уверенно глядя на остальных. – Ага. – Дать вам фору? – спросил низкорослый блондин. За такие слова половина группировки пришла в бешенство. Май же оставалась в стороне, почти недвижима, стараясь не выдавать ни малейшего страха. Она наблюдала, оценивая ситуацию и выжидая момент, когда можно будет хоть как-то вмешаться, пока это не превратилось в настоящую кровавую резню. «Надо оставаться незаметной… Но что, если кто-то сломает всё раньше времени?… Я не могу просто стоять здесь, но и вмешиваться слишком рано — тоже опасно», – думала она, ощущая лёгкое дрожание в пальцах. – Ну вот, теперь у меня звон в ушах… – проговорил Изана. – Не знаю какой трюк он использовал, но твой план пошёл по пизде, Кисаки. – продолжил парень, поворачиваясь к очкастому с равнодушным лицом. Май сжала кулаки, стараясь заглушить трепет в груди. «Он… он реально держится. И как всегда, холодный и расчётливый… Но Майки… он молодой, и всё равно в него летят удары… Я должна быть готова, если что-то пойдёт не так». Резко развернувшись обратно, Изана рванул прямо на Майки и зарядил ему ногой в лицо. Май едва успела заметить движение и внутренне выдохнула, когда удар был остановлен щитом рук парня. «Фух… это было близко… он мог… мог попасть прямо в голову». – У тебя больше нет ни Шиничиро, ни Эммы… Ну что, как тебе чувство опустошённости? – с улыбкой до ушей сказал Изана. – Давай покончим с этим… Брат. – проговорил Майки. Май замерла, едва слыша эти слова. «Брат…? Что он имел в виду? Они что, настоящие братья, или это какая-то фигура речи?» – мысли крутились в голове, создавая ощущение странного замешательства. Её взгляд непроизвольно зацепился за Майки, пытаясь прочитать хоть что-то в его глазах, но там была лишь стальная решимость, смесь ярости и боли. «И что с этим делать мне? Это… это меняет всё. Если они действительно так близки, если Майки называет его братом… Значит, что-то в их прошлом, что-то, о чём я не знаю…» – Мирай сжала кулаки, ощущая странное смешение тревоги и любопытства. Её мысли снова вернулись к происходящему: удары, падения, крики, но теперь их оттенок стал ещё более тревожным. Слово «брат» как будто добавило ещё один уровень напряжения. Май почувствовала, как внутри нарастает странная смесь страха и беспомощности. «Что ж… пока я остаюсь здесь, я должна держать голову холодной. Не паниковать, не вмешиваться, просто наблюдать. Но это слово… брат… оно что-то значит. Оно значит больше, чем я могу понять… И если Майки называет его братом… Значит, здесь гораздо больше, чем просто разборки банд». – Если проиграю сейчас, то всё потеряю... Сдохни Майки. Май почувствовала, как воздух вокруг сжался до предела — как будто мир сузился до одного-единственного кадра. Звон в ушах, топот ног, хриплые голоса — всё отступило на второй план, оставив только звук собственной крови в висках. Когда Такемучи произнёс «Если проиграю сейчас… Сдохни Майки», где-то внутри неё щёлкнуло. Это было не просто вызовом — это была присяга на крайности, и теперь на кону — жизнь. – Если тебе так станет легче то, стреляй Изана... – Хуль застыл Изана!? – крикнул Такемучи. – Стреляй! Ну же!! Парень уже почти нажал на курок. В этом миге время растянулось: рука Изаны, тёмный металл дульной части, напряжение пальца на спуске — и понимание, что дальше — не просто удар, а окончание. Май не думала. Она действовала. Она рванула вперёд как порыв ветра, тело уже не ощущало усталости, только решимость. Бросок — и пистолет вылетел из ладони Изаны, ударившись об асфальт с сухим металлическим лязгом и отскочив в сторону. Вся сцена прорезалась акустикой этого звука — один единственный выстрел, сорванный ею на волоске от завершения. Позади, в полумраке, стоял Хитто. Он выглядел как человек, внезапно увидевший невозможное: глаза расширены, рот приоткрыт. – Май?... Ты что здесь делаешь? Как ты.... – начал было он, но не договорил: в следующий момент по лицу прилетела пощечина. Она не позволила словам быть романтичной отлагой. Рука — быстрый взмах, ладонь со стуком по щеке: сигнал, от которого шёл холод по спине у всех присутствующих. Затем голос Май, сжатый и горький: – Изана, хватит, очнись уже. Это не обычные подростковые бойни, тут участвует огнестрельное оружие! Ты чем, мать его, думаешь вообще?! Её голос рвал тишину, тупой и громкий, как удар молота по наковальне. Он был не криком паники, а прорубленным приказом — она требовала, чтобы безумие остановилось. Толпа замерла. Сначала — растерянное неуверенное шёпотом «что за хрень?», затем — шок, который отражался на лицах, словно от вспышки. В глазах «Поднебесья» — сначала недоумение, потом злость; у «Свастонов» — удивлённое возмущение. Сам Изана на мгновение застыл, взгляд его метнулся от пистолета к Май, в котором тёк лед и огонь одновременно. На асфальте тёмной линией растекалась капля, а пистолет лежал неподвижно, словно забытый предвестник беды. Май стояла прямо, грудь так и цепляла ритм её слов. Её сердце больше не было просто тревожью — оно отбивало решимость. Она не была героиней сказки; она была человеком, который встал между смертью и шансом. И этот выбор уже не давал пути назад. Кто-то в толпе выдохнул, кто-то заревел — но в этот момент стало понятно одно: её вмешательство нарушило правил хищничьей игры. И теперь счёт пойдёт иначе. – Изана, прекращай... Мы проиграли, «Поднебесье» проиграло, — спокойно сказал Какучё, немного отступив в сторону, стараясь взять себя в руки. Его глаза блестели напряжением, но голос оставался ровным, почти деловым. – Королю не нужны советы от... — начал было Изана, но его прервала резкая пощёчина, пролетевшая прямо по лицу. Май стояла неподвижно, сжатая в напряжении. В её взгляде не было страха — лишь холодная решимость и раздражение. Сердце колотилось, но не от паники, а от ярости и недоумения: «Что за чёртов азарт? Они же совсем не понимают, чем это может обернуться!» – Я же просила не так выражаться, Изана. Ты хоть понимаешь, какими методами пользуешься, или мне повторить? — голос Май дрожал, но не от страха. Она сделала шаг вперёд, чуть наклонившись к парню, чтобы её слова были слышны только ему. Её пальцы сжались в кулаки, а взгляд был полон ледяной твердости. Толпа застыла. Никто не смел шевельнуться. Те, кто обычно готов ринуться в бой по первому слову, внезапно почувствовали себя лишними, будто время и пространство замерли. Каждый вздох, каждый звук отдавался слишком громко. Изана резко повернулся к остальным: – Эй, верхушки... Хуль стоите? Убейте их. Но ни один из них не двинулся. В глазах — смесь страха, сомнения и недоумения. Ситуация казалась противоестественной, почти нереальной. Какучё снова собрался что-то сказать, но Май перебила его, твёрдо и уверенно: – Изана... Приди в себя... «Поднебесье» проиграло. «Заткнись!!!» — взорвался Изана, и голос его разнёсся над площадкой, будто раскалывая воздух. А потом раздался резкий, оглушительный выстрел. Пуля попала в плечо Какучё, и он внезапно согнулся от боли, из его губ сорвался хриплый выдох. Толпа вздрогнула. Май замерла, ощущая, как адреналин прокатывает по телу. Она видела всё — и боль Какучё, и ярость Изаны, и оцепеневших вокруг. Всё это ощущалось странно нереальным, будто сцена была натянутой как струна, готовой лопнуть в любой момент. Она знала, что каждый следующий шаг может стать решающим, и понимала, что её вмешательство может оказаться единственным, что удержит этот хаос от окончательной катастрофы. Очкарик, который собирался продолжить речь, замер. Всё вокруг словно замедлилось. И Май, стоя чуть в стороне, чувствовала, как напряжение пронзает воздух и как каждый выбор в этот момент имеет вес, сравнимый с судьбой. – Всё повторяется снова и снова, я строю план, а Ханагаки его рушит. Сейчас я не могу использовать Майки, после чего мне пришлось сделать из Изаны медиума. И ты, хуеплёт, мне мешаешь со своей шавкой, – прошипел Кисаки, держа пистолет прямо перед собой. После этих слов Какучё рванул вперёд, на дуло пистолета. Всё происходило слишком быстро — Кисаки уже поднял руку, готовясь выстрелить. Мирай почувствовала, как внутри всё сжалось, будто её тело действовало раньше, чем голова успела что-то осознать. Она сорвалась с места, перерезала расстояние между ними и резко толкнула Какучё в сторону. Хлопки выстрелов разорвали воздух. Раз. Два. Три. Каждый из них будто ударил по барабанным перепонкам Май и врезался в грудь раскалённым свинцом. Она почувствовала резкий толчок, боль, будто её тело пронизали раскалёнными спицами. Время замедлилось. Она сделала шаг назад, но ноги вдруг стали ватными, а дыхание — рваным, прерывистым. Внутри вспыхнули мысли, как картинки, сменяющиеся слишком быстро: «Три пули... Ровно три... Это конец? Нет, я ведь не хочу умирать... Я же копила на дом, чтобы мы все жили вместе... Хотела, чтобы у Какучё появилась девушка, чтобы Изана перестал быть одиноким... Хотела признаться Изане, что люблю его... Почему так? За что?!» Слёзы сами выступили на глазах, смешиваясь с кровью, стекавшей по губам. Её тело начало медленно оседать вниз, но сознание ещё цеплялось за реальность, как будто отказывалось сдаваться. «Не сейчас... Только не сейчас...» — успела подумать она, прежде чем силы окончательно начали покидать её. Изана стоял неподвижно. Его взгляд был пуст, а руки бессильно опустились. Он видел, как Мирай, та, что всегда стояла рядом, та, что прикрывала их спины, падает с тремя пулями в груди. Сцена перед глазами стала для него нереальной, как будто картинка на экране. Шум толпы исчез. Остался только гул в ушах и непонимание, как всё это случилось. Светловолосый сделал шаг, потом второй. Колени предательски подогнулись, и он упал перед ней на асфальт. Его руки дрожали, он не мог поверить в происходящее. «Нет... Только не она...» — повторял он, не в силах произнести хоть слово. – Нет... Нет, нет, нет! Почему именно ты, Май?! – крикнул Изана, срываясь на голос, который срывался от боли и бессилия. Мирай, едва держа дыхание, хрипло ответила: – Я... я не думала, что всё так обернётся... Прости меня... Она попыталась дотянуться до его щеки, но руки едва подчинялись. Сердце билось так, будто хотело вырваться наружу. Изана осторожно перехватил её ладонь и прижал к своей щеке. – Изана... – начала Май, её голос дрожал, но она старалась говорить, пока могла. – Последние минуты... Они мои… Но я хочу, чтобы ты жил. Не зацикливайся на мести. Не теряй себя в этой ненависти… Изана сжал её руку, глаза блестели, как стекло, и в них плескалась боль: – Молчи… Не говори больше… Я знаю, ты сильная, ты справишься. Ты выживешь, Май… – Курокава… – сквозь слёзы шептала девушка, – Ты умный… Позаботься о Какучё… Они для меня как семья… Вы — всё, что у меня есть… Она вздохнула, и улыбка, такая тихая и хрупкая, появилась на её лице: – И знаешь… Ты моё солнце… Твои дни будут яркими, даже если меня рядом нет… Изана сжимал её руку ещё сильнее, слёзы текли по щекам, он пытался удержать голос: – Май… Не закрывай глаза… Пожалуйста… – Я так благодарна… за каждый миг с вами… за смех, за заботу, за всё… – голос Май становился всё тише, почти шёпотом. – Я хотела сделать вас счастливыми… Хотела оставить что-то хорошее… Она собралась с силами и на мгновение подтянула Изану к себе. Их губы встретились в коротком, но насыщенном поцелуе — мгновение, полное всего, что они не успели сказать, всего, что осталось внутри. – Я рада… – прошептала Май, едва слышно, – что могла быть частью вашей жизни… Что смогла любить и быть любимой… Её рука расслабилась в его ладони, дыхание стало медленным. Лёгкая улыбка на губах казалась прощальной, но мирной. Май закрыла глаза, отдаваясь тишине и последнему мгновению тепла, которое могла подарить Изане. Её тело оставалось неподвижным, глаза закрыты, а дыхание остановилось. В этот момент мир вокруг будто замер, оставив после себя только тишину и тяжесть утраты для тех, кто её знал.

Сакагучи Мирай скончалась от потери крови 22 февраля в 23:16.

Спустя полгода

Изана долго не решался прийти на могилу Мирай. Каждый раз, думая о ней, он винил себя за то, что её больше нет. За это время он сильно изменился: распустил группировку, начал зарабатывать другим, более безопасным способом. Он стал тем, кем Май хотела его видеть. Её мечта открыть собственную пекарню, о которой она делилась только с «семьёй», давно оставалась в его голове. Он с Хитто решили воплотить её желание, считая это последней волей Мирай. Только теперь, спустя столько месяцев, Изана смог преодолеть свои внутренние барьеры и прийти к могиле. Какучё после той кровавой битвы выжил, хотя и едва: переливания и месяцы восстановления спасли ему жизнь, но оставили тяжёлый шрам на теле и душе. Подойдя ближе, Изана заметил фотографию Мирай. На ней она выглядела молодой и счастливой: её волосы всё так же светились платиновым оттенком, а бледно-голубые глаза и улыбка будто оживляли картинку. Он не сразу обратил внимание на свежие букеты ромашек на могиле — большие, белые, такие, какие она любила. – Тебе ведь нравились ромашки… – тихо произнёс он, с грустной улыбкой глядя на цветы. – Прости, что я не приходил раньше. Всё это время я винил только себя… Наверное, ты бы уже ударила меня в плечо и сказала: «Хватит держать всё в себе». Он опустил взгляд на могильный камень, и в глазах блондина выступили слёзы. – Мне тебя очень не хватает… – шептал он, голос срывался. – Прости, что не смог спасти тебя… Я постараюсь жить, как ты просила. После поражения «Свастонам» я распустил «Поднебесье». Теперь я зарабатываю безопасными способами… И я планирую открыть твою пекарню. Я научусь печь так, как ты умела, чтобы сохранить хотя бы частичку твоего света. С каждым словом сердце Изаны сжималось от боли и одновременно наполнялось решимостью. Он шёл туда с тяжестью утраты, но и с тихой надеждой: хоть часть мечты Мирай он сможет воплотить. Тишина кладбища казалась почти осязаемой, и каждая шепотом произнесённая мысль к любимой девушке звучала как обещание: жить так, как она хотела, несмотря ни на что. – Всё же, я очень благодарен тебе за всё то время, что мы провели вместе, и глубоко сожалею, что не смог тебя уберечь… Прости меня, Май… Оставив букет ромашек на надгробии, Изана на мгновение задержался, прикоснувшись к холодному камню, помолился и бросил быстрый взгляд на фотографию. Сердце его сжималось от тяжести утраты, ведь Мирай была для него не просто семьёй — она была всем, хотя он сам не осознавал этого до недавнего времени. С каждой секундой осознание потери было почти невыносимым, но нужно было идти дальше. Сейчас у этих двоих дела шли лучше. Какучё практически полностью восстановился, а Изана усердно работал, стараясь жить безопасно, вдали от преступного мира, хоть вина за случившееся с Май всё ещё давила на его плечи. Какучё пытался его переубедить, объясняя, что вину нужно отпустить, но Изана знал: пока он сам не простит себя, груз никогда не уйдёт полностью. Время, как и память о Май, оставалось непреклонным. После смерти Мирай и поражения «Свастонов» Изана не пытался восстанавливать отношения с Майки. В глубине души осталась крупица злости и ревности к «брату», чувство, которое он не мог пока отпустить. Возможно, когда-то он сможет простить себя и Майки, но не сейчас. Он больше не создавал новых группировок и не возвращался к старому пути зарабатывания «грязными» способами. Изана выбрал свой путь — путь человека, который хотя бы пытается жить правильно. Пути, по которому когда-то шёл преступный мир, для него теперь закрыты навсегда. Он дал слово себе и Май, что будет стараться, что сохранит жизнь хорошей, несмотря на все ужасы, которые выпали на его долю. Этот опыт, эта трагедия, стала для него уроком, глубоким и болезненным, который он никогда не забудет. Каждый день теперь для Изаны был напоминанием о том, что ошибки прошлого нельзя вернуть, но можно попытаться жить так, чтобы память о Май была светлой, чтобы её мечты и надежды не умерли вместе с ней. И хотя путь к этому был тернист и полон боли, он знал: он сможет, он обязан прожить достойную жизнь — за себя и за неё.

Конец