Я дарю тебе свои крылья...

«Абсолютно сумасшедший день… Не поддающийся ни толике здравого смысла, ни какой-никакой логике», - именно так думал Ибо, сидя возле палаты своего недавно появившегося «друга». Даже если судить в полной мере разумно, как еще можно было представить их взаимодействие и при этом не напороться на бесконечное количество вопросов со стороны? Сложно, просто невыносимо сложно описать весь спектр чувств, которые прогоняло через себя юношеское сердце в течение прошедших суток, которые уж слишком затянулись, чтобы все еще оставаться оными… Полное отсутствие реакции Чжаня на ничуть не скрываемо наигранное дружелюбие Ибо в школе несколько раздражало последнего. И это раздражение было практически осязаемым. С другой стороны, вышеупомянутый факт не мог не веселить всю его немногочисленную компанию. В кои-то веки появился человек, способный противостоять и, более того, игнорировать вездесущую харизму их бессменного лидера. Довольно паршивое начало дня для того, кто привык получать желаемое без особых на то усилий. В тот момент даже помыслить о том, что будет происходить в самом ближайшем будущем было бы дикостью, настолько все казалось невозможным по своей сути. И сейчас, в объятиях глухой ночи, опираясь спиной о стены больницы, отдающие умиротворяющей прохладой, Ибо пытался воспроизвести события прошлого вечера. Рваными обрывками в память вклинивались чересчур сильные и опьяненные злостью удары, исходящие от него самого и сопровождающиеся возмущенными попытками отбиваться напавших на Чжаня подростков. Несколько ответных нападок, о которых явственно напоминали разбитая в пылу драки губа и до сих пор саднящий синяк на скуле. Дополняли весь винегрет рваная рана на бедре, на которую все-таки пришлось наложить несколько швов, и запекшаяся кровь на костяшках рук, уже заботливо обработанных и перебинтованных. Тем вечером, видя на асфальте сжавшееся от леденящего душу ветра и нескончаемых побоев тело подростка, вопреки всему прочему, Ибо отчаянно захотелось все прекратить. Причин для такого внезапного порыва он не смог назвать бы даже сейчас, но где-то очень глубоко внутри все просто разрывалось от вызывающей неправильности происходящего… Не без усилий разобравшись с нападавшими, Ван Ибо практически кинулся к Чжаню и всеми силами пытался привести израненного юношу в чувство, что происходило по большей части с весьма переменным успехом. Уже практически выкрикивая его имя, он, наконец, сумел дозваться. Сяо Чжань, едва распахнув глаза и лишь частично осознавая суть происходящего, попытался встать, чувствуя рядом сильную опору. И, буквально на несколько мгновений продолжая оставаться в подобии вертикального положения, начал стремительно возвращаться в туманную неизвестность. Благодаря одной лишь быстроте реакции, Ибо удалось поймать покинутое последними силами тело Чжаня, вовремя обхватив руками. По логике вещей, следовало бы незамедлительно вызвать скорую или такси на крайний случай, но фортуна явно обходила их стороной. Телефон Сяо Чжаня был вдребезги разбит еще в середине разворачивающейся потасовки, а Ван Ибо эгоистично предал собственный агрегат, полностью лишившись остатков заряда в самое неподходящее для этого время. Добираться до больницы оставалось, полагаясь лишь на собственные силы. Ибо закинул Чжаня к себе на спину и поковылял в сторону предполагаемого пункта для получения медицинской помощи. Даже попытки идти ровно были осуществлены, опираясь на тотальное усилие над собой со стороны Ибо, ведь уже на первых шагах он ощутил резкую боль в ноге. Видимо, один из нападавших, размахивая вблизи осколком какого-то стекла, все же зацепил его, и только захлестнувший в тот момент адреналин не позволил в полной мере ощутить ранение в ту же секунду. Приемный покой больницы встретил двух настрадавшихся подростков практически мертвой тишиной. Кое-где мигали, оповещая о скорой кончине, пожелтевшие от течения времени лампы, по коридорам безликими тенями сновали утомленные привычно тяжелыми сменами медработники и немногочисленные пациенты. Безусловно, кажущееся умиротворение было вмиг нарушено буквально влетевшим на всех парах через входные двери Ибо. - Помогите, кто-нибудь! Есть, кто живой? Моему другу нужна помощь! Ван Ибо словил на себе несколько ошарашенных такой внезапностью взглядов, за долю секунды сменившихся решительностью, но не придал этому особого значения. На данный момент приоритет был очевиден, остальное казалось лишь фоном для достижения цели. Доктор распорядился забрать Чжаня для осмотра, попутно оценивая общую картину и тяжесть состояния подростка. Санитары уложили его на кушетку и организованно доставили в смотровую для оказания помощи. Все время, что занимал путь до больницы, Ибо пребывал в неком подобии оцепенения. Сейчас, впервые за несколько часов, можно было дать себе немного слабины и отпустить ситуацию. - Эй, парень, сам-то ты как? В норме? - обвел его обеспокоенным взглядом наблюдавший всю картину с самого начала медбрат. – Подожди немного, сейчас свободных врачей нет. Помогут твоему другу, а потом и с твоими царапинами разберутся. - Не нужна мне помощь! – огрызнулся Ибо, слегка пошатываясь на месте. – Ему помогите, ему! Внезапный эмоциональный всплеск еще сильнее пошатнул и без того неустойчивое сознание Ибо. И, в последний миг замечая подбегающих к нему людей с не на шутку встревоженными лицами, юноша провалился в оглушающую темноту мира и спокойствия. Писк многочисленных мониторов резко прервал нависшую тишину. Только разлепив неподдающиеся веки, Ибо понял, что сам недавно свалился в обморок. Весьма неожиданно, немного стыдно, но все эти чувства перекрыло беспокойство за новоявленного «друга» и мысли о сложившейся ситуации в целом. От лечащего доктора Ван Ибо узнал, что Сяо Чжаня определили в палату, и ему предстоит некоторое время побыть в больнице до полного выздоровления. Угрозы жизни нет, но надеяться на удачу, сразу возвращая того к привычной деятельности, все же не стоит. Получив свою дозу медицинской помощи еще во время нахождения в отключке, Ибо теперь имел полное право поразмышлять обо всем произошедшем. «Горстка идиотов», - было первым, что отпечаталось в его мыслях. – «Мало того, что они довели Чжаня до немыслимого состояния, так еще посмели ранить меня самого. Все это никоим образом не соответствовало ранее продуманному до мелочей плану…»